остановилось

За несколько лет отцовства Алтан научился ценить сон и пропускать мимо ушей любые звуки до девяти (по будням — половины седьмого) утра: даже если бы Разумовский опять устроил месиво в Петербурге, Дагбаев бы просто забрал подушку и перешёл спать на подземный этаж, благо семейные катакомбы, подготовленные ещё перед свадьбой, позволяли. И всё-таки именно «да что может быть такого важного в семь утра в субботу?!» сыграло злую шутку. — Папа! — Сэсэг дёрнула за домашнюю футболку. — А к нам кто-то приехал! — Пусть папа Вадик встретит, — суббота — время доставки еды, клининга, приезда садоводов… В общем, кто угодно. — Папа Вадик поручает такую сложную миссию тебе, Сэсэг, и Ивану, — Вадим не удосужился даже открыть глаз. — Он же не спит? — Нет, он как раз и спросил, что делать с гостем. — Если это не домашние дела, то пусть подождёт ещё часа два… — Три, — буркнул Вадим и перевернулся, оттащив к себе часть одеяла. — Три с половиной, — погладил по голове девочку Алтан. — Хорошо? — Хорошо, папы! Но вместо выцыганенных трёх часов с хвостиком Алтан, так и не сумев удовлетворить своё любопытство — прислуга никогда не уведомляла о прибытии, а Иван, телохранитель и нянь Сэсэг, всегда принимал её без уведомления Дагбаевым, — разговорился с Вадимом. — А вдруг это убийцы? — У Ивана физическая подготовка как у меня в лучшие годы, да и мы бы услышали крик Сэсэг или хотя бы какие-то звуки падения, — Вадик уткнулся носом в ключицу Алтана, лежавшего на спине с собранными на животе руками. — Не переживай, это подруги её, наверное. — В семь утра? — недобро покосился Алтан. — У детей биологические часы дикие, сам же знаешь, — Алтан вздохнул, вспомнив, сколько раз он вставал в четыре утра поиграть с маленькой Сэсэг. — А если они настырные, как наша, то там без вариантов. — А правила вежливости? Этикет и все дела? С кем наша дочь общается, если её родители позволяют… — Вспомни, сколько раз ты отвозил Сэсэг утром к Поварёшкину, — Алтан вновь вздохнул: румянец и недовольство на его лице никогда не забудет ни он, ни Волков, забиравший Сэсэг под расписку (без шуток! Алтан заставил Олега подписать договор, что и волоса не упадёт с головы Сэсэг, раз те не разрешили впускать Ивана). — Успокойся уже и досыпай своё, пока можешь. — А вот не могу, — Алтан встал, вырвавшись из кольца татуированных рук. — Я вниз. — Мамочка, — в ответ получил откуда-то взявшуюся подушку в лицо. Ни одна из версий Вадика и Алтана не оправдалась: вместо полчища детей, ранней обслуги или московской мафии Алтана ждала бурятская карма. — Папа, смотри! — Сэсэг, наряженная в красное платье из атласа с золотыми узорами на юбке, подбежала к Дагбаеву. — Это мне тётя Юма привезла! И вот сколько кукол! — она побежала к столу, где уже были разбросаны обёртки подарочной бумаги и картона. Юма Дагбаева сидела с довольной улыбкой и хитрым лисьим взглядом, пока за её спиной в немом шоке стоял Иван. — Иван, как ты её пропустил! — Алтан покрепче завернул свой халат. — Я не давал разрешения, а вдруг… — Я что-то сделаю с твоей дочерью? — Юма поставила чашку — мамин сервиз, вообще-то — на стол. — Ты меня за изверга не держи уж. Если бы я хотела тебя напугать, то взялась бы за ретривера разноцветного, а не Сэсэг, — она обернулась в сторону девочки и улыбнулась. — Почему ты не сказал о ней? Милый ребёнок, которому явно не хватает женского влияния. — Твоё влияние ей точно не нужно, — Алтан, сложивший руки на груди, размышлял, как аккуратнее выпроводить сестру из дома и не навредить молодой нервной системе дочери, которой рано было знать о всех секретах её семьи (да и о семье этой тоже). — Сэсэг, ты не хочешь поиграть во дворе с Иваном? Как раз он проверит все эти куклы. — Да боже, там даже жучков нет! — закатила глаза Юма. — Использовать детей низко даже для меня. — Но проверка лишней не будет, — Алтан поцеловал в лоб Сэсэг и взглядом приказал Ивану обследовать каждый шарнир подарка сестры. — Что ты забыла тут? — Ты не сказал, что у тебя и… этого, — на лице Дагбаевой вмиг появилось отвращение, — появилось такое нежное и прекрасное создание. — Интересно, почему, — Алтан сел на другой конец дивана. — Откуда ты о ней узнала? — Птички напели, — она сделала глоток чая — любимого зелёного, неужели Иван сделал?! — Ну, и ещё я давно поставила уведомление на каждое появление нашей фамилии в каких-либо реестрах, а тут какая-то Дагбаева Сэсэг Вадимовна вылезла. Почему не твоё отчество? — Ты прилетела выяснить это? — Юма кивнула. — Потому что фамилия моя, имя я выбрал, Вадим выпросил хотя бы отчество. — Ну да, по ней и не скажешь, что она имеет хоть какое-то отношение к твоему упырю. — Это ты просто её на детской площадке не видела, — Вадим, сонный и зевающий, очутился в дверном проёме. — Там сразу видна драконья кровь. — Как грустно, что это чудесное создание имеет какое-то отношение к тебе, — Юма стрельнула взглядом в Вадима, нагло ухмыляющегося гостье. — Как грустно, что она знает теперь о твоём существовании, — Алтан подвинулся, приглашая к себе Вадима. — Я надеюсь, это единоразовая акция и ты не будешь повторять ошибки деда, делая из неё нового члена клана? — Так как она не моя дочь, не могу, — поджала губы женщина. — Но если Вы вдруг захотите отправить её на каникулы в Китай… — Не хотим, — в унисон ответили Алтан с Вадиком. — Ладно, я и не собиралась, — хмыкнула Юма. — Могу хоть с ней день провести в парке аттракционов или типа того? — Только под присмотром Ивана, — строго сказал Алтан. — И до восьми вечера, у неё режим, — добавил Вадим. Юма закатила глаза и встала. — Как же меняет отцовство людей, — улыбнулась она. — Пойду договариваться с этим Иваном. — И пусть ведёт машину тоже он! — добавил Алтан. — У следующего ребёнка будет моё отчество. — Тогда имя выбираю я, — оскалился Вадик, обнимая за плечи мужа. — Я не позволю назвать сына Вадимом, не в этом доме и не с этой фамилией. — Какой же ты душный, золотце, — в макушку прилетел поцелуй. — Зато мой.