Death is the only way out

Стайлз устал. Бесконечные кошмары, бессоница, боязнь прикосновения и мало-мальского шороха, превратила некогда жизнерадостного подростка в тень самого себя. Нет той ослепляющей улыбки, вечного сарказма и фирменный шуточек… Нет того Стайлза, которого все знали. Как бы это не было странно, но первым состояние брюнета замечает Питер. Собираться в лофте Дерека стало какой-то традицией стаи. Отдыхать в выходные после тяжёлой недели. И просто пить, чтобы расслабить мозг и ни о чём не думать. Не думать не получается. По крайней мере у Стайлза. Алкоголь не спасает, а лишь ухудшает состояние, напоминая про то, чего не изменить. Пока остальные веселятся, Стайлз закапывает себя ещё глубже своими мыслями, хотя казалось: куда глубже-то? Питер единственный, кто обращает внимание на подростка, который в обычный день слишком шумный, любит его подоставать, и веселится с лучшим другом. Хотя доставать Питера — жизненная необходимость для Стилински. Но видимо не сегодня. Питер внимательно смотрит за состоянием Стайлза, пытаясь понять: что же не так? Парень планомерно заливает в себя крепкий алкоголь, но толку от него мало. Казалось бы на единственного человека (среди оборотней и химер) он должен действовать на «ура»! Но сегодня явно что-то пошло не по плану. А, если быть точнее, то всё! Питер смотрит на остальных, в его сегодняшнем окружении, и не понимает как они не замечают очевидного. Как Скотт и Лидия не замечают в каком состоянии находится Стайлз. Мужчина не знает почему его это так тревожит, но желание всё узнать не желает уходить. Наоборот, давит и требует: Узнать и Помочь! В том, что Стайлзу нужна помощь, не заметит лишь слепой, и его друзья, которым кажется совершенно плевать. — Эй, народ! Я домой. Отец просил прийти пораньше. — Может мне проводить тебя? — интересуется Скотт, даже не подозревая, что это ложь. А вот Питер сразу понимает: отец ни о чём не просил и вообще ничего не знает. Сегодня шериф на дежурстве. — Не стоит, Скотт. Я же не маленький. Через силу улыбается парень. А Скотт вновь ничего не видит. Лишь кивает и просит позвонить как друг будет дома. Но оба понимают, что Стайлз не станет звонить. Понимает это и Хейл старший. Оказавшись на приличном расстоянии от друзей, брюнет облегчённо вздыхает. На этот раз получилось. Но сколько он ещё сможет притворяться что с ним «всё хорошо?» Стайлз сомневается что долго продержится. Каждый раз, оставаясь наедине с собой, память услужливо подкидывает фрагменты того вечера. С завидной частотой и безжалостностью, напоминает о том кошмаре, что ему пришлось пережить и который не отпускает даже спустя… пару месяцев? Парень не может ответить на такой простой вопрос. Дни похожи друг на друга как близнецы, путая и превращая его жизнь в день сурка. Мысли, что не дают покоя, мешают сосредаточиться на чём-то одном. — Стайлз! — парень шугается, когда внезапно его останавливает Питер. — Что ты тут делаешь? Почему не со всеми? — парень отходит на пару шагов назад, что не остаётся незамеченным. С каждой секундой Питер делает для себя какие-то выводы, пытаясь собрать их воедино. — Я хотел спросить тебя о том же! Почему ты ушёл?! — Папа просил… — Хватит врать, Стайлз! Мы оба знаем что ни о чём тебя твой отец не просил. Он даже не знает что ты не дома, так как сегодня на дежурстве. Я повторю свой вопрос: Почему ты ушёл? Питер подошёл к младшему, слыша его участившееся сердцебиение. — Ты боишься меня? — Нет. Вовсе нет! — фальшиво улыбается подросток. — Просто ты странно себя ведёшь. — Не страннее чем ты! Так в чём дело, Стайлз? — Питер вновь делает попытку сблизиться, но младший вновь старается уйти от контакта. — Я… я в порядке, правда! — пытается убедить, но нервы не выдерживают даже у такого как Стайлз. Психическое состояние оставляет желать лучшего, когда подросток улыбается, пытается посмеяться, как над смешной шуткой, но вместо этого подпускает оборотня ближе, позволяя почувствовать чужое тепло рук и разрыдаться в голос, уже не сдерживаясь. Питер молча обнимает, позволяя прижаться и выплакать накопленные эмоции и боль. То, что Стайлзу больно, старший чувствует даже без своих способностях оборотня, но с ними он не только чувствует, но и ощущает всю боль парня. Задумываться, почему это происходит, он не станет. По крайней мере не тогда, когда Стайлзу нужна помощь. Когда истерика понемногу начинает сходить на «нет», они уже сидят в беседке возле дома младшего. — Прости, ты не должен был это видеть. — Стайлз смотрит на свои скреплённые в замок, на коленях, руки. — Стайлз, посмотри на меня! — осторожно простит Питер. Тот смотрит, но видно что ему не по себе. — А теперь расскажи мне всё! И не стоит говорить, что ты в порядке. Со мной такое не пройдёт! — Ты прав. Я не в порядке! Уже примерно несколько месяцев. Сколько точно, не скажу. Парень говорит спокойно и тихо, но слух Питера позволяет услышать. Почему-то это спокойствие пугает оборотня сильнее, чем истерика Стайлза. — Расскажешь мне? — Зачем тебе мои проблемы? — Может я могу помочь? — Питер вновь пытается дотронутся до младшего, но не получается. Стайлз слишком напряжён и боится. — Не сможешь. Никто не сможет. — с горечью, отвечает и вновь отворачивается. — Стайлз, пожалуйста! Доверься мне! — Ты такой странный, знаешь? — не весело усмехается Стайлз. Дальше они сидят в тишине. Может через десять, а может и двадцать минут, но Стайлз всё же прерывает тишину. — Значит, хочешь знать? — Хочу! — Меня изнасиловали… Их было трое. Один держал, а двое… Потом они менялись. И так всю ночь. Не знаю, как я тогда выжил, ведь потерял много крови. Эти ублюдки… мне было очень больно. Я просил их остановиться… Просил перестать… А они лишь смеялись и били, чтобы заткнулся. Питер, которому уже сорок, с трудом сдерживал слёзы и ярость. Именно ярость, ибо злостью это было уже трудно назвать. Его пугало состояние Стайлза и то, как спокойно он говорил. — Эти мрази считали двойное проникновение- забавным. Им было сука весело, наблюдать и причинять боль. Они что-то говорили, но я не мог понять. Знаешь, как будто раскалённый гвоздь вонзили в тело и прокручивали. Хотя это было не так уж и далеко от истины… Они использовали всё, что видят… Я не мог… Я просто… Истерика снова накрыла с головой. Оставаться в сознании помогали лишь объятия Питера и тихий шёпот, просивший прекратить рассказывать. Питер не мог понять: За что? За что именно этого вечно весёлого, и иногда специально выбешивающего именно его, Стайлза? Что он им сделал?! — Кто? — Питер не сдержал рык. — Какая мразь посмела… — Это уже не важно! — Не важно? Почему ты не рассказал? — А что бы это изменило? — отчаяние слышалось так чётко, что Питер впервые захотел оглохнуть. — В любом случае, они уже сдохли. — Ты…? — …убил их! — подтвердил мысли старшего, Стайлз. — Я могу как-то помочь? — Нет! Раз я сам себе не могу, то что сможешь ты? Это скорее на уровне подсознания. Знаешь, бывают случаи, когда мозг блокирует травмирующие психику эпизоды. И я завидую тем, кому повезло забыть. Я в их число не вхожу. Самое сложное держать это в себе. Сложно даже не просто сдерживаться, но и вдобавок ко всему не шарахаться от прикосновений! Самое страшное, что мне приходится сдерживать себя даже при Скотте и отце, понимаешь? Я боюсь даже их прикосновений и это меня пугает. Я устал, Питер! Я очень устал. Мужчина прижимает подростка к себе, не отпуская. — Мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Ты не один, Стайлз.

***

После того разговора проходит ещё около двух недель, за которые Питер и Стайлз сближаются. Или так думает только Питер? Собирая вечером вещи для неожиданной командировки, Питер в мыслях материт племянника. Что-то в глубине души отчаянно просит не уезжать. Плохое предчувствие не покидает его на протяжении всей командировки. Когда же мужчина возвращается, понимает, что предчувствие не обмануло. К нему подходит Скотт и сообщает страшную новость: Стайлз покончил с собой, прыгнув с крыши. Младший Альфа отдаёт ему свёрнутый вдвое листок. Им оказывается послание от Стайлза. «Прости меня! Знаю, ты правда пытался помочь, но лишь отложил неизбежное. Ты постоянно говорил мне, что я сильный! Прости, но это не так! Я слабый… Я не справился! Спасибо за поддержку и за всё, что ты для меня сделал. Не вини себя!

Стайлз.»

Питер не может «не винить себя». Питер стоит перед могилой и плачет. Стайлз Стилински. 2000–2017гг. Питер не справляется… Питер Хейл. 1976–2017гг.