Доля ангела

Транжирой Кэйа себя никогда не считал, но каждый раз в конце месяца, когда до получки оставалось еще несколько дней, в его карманах начинал гулять ветер. Отсутствие моры никогда не сказывалось на желании пропустить после рабочего дня бокальчик-другой крепкого мондштадтского вина, но к счастью, на такой случай у капитана всегда был отличный, отработанный план. Когда сумерки окончательно сгущались, улицы пустели, а хозяин «Доли ангелов», мастер Дилюк, отправлялся на покой, оставляя управление заведением на бармена Чарльза, Кэйа отправлялся в бар, чтобы получить свою порцию вина и удовольствия. При его появлении завсегдатаи оживлялись и с интересом поглядывали, куда же капитан сядет на этот раз – за столик в сторонке или же подсядет к барной стойке, ведь последнее означало, что сегодня можно будет повеселиться. Этим вечером в «Доле ангелов» было на удивление многолюдно, и Кэйа немного запоздало вспомнил, что буквально вчера в город из Логова Ужаса бури вернулся отряд, отправленный на зачистку лагеря хиличурлов. Рыцари выпивали и веселились, порой принимаясь горланить какую-нибудь песню под нестройный аккомпанемент барда, и появление Альбериха они встретили хором радостных возгласов. После столь горячего приветствия уходить сразу было как-то глупо, и хотя подобная толпа внушала некоторые опасения, капитан уверенно прошел к стойке, и уселся на высокий барный стул. Звякнула пряжка ремня, зашелестела одежда и узкие черные брюки соскользнули с талии на бедра, открывая округлые, смуглые ягодицы всем желающим. Все ночные посетители «Доли ангелов» знали правила – капитан готов был принять любого, кто пожелает, достаточно только оплатить ему выпивку и накинуть еще столько же бармену за беспокойство. Новый бокал можно заказать лишь тогда, когда предыдущий опустеет, а еще – никаких лишних прикосновений и ласк, никакой болтовни и окончание только внутрь. Конечно, эти правила казались некоторым немного странными, правда желающих поспорить не находилось. Первым к капитану подошел совсем молоденький рыцарь, в окружении смеющихся и подбадривающих его приятелей. Должно быть это был его первый поход, и товарищи по отряду подбивали его отпраздновать победу подобным образом. Он застенчиво взглянул на Альбериха, суетясь вытащил из поясной сумки несколько монет и положив на барную стойку, подтолкнул к бармену. Смахнув оплату в ладонь, Чарльз наполнил бокал и, поставив его перед Кэйей, вернулся к протиранию бокалов. — Давай, парень, не стесняйся! У нашего капитана славная дырка, — со всех сторон раздались одобрительный смех и свист, и парнишка, застенчиво улыбнувшись, подошел ближе приспуская штаны. Несмотря на смущение, он был уже возбужден, его член крепко стоял, указывая блестящей головкой вверх. Он немного неловко пристроился сзади и, придерживая член рукой, толкнулся между ягодиц, конечно же не попадая, от чего его ствол скользнул к копчику, под всеобщие смешки. Капитан слегка завозился на своем высоком стуле и немного сдвинулся назад, свешивая задницу с края и делая глоток вина из бокала, словно все происходящие ни в коей мере его не касается. Рыцарь предпринял еще одну попытку и на этот раз таверна огласилась сразу двумя стонами удовольствия. Он вошел сразу, на всю длину и замер, тяжело дыша и привыкая к ощущениям. Приятель оказался чертовски прав – дырка капитана оказалась даже лучше, чем он себе представлял. Внутри было тепло и тесно, и стенки сжимали его со всех сторон, лучше чем собственная рука и нежный рот его возлюбленной. Хотелось начать двигаться, но риск кончить раньше времени был слишком велик, а потому парнишка тяжело и возбужденно переводил дыхание, стараясь успокоиться. — Если я выпью прежде, чем ты кончишь – тебе придется уступить место другому, — вполголоса напомнил Кэйа, слегка ерзая на своем месте и делая еще один глоток. От члена внутри все сладко поджималось, хотелось, чтобы он наконец начал двигаться, а затем наполнил и уступил место следующему. — П-прошу прощения, капитан, — парнишка встрепенулся, словно воробей и под подбадривающие выкрики сослуживцев, подался назад, чтобы уж через секунду с силой вогнать член обратно, шлепнув бедрами о ягодицы, и начать двигаться быстрыми, рваными толчками, оглашая таверну глухими стонами. — Вот так, парень, давай! Нашему капитану нравится пожестче, — подвыпившие рыцари одобрительно шумели, отпускали сальные шуточки и весело смеялись, дожидаясь своей очереди. Некоторые из них уже приспустили свои брюки и надрачивали члены, наблюдая за тем, как их капитана имеют у всех на виду. Кончил молоденький рыцарь до обидного рано – не продержавшись и трех минут, он глубоко толкнулся раз, другой, огласил таверну громким стоном и обмяк, тяжело дыша. Кто-то из приятелей одобрительно хлопнул его по плечу, приводя в себя и слегка подтолкнул, давая понять, что пора освободить место. Только он вытащил член, и из растянутого зада на пол упало несколько прозрачных капель, что совершенно не смутило следующего рыцаря. Он подошел сзади, заглянул в бокал капитана и одобрительно крякнул – на дне оставалась лишь пара капель, которые Кэйа выпил одним глотком. Еще одна горсть моры опустили на стойку, бокал наполнили вином и мужчина, куда более уверенным движением чем парнишка до того, загнал свой член в подготовленную дырку. Он двигался не слишком быстро, но напористо, выходя почти полностью и снова с силой проталкивая ствол внутрь, так что капитану пришлось локтями упереться в столешницу, чтобы оставаться на прежнем месте. Вино и жар чужого тела позади сделали свое дело, заставляя Кэйу чувствовать себя достаточно расслабленным и вместе с тем, возбужденным. Его член уже давно сочился предэякулянтом, буквально умоляя прикоснуться к себе, но он не хотел получать разрядку подобным способом – куда лучше кончить от крепкого ствола и сильных толчков. И хотя обычно капитан старался вести себя отстранённо, сегодня слишком много заинтересованных в нем мужчин и кажется, их возбуждение и желание предается и ему. Он опустошил бокал быстрее чем обычно, хмелея от алкоголя и той обстановки, что царила этой ночью в баре. Рыцарь за спиной двигался уверенными толчками, хрипловато постанывал, уперевшись одной рукой в барную стойку, а другой придерживая сползающие брюки, и лишь через несколько минут, когда удовольствие стало слишком ярким, позабыв об ускользающем предмете одежды, схватил капитана за бедро и насадил на собственный член сильнее, наконец кончая. В иной раз, Кэйа непременно бы обратил на это внимание, высказав забывшемуся рыцарю свое возмущение, однако вместо этого он лишь проводил его взглядом и демонстративно приподнял опустевший бокал, давая понять что готов принять следующего. Бокал оказался вновь наполнен, а из Альбериха снова начало капать. Третий подошедший к нему мужчина сперва провел пальцами между ягодиц, собирая сперму и немного дразня растянутую дырку, а затем пару раз провел ладонью по собственному члену, что при его размерах оказалось весьма кстати. Короткий, но толстый ствол растягивал сильнее первых двух, заставляя капитана тихо постанывать на каждом толчке и сжиматься, когда головка толкалась в переднюю стенку, безошибочно надавливая на простату изнутри. — Давай, Лоуренс, заставь эту дырку кончить! Посмотри, как он скулит, — рыцари, возбужденные этим зрелищем, словно голодная стая кружили поблизости, отпуская шуточки и комментируя увиденное. Каждый желал оказаться на месте Лоуренса, и каждый опасался, что капитан захочет закончить прежде, чем все желающие будут удовлетворены. Рыцарь усилил напор, двигая бедрами часто и резко, вгоняя член до самого основания, до шлепков бедер о ягодицы, всякий раз буквально подкидывая скулящего Альбериха на месте. Его и без того толстый ствол кажется стал лишь больше, прежде чем он вошел ещё пару раз и кончил, оглашая таверну громким стоном. Даже не притронувшись к себе, Кэйа кончил следом, сжав член Лоуренса внутри и придушенно застонал, изливаясь на собственные брюки. Оргазм оглушил, прошел электрическим разрядом по всему телу, заставляя на несколько мгновений выпасть из реальности и уткнуться лбом в собственные руки лежащие на барной стойке, пока удовольствие не стихло, наконец давая перевести дыхание. Кто-то услужливо подставил бокал с напитком, и капитан, подняв на него взгляд, благодарно кивнул, сделал несколько жадных глотков, смачивая сухое горло. Возможно, на этом стоило остановиться, и Кэйа приподнялся со своего места, намереваясь привести себя в порядок и уйти, но голова внезапно кружится на удивление сильно, а ноги не держат. Взгляд помутнел и знакомые лица рыцарей слились в одно яркое, смеющееся пятно. Кто-то подхватил капитана под руку чтобы отвести в сторону, помогая не запнуться и не упасть, а затем он почувствовал под животом прохладную твердую поверхность стола. Кто-то стянул с него накидку и рубашку, другие руки избавили от сапог и болтающихся у коленей брюк, оставляя его полностью обнаженным, не считая повязки и перчаток. Его гладили и трогали со всех сторон, шлепали по заду и тянули сережки в сосках, отвешивая сомнительные комплименты, но все это он воспринимал словно через толщу воды, смутно и неразборчиво. Лишь когда кто-то развел его ягодицы в стороны, а внутрь толкнулся очередной член, он словно на несколько мгновений вынырнул из омута. Кто-то схватил его за подбородок, заставляя поднять голову вверх, а затем надавил на щеки, вынуждая открыть рот. Между губ сразу же толкнулась влажная от смазки головка, легла на язык и проскальзнула дальше, уткнулась в горло и заставив Альбериха слабо дернуться. Но его держали слишком крепко, и его трепыхания привели лишь к очередному хлесткому шлепку по заднице. Горло сжалось, рот наполнился слюной и на каждом грубом толчке она стекала по лицу вместе с выступающими в уголках глаз слезами. Кэйу имели сразу с двух сторон, толкаясь часто и беспорядочно, входя максимально глубоко, не давая ни секундной передышки. Собственный член крепко стоял, но ему не дают даже притронуться к себе — за запястья потянули в стороны лишая опоры, и в ладони настойчиво втолкнули по члену, вынуждая слабо сжать их, начиная ласкать. Он чувствовал себя распятым на этом столе, совершенно беспомощным, но при этом возбуждение не ослабевало и, кажется, становилось лишь сильнее, когда его снова хватают за волосы и тянут, заставляя выпустить ствол изо рта, а затем со смехом сплевывают на лицо и подставленный язык, прежде чем снова начать иметь в горло. Рыцари трахают его по очереди, сменяя друг друга до того, как предыдущий успевает кончить – слишком много желающих воспользоваться капитаном. В какой-то момент к члену в заднице присоединяются пальцы, его растягивают сильнее, и он глухо сглотнул, на краю ускользающего сознания понимая к чему все ведет, однако прежде чем ему вставляют сразу двое, он чувствует, как к его входу прижимается что-то гладкое и холодное. Кэйа сжался, дергаясь, но его держали слишком крепко и внутрь проскальзывает узкое горлышко винной бутылки. Под всеобщий смех её вставили глубже и растянутый и припухший анус принял её сперва по самые плечики, а затем внутрь втолкнули и самую широкую её часть. Она куда толще, чем входившие в него прежде члены, мышцы сопротивляются проникновению и стоит только ослабить давление, она медленно скользнула назад, рискуя выйти полностью, но сделать этого ей не дают, проталкивая обратно. Его продолжали трахать бутылкой до тех пор, пока она не вошла в него полностью, от горлышка до самого дна, а затем кто-то надавил ладонью на самый низ живота, задевая текущий член, заставляя капитана вытолкнуть её. После бутылки его зад растянут как никогда прежде, края ануса припухшие и раскрасневшиеся, влажные от спермы. — Видел бы ты свою дырку, капитан, — кто-то сует в него пальцы, сразу четыре и они входят, почти не встречая сопротивления, но к счастью, мужчина не пытается вставить в него всю кисть. Вместо этого его подхватили под руки, перевернули, укладывая на чью-то грудь и в зад снова вошел член, заставляя глухо застонать. Его прижали крепче и почти сразу внутрь втолкнули второй ствол. Кэйа застонал, хрипло и громко, пока его не заткнули еще одним членом. Мужчины, трахающие капитана, сменялись, по очереди имели его то в рот, то в зад, то толкались в ладони, едва способные сжать чужой член. Они крутили его словно он лишь манекен, кукла, с которой можно поступать, как угодно. Рыцари со смехом шлепали его по щекам, размазывая слюну и слезы, и сплевывали в широко растянутую дырку, хотя внутри и так всё хлюпает от спермы и естественной смазки. Кэйа едва ощущал собственное тело – оно кажется крайне легким и вместе с тем на столько тяжелым, что он едва может пошевелиться. Волосы мокрые и слипшиеся от пота, попавшей на них спермы, Кэйу грубо потянули за распущенный хвост, стаскивая со стола вниз, на дощатый пол. — Эй, капитан, — он не различал голоса, который зовёт его, а голова слишком тяжелая, чтобы повернуться к источнику звука. За это незнакомец отвесил хлёсткую пощечину, заставляя обратить на себя внимание. Веки дрожали, он не различал лиц рыцарей перед собой, тем более не помнил имен, но на зов поднял вверх плывущий, расфокусированный взгляд. Пальцы на затылке болезненно сжимают волосы у корней, заставляя поморщиться и застонать приоткрытым ртом. Мужчина воспользовался предоставившимся моментом и грубо толкнулся между раскрытых губ. Чужая рука всё ещё удерживала капитана на месте, и он почувствовал, как вместо привычных уже толчков в горло ударяет теплая, горьковатая жидкость. Кэйа дернулся пытаясь отодвинуться, но удерживающая рука слишком сильна и приходится глотать, несмотря на рвотный рефлекс. Глаза моментально мокнут от слез, но он слышит чужие стоны удовлетворения и от этого тело пробила мелкая дрожь. Хватка в волосах ослабла только когда мужчина вытащил ствол и отряхнул с головки последние капли на капитанское лицо, но даже тогда это не заканчилось. Рыцарь, удерживающий капитана сзади, прижался членом к горящей, то ли от возбуждения, то ли от стыда щеке, и помочился с протяжным стоном. Горячая моча пачкала лицо, плечи и грудь, стекая вниз к паху, будто обжигая кожу. — У него даже сейчас стоит. Ну ты и шлюха, капитан, — рыцари смеялись, подначивая друг друга, снова собираясь вокруг него. Они ласкали себя, то и дело толкаясь в его губы, проезжаясь членами по лицу, кто-то кончиком сапога давил на его пах и Кэйа стонал, но не пытался отстраниться, хотя мучительно желал кончить, правда его желание это последнее, о чем думали все эти мужчины. Они кончали вместе и по очереди, снова и снова покрывая его кожу белесыми каплями спермы. По лицу и груди текло, что-то попадало на губы, и он слизывал горьковатые капли, чувствуя, как всё тело потряхивало от удовольствия. — Эй. Ты же хочешь кончить? — сапог вновь вжался в член, заставляя согласно заскулить. — Давай, помоги себе, капитан. Кто-то впихнул в руки уже знакомую, всё еще слегка скользкую от спермы бутылку, и он обхватил её дрожащими пальцами, понимая, что должен сделать. Кэйа завел её за спину, поставив на пол придерживая рукой и, приподнявшись, опустился сверху, давая горлышку проскользнуть в мягкий, растянутый анус, сочащийся чужими соками. Бедра дрожали, но он заставляет себя двигаться, снова и снова насаживаясь на сосуд, давая ему всякий раз входить достаточно глубоко, но не опускаясь на него полностью. Кажется, еще немного и капитан кончит, ладонь тянется к члену, но прежде, чем он успевает прикоснуться к себе, кто-то с силой надавливает на его плечи, вынуждая колени разъехаться в стороны, а зад опуститься вниз, принимая бутылку полностью. Кэйа вскрикивает, вздрагивает всем телом и наконец изливается, невольно сжимая бутылку внутри и беззвучно хватая ртом воздух. Последние крупицы сил покидают его тело вместе с каплями спермы, падающей на пол, и он валится на бок, проваливаясь в темноту.

***

Неприметная дверь на втором этаже бара открылась совершенно бесшумно, и Чарльз проскользнул внутрь не опасаясь, что его кто-то заметит. Внутри почти темно, свет из основного зала пробивался сквозь щели в полу и стене, освещая фигуру сидящего в кресле мужчины. — Как все прошло? — Вы же сами все видели, мастер Дилюк, — Чарльз почтительно склонил голову, протягивая мешочек, полный моры. — С тех пор, как господин Альберих начал предоставлять свои услуги, наша выручка возросла почти в двое. — Я не об этом. Как он? — и, хотя он «не об этом», мешочек перешел из одних рук в другие, а затем скрылся во внутреннем кармане под плащом. — Я не уверен, но кажется, он не выглядел недовольным. Во всяком случае пока мог реагировать. — Прибери там всё, — Рагнвиндр откинулся на спинку кресла, опуская свой взгляд на одну из щелей, замечая слабое шевеление на первом этаже. — И купи еще этого препарата. Думаю, он пригодится нам через пару недель. — Конечно, мастер Дилюк. Сделаю все в лучшем виде. Поклонившись снова, Чарльз покинул комнатенку, оставляя хозяина любоваться результатом их трудов сквозь узкую щель в полу.