14.16.13.5.16.19.20.30.

Только только вставшего наравне со своими старшими, Петю впервые допускают к стычке между Портовскими и Квартальскими. Стоял мороз. Да такой, что любое секундное замешательство приводило к зубному стуку. Они стояли на льду и ждали, когда напротив вырастет такая же куча людей в пуховиках. Несколько проехавших мимо автобусов, и вот все были в сборе. Высокий брюнет - их лидер, с криками начал движение вперед, утягивая за собой ребят. Петя нацелился на парнишку примерно своего возраста, когда на него сбоку прилетело чем то жидким. Секунда сменилась адской болью. Он не мог сдержать вскрик, но руки все равно тянулись к противнику. Он снес того с ног, и усевший прямо грудь, стал неудержимо колошматить по чужому лицу. Лишь бы не потеряться, не упасть на острый снег. Своя боль заставляла действовать без промедлений. Мороз щипал влажные руки. А потом - темнота. Он приходит в себя нехотя, с усилием вылазит из под гущи воды и противного писка. Видит белый потолок, потом белые стены и такие же белые покрывала. Больница. Стоило уносить отсюда пятки, пока не спохватились и не позвонили матери. Он еле встает и доходит до регистратуры, в поисках трубки. Медсестра одаривает его равнодушным взглядом и указывает в конец коридора, дескать все там, не потеряешься. Знакомые цифры складываются безошибочно. А с той стороны - короткие гудки. Писк - и голос Васи - Да, я вас слушаю. - Таһаар миигин мантан, иккискэ баарбын. - Кэтэс, тахсан эрэбин. И снова гудки. Остается найти свои вещи и ближайлую к земле форточку. Брат приходит через час, который меркнет в сравнении с последующими пятнадцати минутами выскальзывания из окна и бега в сторону остановки. Пока они переминались с ноги на ногу, возле припарковался знакомый красный авто. Они послушно втекли на задние сидения. - Сирэйгин хайаатын? - мама тревожно смотрела на забинтованное лицо сына. - А, оскуолаҕа муннукка кэтиллэн хаалбытым, тикпиттэрэ - Петя старался не морщиться от боли. - Биллэриилээхпит - аҕаҕытын атын куоракка көһөрдүлэр, аныгыскы нэдиэлэҕэ малбытын хомунабыт. - мама светилась от счастья, в голове уже носились мысли, как ее дети пойдут в КФУ, станут успешными. - Хайаан? Тоҕо? - парни переглянулись - Онтон эбээ? - Эбэһээт эһигитин кытта бассабыт да? Манна да үчүгэй курдук. - вставил свои пять копеек Вася. - Казаньҥа өр буолбаппыт, 5 игин сыл курдук. - отец крепко держался за руль - Эбээ Зина дэриэбинэлээри сылдьар. - Биһиги эбээни кытта тоҕо хаалбаппыт? - Петя не мог уехать, только не сейчас. Не после того, как их всех потрепали возле Манньыаттаха. - Аннараатах оскуолалара быдан күүстээхтэр, уонна чугас үрдүк үөрэхтээхтэр! - решение матери было неумолимо твердым. В такие моменты ее не переубедить даже отцу. Из окна вдалеке виднелась знакомая крыша. Машина аккуратно въехала в гараж. Братья, вышли на дорогу и продолжили свой путь в сторону Белого озера. Нужно было рассказать старшим о переезде. Только только отстоявший свой авторитет, Петя должен был вновь добровольно его лишиться. Они вдвоем устремились в заброшку, на бегу сжигая мосты в своей голове. Как прежде уже не будет. Вход в дом скрывали металлические пластины и разный мусор, за которыми шел узкий коридор. Пахло привычным - железом и сыростью, гантели стучали по полу, дополняемые местным шумом и разговорами. Портовские уже вовсю готовились к следующей встрече с противниками. Хотой с братом прошли в самый центр комнаты, подходя к Бөрө - самому старшему. - Уолаттар биһигини атын куоракка ылар буоллулар, Казаньҥа. Хаһан төннөрбут биллибэт. - разорвал повисшее молчание Хотой. - Сатаан хаалбаккыт да? - Бөрө чувствовал, что уже знает ответ на свой вопрос. Неприятно было терять своих перед стрелкой с Сайсарскими. - Суох, аҕабытын үлэтинэн ыыттылар. - Мохсо не мог не попытаться оправдаться перед своими. -Пахай эбит. Чэ кэбис, уолаттар, үчүгэйдик сынньанан кэлин. Татардарга баттанан көрөөрүн эрэ. - Бөрө успокоил поднявшееся напряжение. Было жаль, но парней стоило отпустить с миром. Старшие решили устроить прощальный вечер с напутствующими спаррингами. В последующие дни они собирали свои пожитки. Сложно было прощаться с Якутском. Эти улицы видели многое - от детской беготни и ушибленных коленей, до первой серьезной битвы. Родной город, хоть и был полон своих проблем и мелких банд, все же блек на фоне криминального папы Казани. На всю страну газеты трещали о различных бандитских группировках. Или ты с ними, или под ними. Третьего не дано. И Пете приходилось принять это, как что-то неизбежное в их судьбе. Столица Татарстана встретила их приятным теплым солнцем и мягким снегом. Свежий ветерок дул в лицо. В тяжелых зимних куртках становилось жарко, хотелось снять шапку. После высадки с самолета, они быстро пересели в такси и поехали по новому адресу. Эту квартиру выделили на их маленькую семью чуть ли не в день самого вылета. Подъезд был опрятным, тропинки - вычищены до бетона, с крыши капала чуть подтаявшая снежная шапка. Первой по лестнице взлетела их мама, счастливая и раскрасневшаяся до нельзя. Потом шли ее мужчины, заваленные пакетами и баулами с вещами. На шумный въезд выглядывали из окон их будущие соседи. Никто так и не решился выйти навстречу к экзотичным с виду азиатам. - Ах Степа! Ты только взгляни на эти потолки! Я всегда мечтала о сталинке! - Светлана старалась приучить себя разговаривать на общем русском всю последнюю неделю. Негоже смущать посторонних неизвестным говором. - А эта люстра! И эти полы! Ее восторженные возгласы заполняли пустующую квартиру, заставляли оживать и пестреть серые комнаты. Она уже представляла в какие углы и как расставит мебель. В большой кухне будет стоять их дубовый старый стол, а в зале - диван над чехословацким ковром. Одна из спален будет предоставлена детям, вторая поменьше - для нее с мужем. Грузовик с работниками должен был приехать с минуты на минуту. А пока можно было и распустить свою маленькую бригаду знакомиться со двором, с местными ребятами, а самой спокойно выпить чаю. - Все, мальчики, вот вам мелочь, сходите до магазина, развейтесь. И чтоб я вас не видела. - мама грозно выпихнула ребят из коридора. - Петя чтоб был ровно в три дома! Я записала тебя в поликлинику. Только осторожней, не заблудитесь. - Да, мам. Если что найдемся. - Правило говорить на русском касалось всей семьи, поэтому и отвечать под этой крышей нужно было согласно семейному уставу. Любое движение лица заставляло глаза слезиться, поэтому Петя сократил разговоры до минимума. Они неспешно спустились вниз. Погода удивляла. Вот вроде бы недавно сухой мороз кусал неукрытые участки кожи, а потом через несколько часов перелёта лишь мягко щипался. Хоть какой-то плюс от этого противного города. Парни шли по закоулкам, постепенно запоминая тропинки до ближайших точек - от продуктового до подозрительной чайханы и местного рынка. Они старались огибать места скопления людей, в особенности молодежи. Не зная броду - не суйся в воду – любимая поговорка их старшего. Вот и они старались не лезть на рожон. Не тогда, когда один из них дрожал аки осиновый лист от любого резкого движения. Правая сторона Пети страшно вздулась, заплыла одним большим волдырем. Кожа была достаточно плотной, чтобы он не лопался от любого неправильного прикосновения. Вася старался комментировать все, что попадалось на глаза, чтобы брат мог отвечать ему одним сжатием ладони в согласии, двумя - в обратном случае. Они проходили мимо школы, где позволили себе всмотреться в чужие и незнакомые лица. Детский смех отскакивал от стен и поднимался высоко в воздух, девушки группками шли по домам, парни кидались снежками и опасно собирались в кучу малу. Вот оно их новое место обитания. Братья были готовы встретиться с волной критики и скрытого национализма, но увидев смешные татарские лица, с облегчением отпустили свои страхи. Цепкий взгляд старшего останавливался на особенно дерзких типах, определенно живших уличными законами. Стоило начать узнавать местных по имени. Время приближалось к трем, и Романовы старались вернуться максимально коротким путем. Мама уже ждала их на крыльце возле отцовской нивы. - Петя опаздываем! - ее грозный взгляд оценивал детей с ног до головы - Вася иди домой, папа готовит к чаю. Она села за руль, и почти не ожидая пока ее сын сядет в машину, начала разворачиваться. А потом уже полная машина стремительно отъехала. Вася мог лишь с тревогой провожать взглядом красный силуэт, нервно держась за ручку входной двери.