Персики и сны

Переезд, пандемия, дистант и много других уж не маленьких проблем, которые словно комья снега свалились на голову и без того измученного студента. А ему-то отжить этот месяц, а там, уже и выпускной и гуляй на всех четыре. Но нет, обстоятельства выстроились так, что загнали его в самую далёкий и почти неизвестный город со странным названием.

«Добро пожаловать в Фанхейл»

Гласила вывеска на каждом доме. Знали бы его родители, как он не любил это место, всё равно бы заставили сдать квартиру арендодателю и конечно же, свалить в эту глушь. Им же проще, сидят в своей трехкомнатной квартире на пятом этаже, почти у конца города и радуются. Не им же убирать тонны пыли и старый мусор, натасканный енотами. Хартман громко выдохнул, сдерживая свои позывы закричать, с грохотом опустил дорожную сумку и прошел внутрь дома. Пыльно, пусто и чертовски одиноко. Может быть пару лет назад он с радостью тут остался, но сейчас, в период пандемии, его сердце в сотрудничестве с разумом, просто рвутся к общению. Однако в четырех стенах, да и впрочем за ними, нет тех с кем бы молодой хирург мог бы пообщаться. Хартман пощелкал выключатель. Свет был, но при включении лампочка начинала умирающе скрепеть и мигать, доживая свои дни или даже минуты. Выключив свет, он оттощил свои сумки на верх, а после стал решать что ему делать. Сложно ориентироваться когда нет под рукой комнадира в лице матери, которая как орехи пощелкает, всех наставит и всем всё поручит. Вот и Аллесберг — сам. Сам переоделся, сам всё перенёс и сам решил перегенералить весь дом, что даже не заметил как из двенадцати дня часы показывали пол первого ночи. И куда делся весь день? — Блять... ненавижу, — упав на диван, и подняв кучу пыли, Хартман изнывающе простонал, еле находя силы. Остальное точно оставит на завтра, которое уже наступило, но даже так, ему хотелось только поесть, позалипать в телефон, побесить однокурсников чутка и лечь спать. Решено значит. Однако. Только успев пересеть порог гостиной и выйти в коридор, как его тут же привлекло подозрительно яркое свечение с заднего двора. Неужели тут всё это время горел свет? Засчитав эту мысль как полнейший бред, Хартман вооружившись тапочками и только собой, отправился туда. В чернильном мраке было тихо и очень прохладно. В траве стрекотали, птицы изредка чирикали, словно переговаривались, а где-то вдали расходился лай собак. Свечение исходило из самого дальнего угла, оттуда где цвёл персик. Погодите... цвёл? Заметив что-то неладное, Хартман поспешил туда. Как в середине июля мог зацвести персик если они уже отцвели и должны начать плодоносить? Может показалось издалека? Нет. Все было именно так. Нежные цветы персика срывал летний ночной ветер и уносил за живую изгородь, иногда устилая дорожку из них. Персик качался и шумел своими ветками. И залюбовавшись такой тихой красотой ночи, Хартман не сразу увидел, одиноко смотревшего на него парня. — Ух ты ж блять, — отскочил тот, увидев как по-жуткому на него уставился незнакомец. — Простите, — сухо извинился человек, поправив свою соломенную шляпу, из под которой выбивался кудрявый рыжий локон. Вот так знакомство. — У меня много вопросов, — томное и такое приглушенное свечение, которое из дому казалось достаточно ярким, теперь завораживало Хартмана, но что еще, так это сбивало. Сбивало его с толку и невообразимо путало. — И каких же? — незнакомец продолжал быть сухим и безэмоциональным, словно безжизненным и ненастоящим. Словно призрак. — Кто Вы, как тут оказались, какого хрена цветёт персик и откуда идёт свет? Незнакомец не ответил. Он перевёл взгляд с ошеломленного Хартмана на траву перед собой, поправил очки и вытянув ноги, выдохнул с шипением. — Я...Я Стефан. Цветёт персик, потому что он...так скажем не обычный, а свет излучают цветы, — Стефан кратко указал на ландыши и цветки персика, слабо светящиеся в ночном небе. — Стефан значит. Что Вы тут забыли? — сочтя без надобности говорить своё имя, Хартман продолжил обсыпать чужака вопросами, пока не убеждаясь в его хороших намерениях. — Я тут живу, тут — в саду. А ты? Что-что, а этого ожидать хирург ну не как ни мог. Уж тем более этот весьма странный ответ. Жить в саду? В саду где помимо комаров и прочих насекомых водятся ежи, змеи и еноты? Хартмант так и не нашёл что ответить. Он молча переминал ноги, осматриваясь и пытаясь не то чтобы собраться с мыслями и переварить услышенное, скорее понять, спит он или же бодрствует. — Я хозяин этого дома, — спустя некоторого молчания, Хартман решился всё же ответить на вопрос, хотя очень сомневался на тот счёт, что перед ним и правда сидит вполне здоровый человек, а не какой-то полоумный, сбежавший из дурдома. Стефан снова посмотрел на него, а потом исчез. — Ебались гуси в кукурузе, вот это номер, — Хартман явно нервничает. Хотя с чего это так? Конечно, ему не предстояло ранее разговаривать с чужаками, тем более с теми, кто живёт в его саду, но и материться он не так часто как за сегодняшний день. Громко вздохнув, парень разворачивается и уходит прочь. Надеясь, что этот остаток ночи пройдёт без фокусов и новых знакомств. Хотел общения — получи обещания. Теперь Хартман запомнит, что желания надо конкретизировать.

***

Хартман лег во втором часу, так и не уснув. Вскоре пошёл дождь, за округлым панорамным окном сверкали всполохи света и гремел приближающийся гром, а парень как лежал, ворочаясь с боку на бок, так и продолжал это делать. Аллесберг лишь на мгновение прикрыл глаза, как шум дождя стал отчетливее, а окно кажется, распахнулось. Он приподнял, в потемках пытаясь разглядеть силуэты и в скоре подтверждая свою догадку. Только вот, чья-то сидящая на подоконнике фигура, что-то не сильно его утешала. — Не бойся меня, — знакомый голос...Стефан? Это новоиспеченный дружок из сада? Каким чертом он смог залезть на чердак, который находится ну точно в метрах восьми от земли? — Какого...— только и выдавил из себя Хартман, когда очередной расскат грома сопроводился вспышкой. Она как раз-таки и осветила усталое лицо сидящего перед парнем Стефана и кажется, совсем не обрадовала Хартмана. — Почему ты не спишь? — голос поменялся. Ох осип, погрубел и в нём точно что-то скрывалось, но было не ясно, какое чувство сейчас вынашивает человек перед ним. — Не могу уснуть...— произнёс шатен, когда ему уже ничего не оставалось, кроме как принять происходящее и попытаться привыкнуть. Удивляться бесполезно.

— Сном повеливаю я, а значит власть здесь лишь моя. Говорю тебе: усни быстрей, ведь где-то там нас ждёт Морфей, а утро быстренько придёт, восстанет солнце, пробудая мир. А я, ограняя сапфир, твои воспоминания о себе забираю. Ты утром проснешься и не вспомнишь меня, сладких снов тебе я желаю, баю-бай, милый парень, засыпай...

Хартман почувствовал тяжесть, голова потяжелела, упала на мягкую перьевую подушку и темнота сгустилась перед ним. Он слышал лишь тихие шлепки босых ног, чувствовал лишь аккуратное прикосновение в щеке и то, как его накрыли одеялом. Это было единственное что он услышал, почувствовал и увидел, прежде чем заснул. — Сладких снов, Хартман, я подожду, пока ещё не время представиться полностью...