Не было бы счастья...

      Здание контртеррористического центра встретило Мурашову обычным для этого места рабочим ритмом. Дежурная охрана стояла на своих постах, информационно-вычислительный центр отслеживал текущую обстановку как в городе, так и за его пределами, в общем, каждый занимался своим делом. Сначала младший лейтенант доложила командиру группы о своём прибытии к месту службы, а затем, получив указание прибыть через пятнадцать минут на полигон для отработки тренировочной задачи, поспешила в комнату, выделенную для нужд подразделения специального назначения «Смерч», чтобы переодеться в полевую форму. По дороге Мурашову нагнал капитан-лейтенант Сергей Мыцик, позывной «Физик», коллега, сослуживец, хороший друг и просто замечательный парень.       — Мурка, — радостно поприветствовал Мурашову Сергей, — доброе утро. Слышала, Бизон на полигоне всех собирает. Опять будет гонять.       — Доброе утро, Серёж, — ответила Евгения. — На то он и командир, — добавила она.       Добравшись до комнаты «Смерча», Мыцик галантно пропустил Мурашову вперёд, открыв перед ней дверь, за что был одарен обворожительной улыбкой. О симпатии Сергея к своей персоне Женя отлично знала, но, увы, ответить ему взаимностью не могла. И дело не только в том, что они — сослуживцы, более того, приписаны к одному подразделению, просто сердце Мурашовой стремилось к другому мужчине. Она знала, что симпатия взаимна, но вот ответить на чувства того, другого, не решалась. Останавливала мысль о сынишке.       Никто в группе не знал о том, что у Жени есть сын. Кроме начальства, разумеется. Когда ей пару лет назад предложили перевод в новосозданное подразделение «Смерч» к контр-адмиралу Ивану Михайловичу Булатову, Женя особо настояла на сокрытии от коллег факта своего материнства. Сына она родила довольно рано, но, несмотря на это, не рассталась с мечтой о погонах, и, приложив массу усилий, выбилась в лучшие, что и сыграло решающую роль в её переводе.       В комнате «Смерча» уже собралась часть группы, но не найдя среди них объект своих воздыханий, Мурашова быстро переоделась и вытащила из кармана телефон. Вызвав в списке контактов нужный номер, она, закрыв микрофон, вслушалась в гудки. Очень уж хотелось хоть на секунду услышать этот родной и любимый голос не как коллеги, а как того, кто легко и непринуждённо сумел прочно обосноваться в её сердце. О том, чтобы её номер не определялся у абонента, Мурашова давно позаботилась. Гудок, второй, третий…       — Слушаю, — послышался в трубке запыхавшийся голос. — Алло! — на секунду послышался внешний шумовой фон, словно собеседник на другом конце линии отвёл руку с телефоном в сторону. — Алло! Вот чёрт! — выругался говоривший и отключился.       Женя только успела убрать телефон обратно в карман, как в комнату влетел капитан-лейтенант Василий Ионов, чей позывной «Кот» был подобран на редкость удачно. Каплей и впрямь очень походил на кота. Причём кота заспанного, которого только что стащили с любимой лежанки.       — Опаздываем, капитан-лейтенант? — раздался со стороны двери голос командира группы, капитана третьего ранга Бориса Тарасова. Каптри выразительно постучал по запястью, указывая на часы. Кот, собравшийся было достойно ответить, не успел. — Группе, сбор на полигоне через пять минут! — отдал приказ Тарасов и скрылся за дверью.       Мурашова, Мыцик и недавно присоединившаяся к группе сержант Олеся Уманова уже были полностью готовы и дожидались только Ионова. Быстренько переодевшись, Кот подошёл в Евгении.       — Жень, можно тебя на пару слов? — спросил он. — Ребят, вы идите, мы догоним, — обратился он к остальным.       Мыцик с Умановой понимающе переглянулись. Для них уже давно не было секретом, что Ионов неравнодушен к Мурашовой. А вот отношение последней оказалось непонятным: вроде она и не отвергала каплея, но и близко не подпускала. Чувствовалась какая-то внутренняя преграда. Было ли дело только в том, что «кошаки», как нередко за глаза именовали Мурашову и Ионова коллеги и сотрудники КТЦ, служат в одном подразделении или существовала ещё какая-то причина, никто не знал и не взялся бы утверждать наверняка. Но наличие котамурности сомнению не подвергалось.              Тон, с каким Кот к ней обратился, Мурашова хорошо знала. «Опять попытается позвать на «день рождения» или того хуже, вызвать на откровенность», подумала она про себя. Вздохнув и придав лицу непонимающий вид, она сказала:       — Вась, давай не сейчас. Бизон ещё прошлую учебную растяжку мне не простил, — повод отложить в очередной раз давно назревающий разговор нашёлся быстро. — Не стоит злить его опозданием, тебе — в том числе, — она похлопала Ионова по плечу и направилась к выходу. — Ты идёшь?       Обречённо вздохнув, Кот направился следом.