Все дело в поцелуях

      «Получилось?»       «Он звонил мне снова»       «И писал»       «Может, я все же его брошу?»       «Чжань-гэ, ну что ты молчишь!»       «Если ты не ответишь, я приеду»       «Поверь, мы поднимем на уши всю Чаншу, моему менеджеру это не понравится»       «У тебя пять минут, Сяо Чжань»                     Сообщения приходят одно за другим, когда Сяо Чжань включает телефон. Он прикусывает костяшку пальца, пока думает, как лучше сообщить Ван Ибо одну маленькую деталь, которую никто из них не учел.              «Микрофон у меня»              И эта деталь не дает ему покоя, даже когда он возвращается в квартиру Чжу-Чжу. Там он вновь берется за телефон, скролит пришедшие сообщения вниз, натыкаясь на сонное лицо Ван Ибо, присланное буквально минуту назад.              Вы: устал?       Ибо: теперь, когда Чжань-гэ пришел, чувствую себя лучше       Вы: льстец       Ибо: как все прошло?       Ибо: Расскажи мне все       Ибо: иначе я умру от любопытства              Он не дожидается ответа — звонит. Сяо Чжань сбрасывает, ероша волосы и поглядывая на коробку, к которой отчего-то боится прикасаться. Как будто если тронет, надежда рассыплется в прах. Неприятное чувство комом встает в горле, заставляя кашлянуть.              Вы: Чжу-Чжу спит, не могу говорить       Ибо: мне все еще не нравится, что ты живешь у нее — ей вообще можно доверять?       Вы: Есть идеи получше? И она спасла мне жизнь       Ибо: моя квартира в твоем распоряжении       Ибо: как и спальня       Вы: мы уже это обсуждали — не думаю, что хорошая идея находиться рядом друг с другом.              Еще не хватало, чтобы самозванец заподозрил — каких сюрпризов тогда ждать?       Ван Ибо присылает стикер с собственным расстроенным лицом. Сяо Чжань открывает маленькое окошечко со стикерами, ищет «мускулистую» собаку, но вместо нее палец скользит на другой — собаку, бьющую по жопе другу собаку.              Ибо: хочешь отшлепать меня?       Вы: это случайно, я искал другой       Ибо: я не против       Ибо: даже если был хорошим мальчиком       Ибо: можешь спросить у Санты       Вы: ты же не веришь в Санту       Ибо: сейчас бы он не помешал              Даже сквозь экран Сяо Чжань чувствует чужую горечь. Стараясь как можно меньше думать об этом, он печатает, решая сменить тему:              Вы: есть проблема       Вы: песня       Вы: какую песню он пел?              Ван Ибо не отвечает несколько минут. Потом присылает чей-то пост с вэйбо со всеми сегодняшними номерами «Сяо Чжаня». Их немного, что обнадеживает.              Вы: а если он поет в душе?       Ибо: не думаю       Ибо: попробуй       Вы: не хочешь со мной?       Ибо: чем быстрее ты споешь, тем сильнее я смогу поцеловать тебя       Ибо: поверь, я очень этого хочу              Усмехнувшись, Сяо Чжань все-таки открывает коробку. В мягком свете ночника, единственным источником света в этой комнатушке, блестит золотая гравировка. Прикоснувшись кончиками пальцев к ней, он делает один глубокий вдох и уверенно подносит микрофон ко рту.       Сначала песня идет тяжело — он плохо помнит слова. Но строчка за строчкой голос все увереннее и увереннее, и к концу песни в голове лишь пустота. После он пару мгновений тяжело дышит, словно вместо а капеллы пробежал марафон.       Получилось? Увидит ли он сейчас привычный интерьер номера, или все осталось по-прежнему? Сердце так колотится, что дышать тяжело. Микрофон в руках холодный, тяжелый до жути. Отложив его, Сяо Чжань снова делает глубокий вдох и…       …ничего.       Все тот же мягкий свет комнатушки в чужой квартире, все та же внешность — он бежит в ванную, смотрит на чужое-свое лицо, ставшее ненавистным, и уголок рта кривится в горькой усмешке.       Не сработало.       Не получилось.       — Сяо-гэ? Сяо-гэ, ты чего? Сяо-гэ!       Кто-то накинул ему на голову пакет? Иначе из-за чего перед глазами такая мутная картинка?       Он проводит по лицу руками — нет, никакого пакета. Пальцы только слегка влажные. Что это, слезы? Почему?       Грудь распирает от веселья. Беспричинного, щекочущего ребра странным сосущим чувством. Он начинает смеяться, сначала тихо, но потом все громче и громче, и когда Чжу-Чжу ощутимо встряхивает его за плечи, зовет по имени, он заходится лишь сильнее.       — Сяо Чжань, прекращай!       Когда он затихает, Чжу-Чжу лишь устало говорит:       — Не получилось да? Покажи мне микрофон.       Честно говоря, если ли в этом смысл? Он не очень уверен. Но Чжу-Чжу лучше знает, она — хозяйка этого проклятья, у нее могут быть идеи, что он сделал не так.       Напряженная тишина опускается между ними, когда Сяо Чжань кладет перед ней проклятую вещь. К ней не хочется прикасаться, руки фантомно жжет.       — Я такое чувствую, — объясняет Чжу-Чжу минутой позже. — Мы с ним связаны. Он не дает мне умереть, я же, в свою очередь, обеспечиваю ему жертв.       Зачем она снова объясняет? Он уже это слышал.       — Как я и думала, — спустя время говорит она, осматривая микрофон со всех сторон. — Он ненастоящий. Поразительно похож, даже по весу такой же. И посмотри, как он искусно сделал гравировку — не отличить!       Похоже, ее это восхищает и забавляет, Сяо Чжаню вот совсем не весело.       — И что теперь делать?       — Подождем твоего парня, — спокойно говорит Чжу-Чжу. — Есть у меня одна идея.              

—

             — То есть ты предлагаешь мне использовать наш микрофон? — Ван Ибо буравит Чжу-Чжу взглядом, но та даже не реагирует. Вытянув ноги, она щелкает по кнопкам пульта и, кажется, больше заинтересована в выборе драмы, чем в разговоре с ними. — Ты уверена, что он работает точно так же? Откуда вообще второй?       Чжу-Чжу переводит на него свой взгляд:       — Их изначально было два. Один я купила у старика на улице, второй, как он потом мне рассказал, был у одного политика. Однажды утром я просто проснулась, а микрофонов уже два — видимо срок магии второго подошел к концу, вот он и вернулся к владельцу. Я не знала, что отменяя свое желание, окажусь проклята и стану новой хозяйкой. Старик об этом не упоминал, он все мечтал от него быстрее избавиться. Как будто чувствовал, — заканчивает Чжу-Чжу с горечью.       Ван Ибо трет лицо.       — А если ты ошибаешься? Что если это должен сделать Чжань-гэ?       — Ибо, — устало зовет его Сяо Чжань, — я пытался.       Да, он в курсе. Сначала один, как рассказывал, а потом, когда Ван Ибо, не смирившийся с результатом, предложил еще раз. Чуда не произошло. Вот почему Чжу-Чжу предлагает им другой способ.       — И как это должно сработать?       — Для начала Ибо поменяется местами с тобой, а потом уже — с ним, — Чжу-Чжу накручивает на палец прядь волос, рассуждая. — Микрофон работает же на желание и для одной пары лиц — это то, чего никак нельзя изменить. Если желание Сяо Юаня исполнилось, вы с ним теперь связаны, и неважно какое тело будет у тебя после. Понимаешь, Сяо-гэ, теперь его микрофон работает только на отдачу — чтобы поменять вас обратно. Ты не сможешь сам изменить то, что случилось, и следовало спросить меня, прежде чем рисковать. Но так даже лучше — мы поняли, что существует фальшивка. Мы не знаем, куда Сяо Юань спрятал оригинал, поэтому остается ваш с Ибо микрофон. Он пока ничем не связан, и может сработать.       — А вдруг не получится? Если я все же умру? Или ты не сможешь вернуться обратно?       — Значит, навсегда застряну в этом теле, — Ван Ибо натянуто улыбается. — Займусь каким-нибудь дайвингом или открою пекарню — всегда мечтал. Но, Чжань-гэ, ты не умрешь. Я тебе не позволю.       — Врешь, — Сяо Чжань порывается взять его за руку, но в последний момент передумывает, занимая руки бумажными полотенцами. Ван Ибо старается дышать ровно, игнорируя разочарование. — Тебе нравится твоя жизнь, — Сяо Чжань рвет полотенце на маленькие кусочки, — я не могу допустить, чтобы и ты оказался в это втянут.       — Но я уже, — Ван Ибо не понимает, почему Сяо Чжань против. — Или ты не веришь в силу моей любви?       Опасный вопрос. Тишина, возникшая после него, давит своей тяжестью, в животе Ван Ибо что-то переворачивается, а потом стягивается крепким узлом. Чтобы сгладить неловкость, он преодолевает разделяющее их расстояние (меньше метра, они буквально сидят на разных концах дивана) и сам берет Сяо Чжаня за руку, говоря:       — Чжань-гэ, верь мне.       И вкладывает столько эмоций, сколько может.       Это работает. Сяо Чжань как-то однажды сказал, что Ван Ибо знает точный способ проникнуть к нему под кожу и в сердце. Судя по реакции, сейчас у него получилось.       — Если не выгорит, то ты окажешься во мне. Не такой уж и плохой вариант, верно? И не говори, что не хотел, — широко и похабно ухмыляется Ван Ибо, в ответ получая такой взгляд, от которого внутренности плавятся.       Черт.       — Хотел, — голос Сяо Чжаня вдруг опускается на тон ниже. — И сейчас хочу.       — Тогда давай не будем медлить, Чжань-гэ, и подготовим меня, — в глазах напротив зажигается огонь, Ибо сглатывает, чувствуя, как горит шея и лицо. Кажется, разговор принимает совсем другие обороты. — Споешь мне?       Сяо Чжань облизывает губы. У него такой взгляд, знакомый, тот самый, что Ван Ибо чувствует себя героиней Деми Мур (Да, он посмотрел тот фильм, любопытно же было, о чем говорил Сяо Чжань), в мгновение лишаясь воздуха. Напряжение усиливается, когда Сяо Чжань сглатывавет, а потом Ван Ибо ничего не видит, закрывая глаза.       Робкое прикосновение к щеке он ощущает мимолетно. Сердце стучит в висках, отбивая такой ритм, что еще удивительно, как оно не выскочило наружу.       В прошлый раз, когда они были в похожем моменте, в голове горел красный, сейчас же — о, черт, Ибо дрожит, потихоньку рассыпаясь на части. Это даже не поцелуй (он еще не уверен, что не почувствует того же, что и в прошлый раз), только прикосновение, которое действует на него так ярко, оставляя без мыслей. Это несправедливо, ускользающе мелькает в голове, несправедливо, что все так. Он хотел бы целовать и трогать Сяо Чжаня как привык.       — Чжань-гэ, — тихо выдыхает он, невольно поворачивая голову и прижимаясь щекой к ладони. Глаза все еще закрыты, он не уверен, что сможет пережить направленный на себя взгляд чужих глаз. — Чжань-гэ, давай попробуем. Я не могу так, у меня не выходит. Прости. Я всего лишь играл Лань Чжаня, но не я он — у меня не выходит любить только душу.       Рука исчезает, оставляя после себя покалывающее чувство. А еще ощущение пустоты внутри и горечи — не стоило произносить это, понимает Ван Ибо, натыкаясь на непроницаемый взгляд.       Рот Сяо Чжаня искривляется в некой подобии улыбки. Он кивает:       — Верно, — и с громким шлепком трет собственные колени. — Не он.       Ван Ибо не останавливает, когда он поднимается и уходит. Тяжело вздохнув, Ван Ибо падает на одну из диванных подушек, накрывая голову второй. Беззвучно в нее кричит, дыша через раз и оставаясь в гостиной один — когда ушла Чжу-Чжу, никто из них так и не заметил.              

—

             Следующим утром Ван Ибо тянет Сяо Чжаня на улицу, намереваясь совершить нечто безумное в понимании своих менеджеров и охраны. Для всех все официально — ему нездоровится, так что свободный день он проведет дома и будет отсыпаться. Телефон выключит, поэтому «звонить не стоит, все в порядке, Чжань-гэ, ты же знаешь, я легко простужаюсь» — пишет он утром, пока закипает чайник. Ответа не дожидается, сразу выполняя обещанное — общаться с лже-Сяо Чжанем с каждым днем все сложнее, хочется заблокировать его где только можно, избегая любого контакта. Но если Ван Ибо так сделает, Сяо Чжань, его Сяо Чжань, самый что ни на есть настоящий, умрет.       — Куда мы идем? — интересуется тот, пока Ван Ибо, быстренько завязав шнурки, натягивает кепку и маску. — Ибо.       Загадочно хмыкнув, он только бросает:       — Тебе понравится.       Они спускаются на парковку, и пока лифт везет их вниз, мерно отсчитывая этажи, Ван Ибо думает, что в последний раз делал что-то подобное пару лет назад. Хотя нет, он ошибается: последний раз был прошлым летом, когда папарацци ошибочно приняли его вылазку в уютный ресторанчик за свидание с девушкой. Это и правда было свидание, они с Сяо Чжанем тогда долго смеялись, уже вечером лежа в кровати и читая комментарии. Парочку они даже сохранили, особенно Ван Ибо понравился один, где какой-то юзер предлагал папарацци сходить к окулисту, потому что спутник Ибо мало походил на девушку.       — Даже хороший грим не скроет волосатость его ног, — читал Ван Ибо, громко смеясь, — может, поэтому он не носит платья? О нет, Чжань-гэ, — притворно ужасался он, глядя на Сяо Чжаня округлившимися глазами, — что же делать, я думал ты женщина!       — Напиши жалобу в небесную канцелярию, уверен, они ответят сразу же, как только смогут.       — Плевать, — Ван Ибо отложил телефон и коснулся щиколотки Сяо Чжаня, проводя ладонью вверх. — Мне нравятся твои ноги и то, что между ними. Особенно то, что между ними.       — Отвратительно, — притворно-осуждающим тоном пожурил его Сяо Чжань, заставив рассмеяться еще громче. — Завались.       Тогда они смеялись и дурачились, катались по кровати в попытке защекотать друг друга. Это был один из самых счастливых моментов, и сейчас, вспоминая его, Ван Ибо невольно улыбается.       — Что? — интересуется Сяо Чжань, глядя на него по-прежнему с подозрением.       — Вспомнил кое-что, — Ван Ибо неопределенно пожимает плечами. — Скучаю по твоим волосатым ногам.       Сяо Чжань закатывает глаза. Опять слишком похоже. Ван Ибо прыскает, вбивает в навигатор нужный адрес и покорно ждет, пока Сяо Чжань сядет за руль.        — Может, на метро? — с сомнением спрашивает он. — Не уверен, что у него есть права.       Ван Ибо молча открывает бардачок и достает маленькую сумку, где обнаруживаются чужие документы.       — Одно из условий приема на работу — умение водить машину, — спокойно объясняет он. — Так что поехали, гэ. Тут недалеко.       Насколько он помнит по карте — пару кварталов. Действительно, можно было бы и на метро, но он не особо уверен, что там сможет сохранить свое инкогнито.       — Если нас поймают, — тихо говорит Сяо Чжань, глядя во все глаза на парк развлечений, который Ван Ибо выбрал конечным пунктом их небольшой поездки, — это будет твоя вина.       — Хочешь сахарной ваты? — игнорируя его замечание, предлагает Ван Ибо. — Не будь скучным, Чжань-гэ, давай повеселимся — когда мы еще сможем?       Он надеется, что глаза не выдают, насколько на самом деле он нервничает. Это полное безумие — взять и поехать в людное место в такое время, но Ван Ибо чувствует, что сойдет с ума, если не отвлечется хотя бы на день. Он отчего-то уверен, что и Сяо Чжаню это нужно. Даже больше, чем ему. И поездка (свидание, Ибо, это свидание) должна им в этом помочь.       Вопреки опасениям, все проходит достаточно гладко. На них никто не обращает внимания, Сяо Чжань уже не такой тихий и задумчивый, каким был с утра, когда они встретились на кухне. Ван Ибо солжет, если скажет, что не чувствует никакой вины из-за вчерашнего. Может, сейчас они здесь еще и поэтому — он хочет попробовать вот так. На случай, если ничего не выгорит.       — Беру свои слова назад, — говорит Сяо Чжань, когда они усаживаются в тени большого дерева, растущего во внутреннем дворике кафе, в которое пришли перекусить. — Все идет пока хорошо.       Ван Ибо расплывается в довольной улыбке, давя в себе очевидное «Я же говорил».       Они заказывают всего понемногу: порцию лапши, риса с курочкой, морские водоросли, ребрышки, овощи на гриле и несколько булочек. Ван Ибо понимает, что вряд ли съест и треть, но вот Сяо Чжань — другое дело.       — Можно забыть о диете, — с набитым ртом говорит Ван Ибо, начиная есть первым. — Во всей этой ситуации даже есть плюсы.       Сяо Чжань со вздохом берет палочки и бросает:       — На этом все плюсы заканчиваются.       — Попробуй курочку, — Ван Ибо кладет несколько кусочков ему в тарелку. — Очень вкусно.       — Скажи честно, — щурится Сяо Чжань, послушно пробуя предложенное. — У тебя какой-то скрытый мотив?       — Никакого мотива, — честно признается Ван Ибо. — Мне просто нравится смотреть, как ты ешь.       — Вот почему ты все время приходил тогда во время обеда ко мне. Оказывается, чтобы посмотреть не на меня, а на то, как я ем.       — Разве это не одно и то же?       Сяо Чжань молчит. Ван Ибо заканчивает с едой, с сожалением глядя на ребрышки и большой стакан колы, который заказал — стилисту не понравится, если он не влезет в приготовленный для предстоящего мероприятия костюм. «Хотя плевать, — решает он, накладывая себе немного ребрышек и овощей, — сегодня я не Ван Ибо».       — Знаешь, я тут подумал, может, и не стоит все это делать?       Рука Ван Ибо замирает с поднесенными ко рту палочками. Он моргает, глядя на Сяо Чжаня, спокойно откладывающего баклажаны в его тарелку и забирающего все другие овощи. Что ж, маленькая месть? Он съест парочку, потому что не считает их врагами человечества, но пусть Сяо Чжань не обольщается — свою часть овощей он не отдаст, ясно?       — Меняться нам с тобой, — объясняет дальше Сяо Чжань, когда Ван Ибо так и молчит. — Ты никогда не хотел вернуть все обратно? На тебя не давит?       — Что это с тобой, Чжань-гэ, не похоже на тебя, чтобы ты сдавался.       — Я привык рассматривать все варианты, — спокойно отвечает он.       Ван Ибо не нравится его тон.       — Ни за что не поверю, что ты устал от той жизни, которую выбрал. Если бы ты не понимал, во что ввязываешься, не пошел бы на проект.       — Я просто хотел петь.       — Ври побольше, — с вызовом бросает Ван Ибо. — Может быть, я даже тебе поверю.       — Мне просто нравится этот день, — спустя долгое молчание признается Сяо Чжань. Губы трогает нежная улыбка. — Никому нет дела, и я могу взять тебя за руку.       Он кладет свою ладонь рядом с ладонью Ван Ибо. Ласково касается пальцами костяшек, ведет по выступающим венкам, трогает фаланги — Ван Ибо жмурится, чувствуя разливающееся тепло в груди. Он ловит руку Сяо Чжаня и легонько сжимает.       — Мы можем делать это и будучи собой, — голос отчего-то тих, язык словно онемел. — Необязательно быть кем-то другим, чтобы делать все эти вещи.       Сяо Чжань выгибает бровь. «Ты серьезно?» как будто говорит он, и Ван Ибо пожимает плечами:       — Почему нет?       — Время, Ибо, — как маленькому объясняет Сяо Чжань, и Ван Ибо не нравится, в какое русло сворачивает их разговор. — У нас его слишком мало на себя. На что похожи наши отношения?       — Ты что, хочешь бросить меня? — аппетит резко пропадает, он откладывает палочки, чувствуя, как тихонько начинает злиться. — Совсем рехнулся?       — Прости, — Сяо Чжань давит пальцами на переносицу, — я просто… не знаю… забудь.       Он поднимается, забирая с собой поднос (в кафе самообслуживание), но Ван Ибо успевает раньше остановить его.       — Не прокатит, — упрямо заявляет он. — Я знаю этот ход. Как в драмах, Чжань-гэ, ты готов отказаться от нас ради меня. Не-а, я не согласен. И ты тоже, — он победно усмехается, видя во взгляде напротив собственную правоту. — Поэтому мы сделаем это. Чуть позже, — не принимая возражений Ван Ибо поднимается. — А сейчас мы идем дальше гулять.       — Я посмотрю, ты любишь командовать, — смеется Сяо Чжань. — Почему я раньше не замечал, какой ты наглый?       — Я очаровательный.       — И самоуверенный. Посмотри на себя: раздулся, как павлин, хвоста только не хватает. Ужасно.       Ван Ибо показушно крутится вокруг себя. Со стороны они выглядят странной парочкой, но все равно на них никто не смотрит. Это прекрасное чувство заставляет его улыбаться, и жаль, что за маской Сяо Чжань не видит его улыбки — она смогла бы все рассказать ему, все-все про Ван Ибо, его чувства и мысли. Тогда бы он точно не нес весь этот бред.       — Не вижу никакого хвоста, — разочарованно тянет он, остановившись, но продолжая вертеть головой и качать бедрами. — Чжань-гэ, где же он?       С тихим «придурок» Сяо Чжань шлепает его повыше ягодиц. Ван Ибо ойкает, округляет глаза и ворчит:       — Зануда.       — Пойдем, — теперь уже Сяо Чжань тащит Ибо куда-то в глубь аттракционов. Он не возражает, ступая послушно. — Раз сегодня у нас есть такой шанс, нужно пользоваться.       Он не говорит «последний» или «единственный», и это знание вселяет самую большую надежду в сердце Ван Ибо и отгоняет страх, пробирающийся внутрь, прочь.       День выходит увлекательным: аттракционы, комнаты страха (Я не боюсь, Чжань-гэ, но можешь подержать меня за руку?), куча сладкой ваты, которую они не едят, а используют в качестве снарядов, потому что бросаться ею в соперника оказывается куда увлекательнее, чем просто набирать калории, как вишенка на торте — колесо обозрения, куда Сяо Чжань затаскивает Ван Ибо почти под самый закат.       Граница в голове Ван Ибо стирается все больше, он наслаждается тем, что видит. С высоты эта часть города в лучах заходящего солнца выглядит иначе, завораживающе. Блестящая водная гладь пруда, маленькие киоски и крохотные люди. Ван Ибо умещается на сиденье, нос почти впечатан в стекло, Сяо Чжань рядом, он чувствует его плечо своим, а еще знакомый аромат одеколона. И как будто все в порядке.       Нет, все и правда нормально. Ему словно нужен был этот день больше, чем Сяо Чжаню. Как будто до этого не хватало доказательств того, что перед Ван Ибо именно тот человек, которого он повстречал летом две тысячи восемнадцатого и в которого влюбился без оглядки.       — Жаль, нет телефона, — Сяо Чжань кладет подбородок ему на плечо и прижимает к себе ближе, обнимая. — Получился бы отличный кадр.       — Приедем сюда летом, — Ибо гладит его руки. — Уверен, будет еще красивее.       — Нам повезло, что сегодня хорошая погода. Что бы ты делал, если парк был бы закрыт?       — Повез бы тебя обратно? — у него был запасной план на случай неудачи. — Мы бы ели мороженое и смотрели бы крутые драмы. Или врубили бы последнюю часть Мстителей.       Сяо Чжань осторожно целует его в висок.       — Спасибо, — говорит он минуту спустя. — Ты потрясающий.       И Ван Ибо, вопреки своей натуре хвастуна, лишь сильнее сжимает его ладонь. Все, что Сяо Чжань не смог произнести вслух, но передал голосом, Ибо принимает. Чувствует то же самое, понимая, что был вчера не прав — кажется, он все-таки Лань Чжань.              

—

      — Что мы будем делать с Сяо Юанем, когда все получится? — спрашивает Ван Ибо уже вечером, когда они наконец-то возвращаются обратно в квартиру и Чжу-Чжу встречает их на пороге с самым осуждающим выражением на лице, на которое способно. Они отмахиваются от нее, объясняя, что если бы что-то и правда случилось, она бы нашла их — находила же раньше? Сейчас есть вопросы куда важнее, и Ван Ибо задает один из них.       Сяо Чжань озвучивает очевидное:       — Передадим полиции. Он сталкер, устроился к тебе специально, чтобы подобраться поближе, — на немой вопрос Ван Ибо поясняет он. — Сам мне рассказал, пока я еще был в сознании. Говорил, что даже если у него сейчас не получается сблизиться с тобой как следует, самая важная часть все равно выполнена. Вопрос времени, когда он получит все полностью.       — Жуть какая, — Чжу-Чжу ведет плечами, словно сбрасывая с себя неприятное ощущение. — Он псих.       Ван Ибо согласен с ней. За небольшой год работы он не замечал за ассистентом ничего сверх меры, но теперь все его поведение говорит об обратном. Ван Ибо считал, что ему повезло, раз Сяо Юань с первого раза угадывает то, что ему нужно, а все оказывается куда сложнее. Что ж, когда все закончится, ему придется тщательнее выбирать нового ассистента.       — Все доказательства в его квартире, — Сяо Чжань морщится, вспоминая явно что-то не очень приятное. Впрочем, Ван Ибо не горит желанием узнавать подробности. — Нужно только закинуть полиции удочку.       — Это проще простого, — Ван Ибо прячет в карман телефон, который включил минутой ранее. — Можно еще добавить то, что он сливает сасэнкам мое расписание. Мы давно пытаемся найти того, кто это сделал. Даже если он и ни при чем, это хороший повод упрятать его за решетку. Когда полиция найдет в его квартире доказательства, уже будет неважно, виновен он в чем-то другом или нет.       — Осталось всего две вещи, — напоминает Чжу-Чжу. — Вы должны поменяться и мы должны найти микрофон. Как это провернуть, чтобы он не заметил?       — Наша следующая встреча на церемонии вэйбо, — вспоминает Ван Ибо расписание. — Через четыре дня. Можем поменяться накануне.       — А дальше?       — Чжань-гэ в моем теле поедет с ним домой, — рассуждает Ван Ибо. — Можно договориться заранее об этом. Нам нельзя покидать церемонию вместе, я могу уехать раньше, — он ухмыляется, когда говорит это «я». Звучит странно и волнительно. — Поищешь микрофон, а когда он вернется, поменяешься местами.       — А если его не будет в квартире?       — Я поеду с тобой, — предлагает Чжу-Чжу. — Точно смогу сказать, там он или нет.       — У нас будет всего один шанс, — Сяо Чжань серьезно смотрит на них.       — Поэтому микрофону лучше быть в квартире, — кивает Ибо, даже боясь подумать, что будет в противном случае. — У нас нет права на ошибку.