Танец, решающий жизни.

Тридцать два шага, мягкое похрустывание снега под ногами и тихие выдохи паровыми облачками. Короткая остановка и тихое бранное слово секунданта, который вообще не знает, что здесь забыл. Ещё десяток шагов и сердце заходится в немом крике, стуча всё сильнее и громче с просьбой остановиться и прекратить эти ужасные, пахнущие безумием, шаги. Поворот - и мир будто перестаёт существовать, лишь холодные снежинки падают на ресницы и непокрытые кудри. Слышится нервное перетоптывание Зарецкого с ноги на ногу в нескольких саженях от дуэлянтов - мужчина, проигнорировавший несколько нарушений важнейших правил, не заботясь о жизни «друга», который предложил ему быть его секундантом,«не заметил» опоздания соперника и другого свидетеля дуэли, который в свою очередь являлся обычным слугой. Зарецкий стоит и смотрит на развитие событий, и будто делает ставки, как на скачках лошадей, предварительно осмотрев их зубы на наличие недостатков. Мужчина волнуется лишь из-за возможного проигрыша самому себе и нервничает, думая, правильно ли поставил монету. Две пары глаз смотрят друг на друга с расстояние в 15 саженей. Одни глаза яркие, ещё не задетые грустной правдой мира, открытые к познанию, счастью и радости. Полные надеждами на будущее и ещё жаждующие жизни: долгой и насыщенно-яркой. Эти глаза, ещё не видевшие жестокости и живущие мечтами о безоблачном небе, верящие в любовь, как в детских сказках, и романтизирующие всё кругом. Эти глаза, не познавшие ещё отказа и разбитого сердца, не узнавшие страдания от безответной любви, живущие мгновением и ценящие каждый момент жизни, сейчас смотрят с непередаваемой печалью на соперника, который не так давно слушал его стихи, разговаривал с ним о жизни и посещал обеды у Лариных. Который не так давно был его лучшим другом. Другие глаза холодные, повидавшие печаль и горечь. С мудрым опытом внутри светлых зрачков, глаза человека, узнавшего этот мир. Залезшего внутрь некогда интересного и понявшего, что всё это лишь игра: некрасочная и бестолковая. Глаза человека, живущего без особой цели в жизни, просто существующего. Человека, которого когда-то давно отвергло общество, и он оказался «лишним». Человек с этими глазами видит перед собой друга, не соперника. Мальчика, которого он так боялся разочаровать, показав реальность жизни, рассказав небезоблачность любви и намекнув на ненужные стремления. Онегин кажется взволнованным при свете раннего солнца, чуть прищуривая глаза, смотрит на решительно настроенного Ленского, который вновь за этот короткий промежуток времени нервно взмахивает чёрными кудрями. Туман обволакивает ноги соперников, а снег блестит белыми сапфирами под ногами. Кажется, что это неподходящая обстановка для такого неблагодарного дела, как дуэль. Солнце поблёскивает, отдаваясь бликами на снегу и сквозь туман пробиваясь острыми лучами. Две тёмные тени, попадая под раскосый свет утреннего солнца, виднеются атлантами друг против друга. В голове Евгения ощущение пустоты : мысли будто мечутся в черепной коробке, сталкиваясь со стенками и с глухими стуком отскакивая обратно в середину, путаясь в тугой клубок, зарываясь в самую середину, теряясь в потоке ненужных сравнений и депрессивных мыслей. Но больше всего его волнует неправильность ситуации. Он думает, что мог бы перебороть свою гордость и страх перед осуждением общества, смог бы не стоять здесь и сейчас с пистолетом у бедра. В сердце зарождается неприятная тяжесть, грудь стягивает железным кольцом страха и отвращения к самому себе. Ожиданиие чего-то непонятного ему до этого момента заставляет язык чуть ли не прилипнуть к нёбу и пускает в горло тяжёлую вязкость, которая никуда не пропадает после нескольких вдохов и глотка тягучей слюны. Зарецкий даёт отмашку, и они приближаются к друг другу на четыре шага. Одновременно начинают поднимать руки с пистолетами, в это время у Онегина будто что-то защемляет в голове. Беспомощность в глазах соперника бьёт по вискам обухом, и мысли полностью улетучиваются, оставляя после себя лишь осознание, что рука, не останавливаясь, продолжает подниматься. Он стоит, направляя на Ленского дуло, когда другой мужчина ещё даже не успел поднять руку до нужного градуса. Слышится выстрел, и он настолько оглушающий, что Онегин, очнувшись от своего забвения, дёргается и выставляет одну ногу назад, чтобы не упать. Потом, как через вату в ушах, пробивается тонкий вскрик, и мужчина поднимает голову. Владимир, прислонив одну руку к грудной клетке, ошарашенно смотрит на него, пистолет с тихим скрипом валится из рук Ленского, а он сам с едва слышным стоном, оглушающим Онегина, падает навзничь. Евгений дёргается в сторону друга, в конце концов срываясь с места и падая на колени рядом с раненым. Ленский выдыхает мягкими облачками холодного воздуха, но дыхание каждую секунду перехватывает.С краешка губ его скатывается единственная капля крови, и он, глубоко вздохнув, закрывает глаза, теперь уже навсегда. Евгений трясущимися руками прикасается к руке Ленского, лежащей на теле, которое продолжает истекать дымящийся кровью. Такая бессмысленная смерть, ни за что. Мысли возобновляют своё движение в голове, заполняя собой все, будто наказывая за то, что он выдворил их на время дуэли. Вина заполняет всё его естество, а совесть грубо тормошит за плечо. Мужчина не замечает, как подходят люди, как его поднимают и за руки отводят в сторону. Приезжая домой, ведомый слугой, он не может вспомнить, как доехал и как оказался на кровати, не помнит он и констатацию врача:"На вылет, смерть мгновенная». *** Початая бутылка виски с чуть потёртой этикеткой на столе создаёт впечатление долго выдержанного, хорошего напитка. На деле же это второсортное пойло, которое может лишь на время заглушить удручающие мысли. Евгений, развалившись в кресле, вглядывается в резной деревянный потолок, рассматривает порванную паутинку в верхнем углу комнаты. На маленьком кусочку прозрачной сеточки висит паучок, всеми лапками схватившись за оставшееся сооружение, рядом трепыхается огромная, по сравнению с насекомым, муха. Она дёргается, всё больше загоняя себя в ловушку липких сетей. Паникуя, рвёт тонкие ниточки, но продолжает висеть, а паук медленно подбирается к ней, готовясь впустить яд в бедное тело. Онегин видит себя этой мушкой, как бы это лирично ни звучало.Он думает, что попал в ловушку собственных мыслей - запер себя в своём сознание.Совесть гложет его, впуская яд жгучей вины в его сердце и медленно разрывая всю связь с миром. Паук тем временем полностью приближается к мухе, которая на мгновение перестаёт трепыхаться, а после начинает с новой силой. Она чувствует свой неотвратимый конец, но смириться с этим не может, но пауку плевать на все её страдания, так же как и всё равно совести Евгения на его мучительное раскаяние. Мужчина дёргается, когда муха резко замирает, а паук, будто довольно улыбаясь, отползает в сторону, оставляя после себя мёртвую муху, завёрнутую в кокон липкого страха. Онегин окончательно избавляется от сомнений и раздумий, замечая, что муха окончательно перестаёт шевелиться, встаёт с полюбившегося за время, проведённое в деревне, кресла и неловким движением руки случайно скидывает на пол тоненький томик стихов, оставленный когда-то в его поместье Ленским. Евгений с ужасом смотрит на раскрывшуюся книгу, улавливая первые строчки, а потом резко отшатыватся в сторону, закрывая лицо руками. На подкорке сознания гремит набатом: «Ложится тень в густой долине, и жизнь поёт мне о любви. Волнение колышет ниву, и сон бежит пророком мглы». Хотя осознание пришло уже очень давно, сейчас оно всполохом горит в голове, мешая нормально соображать. Онегин думает, что если бы он не сглупил и извинился за ненужные действия, то друг был бы жив. Если бы он смог побороть свою гордость, то ничего страшного не произошло. Если бы он не побоялся осуждения общества и извинился бы перед другом, то сейчас не стоял, упираясь бёдрами в стол и закрывая ладонями лицо, так сильно нажимая на глазницы, что почти причиняя себе боль. Если бы. Если бы. Если бы. Куча событий, котрые привели к катастрофе, заставившей сердце мужчины расколоться на мелки кусочки. Куча недомолвок, шуткок и неподобранных в нужную минуту слов. Ах, если бы. Да что сейчас об этом говрить, жизнь не вернёшь, а совесть не заткнёшь. Второсортный, безвкусный коньяк лишь чуть приглушает мысли, но не даёт Евгению погрузился в так нужное сейчас беспамятство. Это непростое решение он принял ещё на похоронах друга, смотря на его бледность и мысленно заставляя себя запомнить его живым, здоровым и пышущим вдохновением. Сейчас, стоя у стола, он смотрит не только на упавший том, ещё разглядывает письмо, лежащее на краю подлокотника роскошного кресла. Евгений больше не может вспоминать, не может думать и чувствовать. Поэтому, чуть вздрагивая, он тянется к упавшему томику, поднимает его и быстро вкладывает в него письмо, а после захлопывает и кладёт на середину чистого стола. Деревянный стол полностью пустой, лишь на краю покоится пистолет, заряженный одной единственной пулей и убивший его друга.Онегин берёт его и дрожь в руках медленно успокаивается. Мужчина знает, что если пистолет не выстрелит, то он не сможет приставить его к голове ещё раз.Но этот один раз точно станет для него везением или неудачей, и за первое он считает свою смерть. Рука оказывается поднесена к виску быстро и без промедлений.Слышится выстрел, не такой, как убивший Ленского, а тихий, будто дарящий успокоение горюющей душе и свободу от навязчивых мыслей. А дальше в комнате воцаряятся тишина, лишь слышится торопливый шаг верного слуги и тихие взволнованная переговоры кухарки с ключницей за стенкой. На столе остаётся покоится томик, а из него выглядывает посмертное письмо лишь с одним словом внутри. «Прости».