Операция: не влюбиться в принцессу

Корабль, пришвартованный к пристани нежно покачивался по волнам. Его обитатели расбежались по собственным делам. Все. Кроме него. Трафальгар сидел в своей каюте, пытаясь унять разбушевавшееся сердцебиение. Оно так ударялось о грудную клетку, будто бы намереваясь пробить её и вылететь, подобно пробке из бутылки крепкого вина, прямиком в темную пустоту. Эти чувства были для него новшеством. Слишком сильным наркотиком. Попробовав раз, он пробудил в себе чувство попробовать вновь. — Идиот...! Не влюбляйся! Схватившись за волосы до побеления подушечек пальцев, Ло крепко зажмурился, хмуря тонкие брови. Ему нельзя... Нельзя ставить на кон своё сердце! Он помнил каждое мгновение, каждый жест. Прикосновение нежного девичьего языка на своих сухих губах, её лукавый голос. " Ты милый, когда смущаешься " Смешок... Этот смешок в который раз эхом отозвался у него в голове, заставляя щеки вновь покрыться румянцем. — Что мне делать? Он шмыгнул носом, подобно обиженному на судьбу ребенку. Кора-сан... Почему ты так весело отзывался о первой любви? — Кора-сан... А что, если вы больше не увидитесь? Его детский, ещё высокий, голос отзывается в тишине омута воспоминаний. Россинант удивленно сморгнул, после чего повернул голову, посмотрев на своего воспитанника. Его золотистые локоны развеивались на горном ветру. Карии глаза смотрели на Ло с искреннем жизнелюбием... И зачем Траффи соврал ей, что глаза у него были голубыми? Наверное... Это потому, что они были чистыми. Словно девственные цветы, выросшие чудом из-под снежного ковра. Подснежники. Сейчас валун, где оба они сидели,отдыхая от минувшей погони, был окружён кругом из таких цветков. Чудо. — Почему не встретимся? Сейчас вылечим тебя, сдадим моего братца дозору и мы поженимся... На его губах прояснилась улыбка. Такая же невинная, как и это небо, неимевшее облаков. Он смотрел в даль, на равнину, открывшуюся их взору. Там текла быстрая речушка, было несколько деревьев, так мало, что можно было пересчитать их по пальцам, пару камней, цветов... Ло посмотрел в ту же сторону, улыбнувшись краями губ. Скоро он умрёт. Россинант уйдёт в дозор. Пожениться. И возможно у него будут дети. Кто знает... Может кого-то он назовёт и в его честь. — Эй, Ло. Ты кого больше хочешь: братика или сестрёнку? Янтарные глазёнки в замешательстве переместились на своего опекуна. Он... Не шутит. Слишком много неловкого добра было в его мимике, да и в жестах. — Я.. Трафальгар перевёл взгляд вниз. Сестрёнка... А ведь у него когда-то была младшая сестра а он... А он не смог её защитить. Она умерла... Нет, её *убили*. Убили никчёмные мрази, боявшиеся за собственные шкуры. Боявшиеся неизлечимой болезни, которую порождал свинец. Только это все было напрасно, ведь болезнь *наследственная*. Детские глаза стали наполняться горькими слезами. Лами... Она была ещё совсем малюткой. 7 лет. А уже стала ангелом. Губы его задрожали, а по щекам покатились слёзы. — Хей, Ло,ты чего? Россинант запаниковал, ведь некогда "Мистер Угрюмость" вдруг заплакал ни с того, ни с сего. Слезы катились по окрашенным в белый, из-за болезни, щекам. Весь мир утих, сузившись до единственного звука - биения собственного сердца. Голову наполнили крики. Перед глазами предстали горы трупов, истекающие кровью на белоснежный асфальт. И Траффи, на их вершине, пытавшись хотя бы немного помочь кому-то. Но было уже слишком поздно. — Ло! Ло! Посмотри! Донкихот Россинант корчил различные гримасы, растягивая щеки пальцами в стороны и высовывая язык. Поняв, что эти глупости не работают, Коразон положил широкую ладонь на белую шапку Трафальгара. — Ну-у, хватит реветь. Или уже скучаешь по Детке 5? Блондин нередко подкалывал Ло по поводу его ровесницы. Детка 5. Ей было десять лет от роду, но тем ни менее она уже была отличным бойцом с интересным фруктым, способным предващать любую часть её тела в оружие. Такой человек явно был полезен Донатхоту Дофламинго, брату Коразона, так от него отличавшегося. Вытерев пальцами глаза, отвлеченный на время от неприятных мыслей, шмыгая носом, он повернулся к Россинанту, с вопросительным выражением. — Причём тут эта идиотка? Тот миг, заставивший остановиться потоку слёз на глазах брюнета, вызвал на губах блондина широкую улыбку. — Ну как! Ты же не просто так спросил о моей милой Белл-мере! — Нет, она тут не причем! — Да прям! Рассказывай! Голоса становились всё тише и, вскоре Трафальгар потерял смысл слов, слыша лишь отдельные звуки его и своего голосов. Ло уснул, вместе с тем борясь со своими переживаниями в своих снах. Белл-мере... Девушка, с бандитским нравом, чудом ставшая дозорным. У неё были зеленые глаза. Коразон нередко сравнивализ с кошачьими. Тёмно-малиновые волосы, и уникальная причёска, выражающая её мужество. Озорной характер и редкая импульсивность быстро покорили сердце нерешительного Коразона. Впрочем то и не удивительно: девушка и сама была только рада встречаться с ним. Сколько длились из отношения - Ло не знал. Знал только то, что с его прибытием в команду, они с Белл-мере виделись всё реже и, лишь когда позволяла возможность, обменивались письмами. Ло было невероятно стыдно за то, что он разлучил их, однако Коразон нередко уверял его, что это не так. А после... Кора-сан погиб. Был убит собственным братом. И держался до последнего, что бы Ло смог сбежать. Что бы Траффи выжил. Трафальгар, став чуть старше нередко задавался вопросом: почему все так хотят, что бы он жил? Быть может для того, что бы он нашёл ван пис? Это и стало его ближайшей целью. Стать королем пиратов. Разработав стратегию по свержению одного из Йонко, что бы в дальнейшем, занять его место, Трафальгар заключил союз с мугиварой... Это был ещё один человек, который спас его. Дресс Роза. Этот человек намеревался занять титул Короля Пиратов. И, видя это стремление, Траффи понял, что пора бы ему сбавить скорость. Быть может он в этом мире совсем для другого. Упрямость, подкрепленная всем сделанным, не давала сдаться ему в поисках сокровища. Но это был азарт. Не более. Ему не нужна была власть. Нет. Став Йонко, он добился бы той части от всеобщей власти, которая была и нужна ему. Ради Дресс Розы. Ради восстановления Флеванса. Хотя бы, он мог бы похоронить своих родителей и сестру. Похоронить всех тех, к кому отнеслись, в своё время как к мусору. А после... Быть может бы присоединился бы и к Марко. Помогал бы людям... Было ли в его жизни место для любви? Для семьи? Для неё? По каменной брусчатке проскользила пара черных каблуков, отозвавшееся во глуши пустых улиц. Плащ плавно развеивался на встречном ветру. Алые глаза, подобные тем, что были у альбиносов, одаривали грязные перекрёстки своим вниманием. Принц Винсмок, первый сын Джаджа, искал свою сестру в этом городке, где она могла бы быть. Ведь этот остров был неподалеку от Королевства Кано. Неделю плаванья. Разумеется, первым делом три брата отправились именно в Страну цветов. Но, не найдя там своей сестры, общарив все неспокойные после войны улицы, направились во дворец, где и нашли, своего обидчика в царских покоях. Их приход не предвещал ничего хорошего. Более того у всех троих была цель убить его... Однако обидчик оказался довольно милым стариком. На его голове не было волос, если исключить длиннющие тонкие усы, дававшие понять, что в молодости, он наверняка был брюнетом. Чёрные очки, говорившие о его слепоте, тощая наружность, окутанная традиционной одеждой. На лицах Ниджи и Йонджи мгновенно вспыхнула брезгливость. Неужели отец решил выдать их любимую сестрёнку за него? Глупость. Впрочем... Их отец был из тех, кто ради денег и власти был готов на многое. На буквальную продажу собственных детей, ради выгодной сделки... Жестокий, холодный и невероятный алчный человек был их отцом. Это вызывало омерзение. Почему они заметили это только сейчас? Они отпустили старика, не слишком вежливо спросив куда могла пойти сбежавшая невеста. Дело в том, что видя несчастье молодой девушки, Рамэн даже не стал объявлять королевству о побеге будущей королевы. Пусть бежит. Пусть найдет своё счастье. Появление семьи дало ясно понять, что о браке никто кроме глав королевств никто не знал. Это облегчало задачу. Намного. Но не стоило забывать, что за окном торжествует век пиратства. Юная Винсмок могла быть в опасности. Разумеется, он показал им на картах ближайшие острова, где и могла быть Рэйджу. Ичиджи прикинул три более вероятных сценария, которые могли бы произойти с его сестрой. Три направления логгпоса. Три брата. Настало время разойтись. Ненадолго, конечно. Но тем ни менее. Сейчас Ичиджи, как и другие, был один. Внутри него всё сжималось. Сосуды переплетались в морские узлы, так крепко, что бы выдержать внезапно утяжелевшееся сердце. Его и без того алые волосы ещё больше походили на языки пламени, встречаясь с морским бризом, близ пристани. Впереди было некогда яркое, желтое судно. Батискаф, на чьей палубе находилась она... Счастливая. С сияющими радостью глазами. С улыбкой такоц родной и новой. Она махала ладошкой с естественно-розовым островатым маникюром капитану корабля. Некогда союзнику нынешнего йонко. Того, кому обязаны жизнью все члена семейства Винсмок. Мугивары. Монки Ди Луффи. Член Худшего поколения, свергнувший Йонко Большую Мамочку, на свадьбе дочери которой присутствовало некогда все семейство, стоял к кораблю лицом, придерживая одной ладонью катану,а второй убранной в брюки. Он что-то говорил, ровным тоном. Жаль из-за шума волн не было слышно что именно. Принц свел спиралевидные брови к переносице, борясь с желанием расставить все точки на i. Какого черта она так улыбается этому типу? Так, как будто он - смысл её жизни?! Она так смотрела очень редко даже на братьев... Только в детстве. Когда после смерти матери и побега Санджи у неё остались только они. Да и то нечасто. Винсмок поджал губы. Она счастлива. Но неужели она уйдет не попрощавшись? Боится гнева отца? Наверняка. Наверное было бы лучше объявить о собственной смерти, начать новую жизнь. Жизнь человека, а не монстра. Ичиджи был лишен той черты человека, которая отвечала за искреннюю радость. Он не знал какого это - улыбаться. На его губах мелькала только ухмылка. Со стороны первый сын был похож на нарцисса - усталый от жизни взгляд, покоившийся за чёрными очками, со вкусом подобранная одежда, в которой не было места лишним цветам или драгоценностям, тщательный уход за лицом и волосами. Даже в подростковом возрасте он следил за собой. Использовал косметику, дабы скрыть от чужого взгляда свои недостатки. Но что скрывалось всё это время за маской самоуверенности? Сначала страх. Страх занять место младшего брата. Страх стать "белой вороной". Изгоем. Страх разочаровать отца. Страх не быть первым во всем. Он придумывал все новые и новые пути издевательств ради того, что бы показать - я крутой. Я сильный. Но только позже он понял, что доказывать собственную силу через слабость других - глупо. Увы, было уже слишком поздно. Как для извинений перед младшим братом, как и для переосмысления жизни. Да, Ичиджи был жесток. Убивал, не обращая внимания на крики. Ведь это нравилось отцу. Его хвалили за это. Давали понять, что он делает всё правильно. Утилизирует мусор. Возвращение Санджи домой, казалось бы, вернуло все к той стадии, когда приходилось быть сильным через слабость другого. Возможно дело было в побеге младшего брата. Ведь он предал семью. Отказался быть принцем. Отказался быть Винсмоком. Однако подвиг, совершенный в дальнейшем, дал понять, что... Они ублюдки. Все до одного. Ичиджи спасал Санджи не от чувства благодарности, а от стыда. Ведь они могли бы ладить. Могли бы быть *семьей*. Могли бы. Если бы отец не выставил Санджи ущербным. Если бы не сделал из младшего брата пиньяту. А они, будучи детьми повелись на столь простую манипуляцию. В пустом сердце поселилась холодная ненависть к родителю. Все его действия Ичиджи ставил под сомнение. Смотрел на отца по иному. И наконец увидел то, к чему был так лоялен. Их отец - ублюдок. Не герой. Не освободитель. А самый настоящий антагонист. Совсем как в книгах. Однажды он поплатиться. И юноша чувствовал, что это "однажды" не так далеко. Особенно после очередного "подвига". Скрестив руки у груди, он пристально, даже, казалось бы, не моргая, смотрел на приближающегося Трафальгара. Им предстоит поговорить по-мужски. Понять друг друга. Если Ичиджи поймёт, что он недостойный человек - то спасёт сестру. Мужчина, лет двадцати шести, однако выглядивший старше собственного возраста направился прямиком в город. Невыражающий казалось бы ничего кроме презрения и скуки взгляд янтарных глаз, под которыми виднелись синяки, свидетельствующие о явном недосыпе. На мочках ушей красовались по две серьги, скорее всего сделанные из переплавленого украденного золота. Строгая бородка,и абсолютно не вызывающая опасения мягкая кепка с чёрными пятнами. Дитя Худшего Поколения бросал взгляд с одной вывести на другую, ищя нечто определённое. А именно - кузницу. Пора бы привести катану в порядок. Да и для Рэйджу следовало бы подобрать что-нибудь. Она упоминала, что владеет искусством фехтования. Так почему бы не порадовать её? Брюнет на уровне подсознания понимал, что ему нравится её улыбка. Но признавать этого он не хотел. Волноваться о безопасности накама - одно, а радовать ради лишнего взгляда в свою сторону - абсолютно иное. Но это "абсолютно иное" делало его счастливым. Взор его глаз изучал каждое оружие с таким трепетом, что старик, по внешнему виду, готовый в любой момент отправиться на покой, поинтересовался: — Ищите что-то особенное? Мужчина, скользивший по очередной расцветке ножн, раскрыл очи в немом удивлении, после чего перевёл их к продавцу. Взяв себя мгновенно в руки, он неопределённо пожал плечами, отметая тот самый заинтересованный вид. — Хочу, что бы ей понравилось. Из сухих губ, местами на которых виднелись трещинки, вырвался хриплый смешок. — Вот как. Чудна́я нынче пошла романтика. В моём временя дарили цветы. Трафальгар вновь повторил жест неоднозначности, но на заявленное не отреагировал. Не дело это посторонних ушей. Но старик лишь улыбнулся, спросив вновь: — Какая она? Между ними повисло молчание, неловкое для капитана Пиратов Сердца. "Какая она?"... Вопрос простой, но дающий точно понять, что Ло постепенно теряет голову. — Невероятная. Она... Просто невероятная... Он улыбнулся, чувствуя, что даже мысль о том, что Винсмок путешествует с ним... Нет, что она рядом. Ждет его. Улыбнётся, когда он зайдет на палубу корабля, приводит его в восторг, словно маленького мальчика. Наверное в последний раз он испытывал такие эмоции, будучи ребенком. Когда отец приходил с работы с новым выпуском "Соры, воина моря". А после... Его сердце словно бы превратилось в лёд. Люди, которым он доверял... Которых любил - умирали. Родители, сестра,Коразон... Всю жизнь он был в бегах. Но благодаря этому он стал сильнее. И теперь мог бы защитить её. — Она изящна... Способна постоять за себя... И способна заставить думать о себе... Думать о её улыбке, глазах... Эти слова давались ему невероятно сложно. Влюблённость всегда казалась ему слабостью. Ведь его жизнь всегда была на волоске. Нужно было думать о пропитании, о крыше над головой... Не было времени думать о ком-то ещё. Эгоизм и гордость стали основными сторонами его личности. Бросить встречного - норма. Главное выжить самому. И так было вплоть до сплочении пиратской команды. Минк, двое мужчин. Никаких женщин. Никакой возможности влюбиться. Но в тот вечер его ноги, против воли хозяина подошли к незнакомке. Грубая ладонь, с татуировками на фалангах пальцев и на кисти потянулась к её плечу. Его разум отделился от тела. Он словно бы не находился там. Наблюдал со стороны. А когда она попросила пройти с ним, он не раздумывая согласился. Ведь это же дитя Джермы. Идеал детства. Кумир. Он не воспринимал её как отдельную личность. А на утро, увидев страх в её голубых глазах, понял, что уже слишком поздно. Трафальгар не привык молоть языком понапрасну. Но думая о ней, на языке рождались всё новые и новые эпитеты её красоты. Он не мог предотвратить этого. И сам не понимал - почему. Может дело в том, что она - принцесса. И это вполне оправданная реакция. Даже несмотря на то, что Джерма перестала считаться королевством официально. Аристократическая кровь текла по её сосудам. Пожилой продавец оружия улыбнулся, после чего ушёл, скрывшись за дверью у кассы. Траффи прикрыл глаза, позволив верхим ресницам коснуться нижних. Разумеется, это всего лишь ожидание, и оно не продлится через чур долго. Но именно в этот момент перед его глазами образовался мираж. Воспоминания их поцелуя. Язык проскользил по губам, на которых, казалось всё ещё оставались молекулы её помады. Несложно было догадаться, что это был её первый поцелуй. Несмотря на свой возраст, девушка жила всю жизнь в изоляции. Она была решительной, но в следующий момент робкой. Ло понимал, что не заслужил этой нежности. Она не знает, какой он подонок. Она не знала всего того, что он делал для собственного развлечения. Ради того, что бы подавить скуку, не трогая собственных чувств. Но тем ни менее он получил этот дар... Дар, который растекается до сих пор по его мыслям настоящим проклятием. Вскоре его окликнули, заставив мужчину открыть глаза, обратив внимание на оружие, находившиеся на столе. Белая рукоятка и ножны, украшенные узором, состоящим из черного силуэта змеи на большей части и пяти ромбиков того же цвета на меньшей. Интуиция подсказывала, что это ровно то, что ему нужно. То, что ей бы понравилось. — Сколько с меня? Старик, не изменяя приветливой улыбки ответил тем же дружелюбным тоном: — Хватит нескольких капель Вашей крови, молодой человек. — Простите? Разумеется, Ло показалось, что он ослышался. Всё же витал он где-то в районе шестого неба. Быть может, послышалось, а фантазия решила дорисовать несуществующую картину. — Сунекиджи довольно ревнива. Ей нужна кровь владельца, что бы осознавать, что её не предадут. Ло приподнял бровь, одарив незнакомца недоуменным взором. Что за чушь он несёт? О каком предательстве, черт его дери, шла речь?! Тяжко выдохнув, он кивнул. Лучше не спорить с сумасшедшим. — Хорошо. Учту. Могу забрать? Старикашка посмотрел на мужчину глазами, полными равнодушного безумия. Зрачок его правого глаза с возрастом принял светло-серый окрас,а кожа, мягкая на вид, покрылась морщинами. Словно ожившая мумия. Безжизненная ухмылка превратила его в откровенного урода, заставив Трафальгара невольно вздрогнуть. Он не проронил ни слова, а Ло воспринял это как согласие. Его ладонь коснулась ножен. Шорох, внезапная боль, громкое восклицание из уст Хирурга Смерти. Комната находилась словно бы в замедленной съемке. Нож в запястье, прямо на татуировке, камли крови медленно уходящие из раны вверх. Траффи, переводя дыхание, уставился на старика, чьё лицо перекосила улыбка, напоминавшая больше огромный шрам, растиравшийся вдоль рта. Острые, подобные акуле зубы, засверкали в синем свете. Взяв катану, брюнет покинул помещение, предварительно расшинковав старика живьем, с помощью дьявольского плода. — Ну и цирк, - покачал головой Траффи, после чего отправился обратно к кораблю. Поменяет местами заранее подготовленную монету в шкафу и катану. Сунекиджи... Сунеки, сунеки... Змея. Интересно, только ли из-за рисунка на ножках оружию дали такое имя? Красноволосый встретил брюнета в городе, через полтора часа после первой встречи. Винсмок хотел поймать незнакомца у входа с кузницу, но из пояса резко раздалось тихое, но весьма знакомое "перо-перо-перо". Скрывшись за серыми стенами домов, он достал улитку, опустившись на какой-то мешок с картошкой. Скорее всего забрел на склад. Странно, что тот был не закрыт в такое время. Впрочем, это его волновало не так сильно, как мерзкая вонь крысиных трупов и просроченных продуктов. — В порту её нет. Зато ты не поверишь *кого* я здесь встретил! У улитки, с темными очками и декоративной чёлкой-волной синего цвета, заблестели глаза, отражая эмоции человека по ту сторону "сети". Ичиджи вздохнул, но на его губах образовалась усталая улыбка: — Как я понимаю: не Рэйджу, так ведь? — Не... Прикинь: тут революционер! Сабо, вроде зовут... Тот самый, который убил короля Алабасты! Такой раздражающий тип, ты не представляешь! Девчонку снял, а он нашёл её отца, который раскрутил все так, что я злодей и вздумал мне морду набить! - у Дэн-Дэн Муши отобразилась выступившая на щеке хозяина улитки вена. — Набил? Вопрос заставил гневу угаснуть, а сама улитка отвела взгляд. — Нет. Просто этот придурок бесит меня. Как думаешь, убить его нельзя? — Нельзя. — Но он так бесит! Ичиджи усмехнулся, после чего решил перевести тему. Ниджи не маленький: справится и сам. Главное не дать допустить ему непоправимые ошибки. — Я нашёл Рэйджу. Она тут. И вместе с ней её ухажёр. — ЧЕГО?! - Живой телефон подпрыгнул, заставив темные очки голубовласого упасть на ладонь старшего брата, оголив шокированный взгляд. — ЭТО ШУТКА?! КАКОЙ УРОД ПРИСТАЛ К СЕСТРЁНКЕ? — Как я понял один из сторонников того мальчишки, который устроил переполох на свадьбе Санджи. — ДА НУ... — Ну да. — ЧЕРТОВ САНДЖИ! ПО-ЛЮБОМУ ОН РЕШИЛ РЭЙДЖУ НА СВОЮ "СВОБОДУ" ВЫЛОВИТЬ! — Да погоди ты... Я сейчас пообщаюсь с ним. Если нормальный, то может то и к лучшему. — ЧТО?! - улитка подпрыгнула во второй раз от накатившего шока. — Ага. Я не хочу, что бы она убивала. Это не то, что делает её счастливой. — Да какая разница, если она будет рядом?! Ичиджи улыбнулся краями губ. Так нельзя. Их отец - ублюдок. Они для него не более чем вещи. А он хотел сестре добра... Счастья. — Это что, проявление "человечности"? - криво ухмыльнулся Ниджи в ответ на молчание старшего брата. — Плевать что это. Я больше не собираюсь быть марионеткой отца. С этими словами красноволосый отключился. Убрав аппарат обратно в сумку, юноша сжал ладонь в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Он поднялся, поняв, что пора искать "кавалера" его старшей сестры. Если после этого придётся бежать из дома - он готов. Лучше будет один раз сильным, чем всю жизнь будет жить в страхе. Он... Кажется начал понимать Санджи... — Прости меня, братишка, - на выдохе произнес Винсмок, выходя в свет.