Когда гаснут звёзды

Яркие алые лучи заката нежно озаряли коридор, начиная от белоснежной стены и заканчивая деревянными досками пола. Проходя сквозь стекло двери, они осторожно пробирались в класс и пронзали оранжевым светом безмолвные парты и темно-зелёную доску. Другие же освещали ступени лестницы, что вела в кабинеты верхних этажей, действующих в интересах деятельности различных внешкольных клубов. Тишина царила во всей школе, создавая некую умиротворённость. Но вдруг, резкий звук электрогитары разнёсся по всему помещению, навсегда свергнув её. Заиграла мелодия, отчётливо слышался яркий тон, от которого слегка тряслись стены, а затем подхватили ударные и клавишные, но группа не выдерживала всей композиции, то и дело выбиваясь из ритма. Внезапно музыка стихла, из комнаты послышался недовольный возглас. — Наоси-тян! — Пронзительные карие глаза рыжей девушки метали гром и молнии. Она, разрывая воздух, барабанной палочкой указала в сторону юной светловолосой клавишницы, чьё имя яростно оглашала. — Прекрати выбиваться из ритма и спешить вперёд меня! Ты словно никогда не слышала композиции, которую мы играем и лишь нагло звучишь для себя! Наоси подняла голову. Повисло неприятное молчание, в котором слышалось покачивание занавески в весеннем ветерке. Она презрительно обвела лазурным взглядом собеседницу и бросила: — Хочешь сказать, что играешь лучше меня, первогодка? — Последнее слово звучало с явной иронией, что только больше разозлило барабанщицу. На что Наоси специально начала разглядывать величественные облака, аккуратно плывущие по небу, за стеклом окна. — Да что ты можешь говорить... — Девочки, тихо, — Спокойно проговорила басист. Явно окрашенные, красные пряди волос отдавали малиновым цветом при свете вечерних лучей. Девушка осторожно поправила их и взглянула на учениц. — Не ссорьтесь. Наоси-тян, повтори ноты, пожалуйста. Рёкко-тян, не вступай в музыку раньше игры Хитоми-тян, ты тоже хороша в ошибках, не стоит задирать других. Наоси кивнула, подходя к столу с записями, а Рёкко лишь недовольно сощурила глаза и отвела взгляд. Четвертая девушка, Хитоми, удивлённо поглядывала на происходящее, пугливо стоя ближе к двери кабинета, словно, чтобы сбежать, в случае пожара ярости из-за спора Рёкко и Наоси. Она беззвучно поправила юбку и взялась за гриф электрогитары, чтобы снова начать играть по команде басиста. — Катсура-тян! Могу я вступать в мелодию после ударных? — Задала вопрос ученица, не поднимая взгляда и продолжив перебирать бумаги на деревянном столе. Неожиданно ветер схватил одну из листовок и молниеносно унёс в другой конец класса. Наоси, спотыкаясь, направилась за ним, но Рёкко быстрее перехватила бумагу и положила её на стол. Светловолосая девушка лишь раздражённо надулась. — Да, — Мягко ответила Катсура, но затем переменилась в лице и, слегка нахмурившись, серьёзно произнесла. — Рёкко-тян, Наоси-тян, перестаньте собачиться, умоляю вас. Девушки прошагали к своим местам, чувствуя на себе раздраженный взгляд, следящей за ними Катсуры. Заняв свои места, юные музыканты начали игру по команде голоса басиста, а хрустальные стёкла окон снова чуть не вылетели. Музыка звонко лилась с инструментов и протекала почти по всей просторной школе. В мелодии отчётливо слышалась отчаянная борьба Рёкко и Наоси, мягкий нрав внимательной игры Хитоми и спокойствие, слегка смешанное с безразличием, Катсуры. Все их усердия составляли единую композицию, шаткую из-за ошибок и промахов, местами бесчувственную, но единую. Розовые вечерние облака уже уплыли в дальний край чистого неба. Ветер стал холоднее и беззаботно расхаживал по пустому кабинету, ворошив несчастные занавески. Девушки уже поспешно расходились по домам, и прощались на тёмном ночном перекрёстке, что освещён ярким неприятным светофором, мерцанием золотых фонарей и блеском серебряной луны. Они любили музыку, рукотворно созданную ими, но были настолько разношёрстными, что никогда не могли объединиться, чтобы сыграть композицию вместе, полагаясь и доверяя друг другу. Ведь впереди сотни трудностей, провалов и задач. Смогут ли они остаться группой?