Ночь в Эверморе

Кафель стал уже тёплым от тела, лежащего на нем, и липким от крови. Одна горящая лампочка почти не освещает душевую. Сложно что то разглядеть сквозь опухшие глаза, крови, стекающей с веска и тусклого света. Дрожащие ледяные руки , пальцы которых слиплись от крови, тряслись бесконтрольно. Ног Жан не чувствовал вовсе. Прошла вечность, когда Моро смог шевельнуться. Все тело будто ломило то-ли от жара то-ли от холода. Сложно контролировать своё неподатливое тело. Спина и бедра болели так больно, что хотелось кричать, но было сложно сделать даже вдох. Нужно привести себя в порядок, утром будет тренировка. Жан встал на четвереньки, боль прожгла поясницу. Он наклонил голову и увидел кафель. Его собственная кровь размазана в причудливых узорах, смешавшись со спермой. Дышать было сложно, что то сказать и подавно. В глазах темнело. Моро попытался встать на ноги, но они его не держали. Все слезы были выплаканы, засохшие дорожки от них, тянули кожу. В голове пусто. Понадобилось время, пока он смог доползти до душевой кабинки. Потянулся и включил кран. Нужно смыть кровь, нужно очистить кафель. Завтра тренировка, нужно привести себя в порядок. Вода смывала грязь и кровь, но от этого не становилось легче. Жан, облокотившись спиной на стену, пытался заново научиться дышать. Было больно делать вдох. В голове ничего. Тело стало чистым, голова мокрой, это не успокаивало. Жан попытался встать придерживая стену. В глазах мутно. Жан хотел повернуться на свет, на маленькую лампочку, что бы успокоиться. Не получалось. Делая по небольшому шагу Моро добрался до раковин с зеркалами. Он не хотел смотреть на себя, он боялся себя не узнать. Облокотившись на раковину, он медленно поднял глаза, из-за света мало что видно. Но этого было достаточно. Один глаз украшает красно-фиолетовый цветок боли. Ранка на веске все ещё кровоточила. Этого хватило. Он отвёл взгляд и пошёл дальше к выходу из душевой. В шкафчики раздевалки был запасной комплект одежды. Майка и шорты. Они не согреет, но точно будут лучше порваыных и грязных вещей. Жан сквозь боль, смог надеть вещи. Его глаза уже привыкли к темноте. Сидя на скамейке в голову начали приходить мысли о том, как объяснить тренеру, что за гематомы на лице. Остальные синяки и раны он мог скрыть за одеждой и формой, но с лицом было сложнее. Думать об этом было легче, чем о том что происходило с ним последние несколько часов, он сам не знает сколько точно. Прозвищу "шлюхи" он даже не обижался. На обиду не хватало сил. Он смотрел в никуда, только капающая вода из крана и темнота. Не успокаивало. Посидев немного Жан неширокими шагами смог жойти до своей комнаты. Его товарищ крепко спал. Жан еле слышно пробрался к своей кровати, лёг и свернулся в комочек. Наконец он смог выдохнуть. От усталости и изнеможения он было смежил веки. Через три часа он рассказывал тренеру, как нечаянно споткнулся в душе.