Монстера

Ася сидела на коробках, ветер из окна ерошил её встрёпанные волосы, окрашенные поверх тёмных в едва уловимый оттенок бургундского. Коробки были с двусторонним скотчем, выступающим прозрачным гелем за края запылённых защитных лент, и на них можно было сидеть, даже так — в позе небрежного лотоса, подобрав под себя белые кроссовки. Зажглись фонари, как газовая конфорка от искры, в апельсиново-черничном закате плескались силуэты деревьев и длинная дорожка пухлого дыма с теплоэлектроцентрали. Загудел поезд — протяжно, как бездомный пёс, в ответ ему залаяла собака, упало и разбилось что-то стеклянное. Оловянное. Деревянное. Ася открыла рот, чтобы что-то сказать — и не сказала. Потому что её рот исчез. Исчезла и её голова. Они превратились в бьющий под потолок фонтан чёрного и красного цветов, достигающий потолка, пробивающий в нём дыру, вырывающий куски потолочной плитки, заляпывающий всё вокруг густыми каплями, похожими на краску. Она разжала руку, ещё светлую и чернеющую на глазах. В руке был зажат свисток. А через голову торжественно и безумно прорастал гигантский цветок. Это был ландыш. Валя вдохнула воздух, выбираясь из сна, клочья которого разметались по подушке и застряли в мокрых от пота волосах. Рассвет покачивался на цыпочках, между ледяной темнотой и серым прохладным рассветом, а соловей заливался в пустоте, заполняя её трелями и любовью. Он звучал, как ощущение от родника, когда накрываешь его ладонью. Это ласковое круговое поглаживание, объёмные звуки льющейся воды, нечто среднее между струёй и каплей, прохлада, взрывающая тёплую поверхность. Через несколько часов посветлеет, стрижи расчертят небо, взрежут острыми криками. Подтянутся кузнечики, заполонив звуками нижний уровень, пахнущий сухой травой, нагретым асфальтом и — совсем немного — ирисами. На кухне Валя рассеянно гладила пальцем сочное манго на зелёной упаковке чая, пока закипала вода. Ася снилась ей не в первый раз. Строго говоря, даже не первую неделю. История со зразбой случилась несколько месяцев назад, но всё никак не выходила у неё из головы по какой-то непонятной причине. Как и ёра по имени Ася, с которой они когда-то дружили на работе, а потом просто разошлись путями безопасно и бессмысленно. Скорее всего, Ася работает всё там же. Рассвет упал сам в себя, а небо налилось красками. Было три утра, и манго танцевал с зеленым чаем в воздухе, а потом — на языке. Надо было полить цветы, надо было приготовиться к утру, а Валя всё пыталась вспомнить из сна хоть что-то, но помнила только одно вой, похожий на гудок поезда, и какой-то цветок в бледной руке. Но какой цветок, вспомнить так и не смогла. - Не знаю, — сказала Кендра, добавляя в чай сливки одним отточенным движением. Ноготки с французским маникюром сверкнули в солнечном луче, как конфетки. — Мне кажется, ты уходишь в какое-то магическое мышление. Одно дело сражаться с магическими тварями, другое — считать, что тебе снятся вещие сны. Оставь такие вещи ведьмам. - Может, я ведьма? Раньше они с Кендрой работали вместе, но когда Валя ушла из охотников за нечистью (стражей), Кендре назначили нового напарника. С ним как-то всё быстро пошло развиваться, и вот они уже жили вместе и готовились к свадьбе. Когда Валя вернулась в строй, напарника ей не нашли. И, может, к лучшему. Она сейчас была не в ресурсе уживаться с кем-то и привыкать к новым людям, поэтому ей приходили бесконечные оповещения по зелёной ветке об опасности работать в одиночку, а она игнорировала. В каком-то смысле это было весьма гармоничное взаимодействие с ведомством. Они за неё беспокоились, она за себя — нет. - Уже думаю взять вместо букета банный веник, — сказала Кендра. — Ты видела цены на букеты? - Видеть не хочу, — поёжилась Валя. — Организация мероприятий в принципе кажется мне ужасным процессом. Ландыш, подумала она почему-то отстранённо, но воспоминание ускользало. Если это, конечно, было воспоминание. Под окнами проехала машина. Солнечный луч отразился от неё плоским потоком, скользнул горячо по комнате раздвоенным языком, слизывая пятна темноты. Красивое лицо Кендры засияло, а серые глаза стали полупрозрачными, мышино-русые волосы внезапно стали настоящими, каштановыми. Валя следила за этим лучом, который осветил кухню Кендры и Кира, и думала, как они сидели здесь на полу с Кендрой с картами местности, зажигали свечи, резали колбасу, пили вино, открыв бутылку ножом, чокались бокалами, расплёскивая красные (красно-чёрные пятна, похожие на подтёки густой краски) резко пахнущие капли по полу, вязали ловушки. Тогда ещё жива была кошка Кендры, и она казалась маркером того времени, своеобразным символом безвозвратно ушедшего. Да и у воспоминаний был выдохшийся запах, странное тёплое ощущение поручня в автобусе от человека, который уже вышел на прошлой остановке. Металл охлаждался быстро. Серебрянный. Оловянный. Стеклянный. Звонок раздался как будто из ниоткуда. - Наверное, Кир забыл ключи, — неуверенно сказала Кендра. Валя на автомате заступила за дверь и сжала в руках нож. За дверью сияла легальная ощутимая сила, заполняющая пространство. Валя лизнула воздух и зажмурилась, перед её глазами закружились в медленном танце два цветка, цикорий и пижма, сияя смазанным голубым и тёмно-жёлтым. Валя нахмурилась: ведьма с двумя цветками, нечто легендарное и сложнопредставляемое. Сама Валя уже видела такую ведьму, знаменитую Клариссу из Санкт-Петербурга, родом она была из Нижнего Новгорода. Сила у неё была такая, что подавляла чужую, и у всех у них потом два дня не проходил мерзкий резкий шум в ушах. Здесь сила была другой — влажной, ветренной, похожей на разлитый в воздухе газ, медленно и вкрадчиво просачивающийся в разум. - Юлия Матюшенко, ведьма переднего края, — раздался тихий пространный голос. Вот голоса у них с Клариссой были чем-то похожи. — Валентина у вас? - Вы и так знаете, что я здесь, — сказала Валя, пока Кендра не сказала что-то ненужное. У неё было не очень хорошее отношение к ведьмам, так что она могла попытаться скрыть Валю. А лгать ведьме такого уровня было неразумно. И даже противозаконно. Девушка была удивительно молода, с длинными волосами серо-коричневого цвета, полупрозрачными серо-голубыми глазами, миловидная и невзрачная. Все её руки были в серебряных витых кольцах, знак Луны. Этот вид ведьм, замечательно. Ещё и большой лунный амулет из небрежного ассиметричного камня на шее, поверх мешковатого летнего платья цвета грязного болота. - Валюх, поставить в известность ведомст… - Не нужно, — отрезала Валя. Она к ведьмам относилась спокойно, даже в каком-то смысле уважала их. Кроме того, она не нарушала закон. — Давайте прогуляемся, Юлия. Юлия молча склонила голову, не улыбаясь. Движения её, как очень сильной ведьмы, были чуть размытыми, и она слегка постукивала кончиками пальцев по перилам. Они молча вышли на улицу и прошли квартал, глядя по сторонам. - Вы чувствуете мою силу, — сказала Юлия. — В вас есть колдовская сила? - На минимальном уровне, — ответила Валя. — Могу почувствовать цветок человека, его направление, какие-то мелочи. Но не больше. Моя сила не дотягивает и до порогового значения. Помогает мне в работе. - Вы работали этой ночью? — спросила Юлия. - Нет, — ответила Валя. — Этой ночью я спала. Юлия помолчала, а потом присела на скамейку за ДК. Плакучие берёзы медленно колыхались вокруг, тоже как будто размытые в пространстве. Валя села рядом. - Этой ночью у вас был мощный выброс колдовской силы с вашим вкусом. Что бы это ни было, это произошло с вами и от вашего лица, — сказала Юлия очень и очень чётко, внимательно глядя в лицо Вали. — Скажите, пожалуйста, так что это было? С вами происходило что-то необычное?