Багровое желание.

Кровавая река протекала мимо темного замка, окрашивая белый снег рядом в алый. Местная власть была жестокой, и все знали, что цвет этой реки на совести приближенного королеве рыцаря. Изгнанный миром мальчик учился долго и упорно у самой принцессы. Они бились на равных много лет, и только лишь на восемнадцатый год темная фигура наконец то встала над лежащей на полу белоснежной властью, что была безусловно принята, ведь их семья никогда не боялась испачкать руки в крови. Но ей это делать больше не приходится. Ее любимый воин был в ее безусловном подчинении, но никогда этому не противился. Он сам явился сюда много лет назад и отдал право на свою жизнь любимой королеве. Он склоняет перед ней голову, стоя на коленях, и больше ничего не имеет смысла в этом мире. Ее шепот вещает имя следующего неугодного ей человека, а нога медленно скользит по торсу рыцаря. Он, уверенный в превосходстве своих навыков, не носит брони. Ушло много лет отточить все навыки до идеала. И темная магия окутала его разум, смешав людскую душу с телом монстра. И хоть тело отныне было сплошь покрыто шрамами, королеве оно всегда нравилось. Все остальные боялись его, ведь стоило оказаться под разъяренным взглядом самого рыцаря или королевы, как до встречи с богом оставались считанные секунды. Его взгляд не транслировал ничего из души, и никто не знал:пуста его душа или он просто не показывает всё что чувствует..? Его никто не понимал. Семья выгнала, невзлюбив внебрачного сына, а товарищи так и не нашлись. Зато нашлась любовь. Абсолютная, безумная, страстная и до мурашек жестокая. Она никого не подпускала ближе своего любимого крестоносца, который был верен ей всегда. Она часто заглядывала в его бездонные глаза и лишь улыбалась —такой пустой. И такой красивый. Пустота его взгляда была сравнима с черной дырой. Черные глаза, не передающие ничего из внутреннего мира, только ледяное отточенное выполнение приказа пролить чужую кровь. Его никогда не волновала причина, по которой его любимая выбирала жертв, но ему это было вовсе не важно. И не нужно. Какая разница, за что нужно убить того жителя, если за это в замке его будет ждать приятный сюрприз в столовой. Сладкий десерт в виде сидевшей правительницы на столе, снова стонущей и притягивающей его ближе за волосы.. Его судьба была известна ей. И он не пытался ничего скрыть от нее. Безусловная любовь и полное безумие заставили темное существо подчиниться воле женщины, что видела в людях игрушки. Его собственный мир давно рухнул, а жизнь перестала существовать, но ему уже было не интересно. Днём ее любимый рыцарь очень часто пропадал на ее собственных поручениях. И множество раз бывали случаи, когда кто то жил на ночь больше положенного, ведь любимая ласково стягивала одеяния с тени, прося больше, чем просто поцелуй. И кто он, чтобы отказывать? Ее белоснежная кожа для него была сравнима с фарфором, и вся она была маленькой шарнирной куколкой, которой можно быть вертеть так, как ему захочется, но только ему. Не было ни одного живого существа, что дотронулось бы до нее. И сейчас только ему было дозволено развязывать веревки на платье королевы сзади, осторожно снимать ее платье и касаться нежных частей ее тела. Самая жестокая и холодная королева под ним становилась податливой и ласковой. Его руки заставляли дрожать ее тело, а язык вынуждал выгибаться и закрывать рот руками. Глубокие грубые толчки были ее любимыми, и все в замке знали, что происходит за закрытыми дверями покоев ее величества, но ни один не рисковал помешать мгновению страсти и открытости. Ее наряд и в обычной жизни был сплошной провокацией. Вырезы по бокам начинались очень высоко и любые ее наклоны вынуждали ненавязчиво дотронуться до нежной кожи руками на людях и лишь наедине ее чулки медленно сползали ниже колен, а его губы осторожно касались не только бедер и ног. Полупрозрачная ткань на животе будоражила желание, а глубокое декольте вовсе не ощущалось. Для него не было проблемой спрятаться во время дел с королевой подальше от посторонних глаз и медленно оттягивать ненужную ткань… он любил в ней всё. А она была счастлива отдаться без остатка своему первому защитнику от мира, что она самостоятельно настроила против себя.