Герпес

Мокрый снег, простуда, герпес,

Я целую, а ты терпишь...

Может быть, тебе и больно,

Но, похоже, ты довольна.

—Гарри, что с тобой? — обеспокоенно спросил Рон, когда увидел состояние друга, буквально выплывшего из комнаты в гостиную факультета. Он выглядел уставшим, будто все ночь не спал или спал, но на битом стекле. Его губы и без того припухлые, казалось, стали еще больше. Точнее, только нижняя, на которой сбоку появилось странное пятнышко. Оно слабо, но ощутимо чесалось, и Гарри водил по нему языком в тщетных попытках избавиться от этого ощущения. —Все нормально, просто простуда, — говорил он в нос и дышал ртом. Такое обычно его не останавливало от учебы, хоть и сидеть тихо на уроках не получалось: приходилось либо стараться как можно тише шмыгнуть носом, либо выходить из аудитории, чтобы нормально высморкаться, чего хватало не долее, чем на десять спокойных минут. —Герпес, скоро пройдет, — не удержалась от комментария Гермиона. Все-таки, в магловских болезнях она разбиралась даже больше, чем в магических. Особенно, если они связаны с ротовой полостью или губами. —Да, я знаю, — устало ответил Гарри. Рон открыл рот, как был перебит, — Скоро пройдет, я не лягу в больничное крыло, — предрекая предложение друга. — Но к Поппи обратиться надо, попросить мазь от этого предвестника болезни... —Если бы ты, Гарри, не так часто бегал на улицу в одной пижаме, эта зараза не беспокоила бы тебя сейчас. Все-таки не май месяц — холодно! — строго начала Гермиона. Она уже не раз высказывалась об этих ночных прогулках босиком по снегу. А уж если бы она узнала, зачем он бегает в нелюдимые места, то, наверное, прибила бы его на месте или выбрала бы более изощренный способ убийства. Например, вода, капающая на макушку в течение долгих часов... Не стоит подкидывать ей идеи... К курению Гермиона относилась не то что плохо, а ужасно! Трансфигурировать сигареты в конфеты Гарри считал гениальным способом пронести их в замок и скрыть от заботливой подруги. —Извини, я ничего не могу с собой поделать, — цитируя Маркизу де Мертей из романа, который Гарри совершенно случайно взял с верхней полки тетушки, ответил Гарри, неловко улыбнувшись. После завтрака Гарри решил, что зайдет к медсестре, хотя он совсем не был уверен, что у нее найдет что-то от магловской болезни. "Можно ли вообще лечить магией обычные заболевания? — рассуждал на завтраке Гарри, отрезая вилкой кусочек яичницы. — Что за глупые вопросы, Гарри? Конечно, можно, — почему-то эта мысль прозвучала голосом Гермионы. — Вот перелом, например, простуда, тошнота. Конечно, здесь должно быть средство от герпеса. Ну, кончено, если кто-то обращался с таким. Вот, например, Сириус, когда у него самого выскочила эта пакость отмахнулся ото всех предложений купить мазь в аптеке, обосновывая тем, что оно что так, что так пройдет. «Будешь капать в нос, насморк пройдет за семь дней; а не будешь — за неделю» — одна их любимых фраз крестного. Еще одна с похожим смыслом: «для меня есть только две болезни: „хуйня, само пройдет” и „пиздец, не лечится”». Главное, добавить в конце «простите мой французский», — Гарри невольно заулыбался, вспомнив непередаваемую интонацию, с которой Блэк говорил эти фразы. — Конечно, герпес, выскакивающий довольно часто от несоблюдения крестным гигиены, относился к первой группе заболеваний. Хотя на моей памяти Дурсли всегда оставляли сыночка дома и пичкали его разными таблетками и измазывали всего разными чешскими мазями, лишь бы любимый тетушкин поросеночек поправился". —А от чего это появляется? — все не унимался Рон, расспрашивая друзей о недуге, который так ловко обходил рыжего и, видимо, всю семью Уизли стороной. —Это может быть от переохлаждения, плохой гигиены, механического повреждения губ или попадание вируса в организм человека, — поучительным тоном отвечала Гермиона, заметно воодушевленная тем фактом, что кто-то интересуется непосредственно у нее. Наверное, особенно подогревало ее пыл то, что это был Рон. — Также оно передается от человека к человеку, если, например, пользоваться одной посудой или поцеловаться. —Ну, последнее нам точно не грозит, — засмеялся Рон, легко пихая Гарри, обращая внимание на свою остроумную шутку. Гарри натянуто улыбнулся, ведь шутку пропустил, задумавшись о чем-то (о чем именно, он забыл сразу, как только его отвлекли). —Эй, Потти, чтобы не было проблем в виде герпеса, не целуйся с бомжами! — тем самым тоном, присущим, видимо, всему роду Малфоев, съязвил Драко, догнав троицу у выхода из большого зала. —Не волнуйся, Малфой, члены твоей семьи не в моем вкусе, — быстро нашелся с ответом Гарри. Он уже не злился на Малфоя за эти постоянные перепалки в коридорах, на парах, в Хогсмиде... в общем, где бы они только не столкнулись, их встреча заканчивалась небольшой перебранкой. Как-то Гермиона после такого случая на станции пыталась успокоить Гарри, просила не обращать внимания на заносчивого хорька, на что Гарри ошарашил ее: "мне даже нравится". Гарри не знал, но мог смело предположить, что Малфой испытывает похожие чувства. Это разгружало, помогало дать волю язвительности, которую не на кого было выплеснуть. Все вокруг лебезят перед Героем, стараются ему понравится и все в таком духе, а Драко не опускался до подобного поведения. Благодаря похожей манере общения, вызывал уважение некогда ненавистный профессор Снейп. Только с приходом Горация Слагхорна Гарри понял, как, оказывается, приятно порой получать отрезвляющие оплеухи (разумеется, только словесные). Да, часто они были предвзяты и полны пристрастия, но хотя бы не приторные речи о его таланте и похожей чуши. К тому же, отношение профессора было Гарри привычней что ли... Но, стоит отметить, что последнее время оно смягчилось. Гарри не понимал, что произошло. Да и трудно сказать, что он пытался понять, скорее просто позволил себе насладиться таким редким в его жизни спокойствием, иногда ругаясь с Малфоем. Рон и Гермиона направились в башню, дабы взять учебные сумки, пока Гарри, попросив друзей позаботиться о его сумке, направился в медпункт. Там он застал Поппи хлопочущей над каким-то младшекурсником с вымученным видом и бледным лицом. —Мадам Помфри, здравствуйте, не отвлекаю? —Дай мне пять минут, Гарри. Посиди пока в той комнате, я скоро подойду, — она махнула в сторону приоткрытой двери, второй беря с полки нужное для мальчика зелье. Гарри послушно прошел в комнату и сел на стул, стоявший спинкой к стене напротив входа. Он каждые несколько секунд смотрел на часы, прикидывая как быстро ему придется бежать в кабинет прорицаний. В этих занятиях он не видел смысла и не считал предмет хоть немного важным и значимым, но опоздание для него всегда было неприемлемым, пусть даже на такой бессмысленный урок. Но его тревожным мыслям не суждено было развиться, так как мадам Помфри уже освободилась и подошла к задумавшемуся Гарри. —Так, Гарри, рассказывай: что беспокоит? — медсестра садиться за рабочий стол, что-то активно записывая в книжке. —Простуда на губе вскочила, у Вас нет мази какой-нибудь? Пусть даже магловской, — зачем-то добавил он и мысленно ударил себя по лбу. Откуда здесь магловские мази и лекарства? Ну, а вдруг... —Ты знаешь, была где-то... — Помфри направилась к шкафу, в котором стояли цветастые колбы. Гарри порой рассуждал, как было бы здорово стать хорошим зельеваром, который может на вид определить, что находится в колбе. Он даже подумывал о том, чтобы взять дополнительные часы по зельям, но известные ему зельевары в пределах Хогвартса были, пожалуй, не самыми компетентными. Причем обе крайности отталкивали Гарри. Было бы тяжело учиться, выслушивая оскорбления и неверие в его силы, ровно также, как учиться под завышенные ожидания в отношении его, Гарри, способностей или слишком приторные комплименты. — Нет, видимо, закончилась. В начале года потратила для девочки из когтеврана. Можешь пойти к профессору Снейпу, он точно может помочь с этим. —Профессору Снейпу? — Гарри чувствовал, как его сердце разгоняется от одной только мысли прийти за помощью с Северусу Снейпу. Выходил на верную смерть, убил огромного ядовитого змея, выиграл в турнире Трех Волшебников, сражался с самым ужасным и сильным магом и не боялся. Не боялся, отстаивая честь несправедливо осужденных перед недоверчивыми присяжными. Не боялся вернуться в Хогвартс, дабы наконец получить аттестат и отправиться в какой-нибудь хорошенький магический ВУЗ. Точнее, почти не боялся. —Если хочешь, можешь зайти к профессору Слагхорну, но обычно Северус... то есть, профессор Снейп варит зелья для больничного крыла, и я доверяю его профессионализму, — Гарри слышал от кого-то, что Гораций высказался насчет сомнений в профессионализме Поппи, что очень задело целительницу. Но это было полбеды, ведь на днях Гораций ускакал на какую-то невероятно важную встречу (вдаваться в подробности Гарри не посчитал нужным), и пока занятия (начиная с пятого курса) по зельеварению временно ведет Северус. В кабинет Гарри вбежал со звонком, присаживаясь к Рону за круглый стол с красной накидкой. На каждом уроке профессора Трелони Гарри просто пытался слиться с мебелью. Так повелось еще с третьего курса, когда прорицания только появились в расписании. Но его попытки оказались тщетны. —Я знала, что так будет, Гарри, — привычно загробным голосом начала профессор, собирая в колоду разложенные карты Таро. Сейчас они экстерном проходят уже изученный ранее материал. Карты Таро, как и все остальные методы выяснить, что ждет нас в будущем, просто шарлатанство и всего лишь умение гадалки льстить людям. "В прошлой жизни Вы, вероятно, были княжной!" или как они там говорят? — Так как ты опоздал, с тебя и начнем. Это был один самых долгих уроков прорицания. Сивилла просто не отлипала от их с Роном парты, подсказывая и то и дело охая с каждой новой картой. Только если раньше это были вздохи беспокойства, то сейчас они изменились, но в какую сторону Гарри понять не мог. Нагадали ему всякий бред, запоминать который он даже не видел смысла. Да и сейчас ему было куда важнее заставить себя после уроков зайти к Снейпу.

***

—Профессор Снейп? Здравствуйте, — робко начал Гарри, приоткрыв дверь, но не осмеливаясь пройти в класс, пока его не пригласили. Хватило пару раз прикрикнуть на мальчика, чтобы надрессировать ждать команды прежде, чем делать. После уроков Гарри не подошел, собираясь с силами для похода к профессору до позднего вечера, когда уже все отработки закончились и пора расходиться по башням. —Виделись, Поттер. Войдите, — Гарри был готов поклясться, что последнее слово сопровождалось сдержанным движением уголков губ, что напоминало улыбку. — Чем обязан в столь поздний час? —Мадам Помфри посоветовала обратиться к Вам. У меня эм... Мне нужна мазь какая-нибудь... от герпеса, — переминаясь, Гарри стоял у двери, не понимая, почему так боялся подойти ближе. Нет, это не страх. Наверное. Он просто не думал, что это необходимо, ведь и так все слышно. Но слегка подрагивающие коленки выдавали истинную причину, по которой Гарри продолжал стоять вплотную к закрытой двери. Снейп, замечая смятение ученика, сам встал из-за стола и подошел, внимательно вглядываясь в лицо Гарри. —Ночные вылазки на свежий воздух в декабре влияют на организм не лучшим образом, верно? — профессор уже открыто улыбался, нависая над парнем. Гарри за последние годы обучения вытянулся, но все еще был заметно ниже Снейпа. Перед глазами всплывает картинка, напоминающая события ночи прошлой недели. Гарри под мантией-неведимкой поднимался в астрономическую башню, прижимая одной рукой к животу пачку сигарет и ярко-желтую зажигалку. Мерный звук его шагов раздавался в пустых коридорах особенно громко. Вернее, так казалось в безмолвной тишине ночного замка. Поднявшись, Гарри уже хотел скинуть ткань, защищающую его от чужих глаз, но вовремя остановился, заметив темную фигуру у перил. Любопытство взяло над ним вверх, заставляя подойти ближе. Гарри неуверенно делает пару шагов в сторону неподвижного и безмолвного объекта и совершенно случайно, будучи невнимательным по причине появления незнакомца в такое время в таком месте, сбивает с ног какую-то пустую жестяную банку. И откуда она только взялась здесь?! И конечно, этот ужасающий, прорезающий гробовую тишину звук не уходит от внимания мужчины (когда тот повернулся, Гарри убедился в этом окончательно). Никого он тогда не увидел, зато Гарри смог отчетливо разглядеть худое лицо в лунном свете. Долго задаваться вопросом, что профессор Снейп делает здесь среди ночи Гарри не пришлось, так как Снейп направился прямиком к застывшему Гарри и недалеко откатившейся банке. Как он тогда ушел Гарри не запомнил. Помнил только, как шумно билось сердце и стучала кровь в висках, как жгло горло и сбилось дыхание, когда он бежал по темному коридору обратно. —Но почему Вы... Если знали... Почему... — Гарри глупо открывал рот, не находя подходящих слов для выражения его вопроса. Однако закончить ему не дали. Снейп схватил Поттера за плечо, ближе к локтю, сжав так крепко, что в последствии наверняка появятся синяки. Вторая рука нагло устроилась у позвоночника, прижимая парня к ее обладателю. Гарри казалось, что температура в комнате да и его собственного тела растет в геометрической прогрессии и что через считанные секунды отметка дойдет до сорока, и стоящий над ним Снейп станет последним, что он увидит в своей жизни. —Почему? Я люблю тебя, — еле слышно отвечает на так и не прозвучавший вопрос Снейп, наконец наклоняясь к парню и сначала легко, почти невесомо касаясь чужих губ своими, а после прижимаясь крепче, углубляя поцелуй, явно не желая считаться с желанием подростка, каким бы оно ни было. Гарри тихо простонал от боли, которую приносили ему сжимающие пальцы, и попытался вывернуться из чужих рук, чего сделать ему, конечно же, не дали. Снейп, уже смирившись с любым исходом от Азкабана до знакомого зеленого луча Авады, посланной в его сторону, самозабвенно целует, еще крепче прижимая к себе парня. Гарри замер от такого посягательства на личное пространство, но через какие-то жалкие доли секунды прикрыл глаза, робко отвечая на поцелуй. Каждое, даже едва уловимое движение губ отдается в груди жаром, распекающим и возбуждающим. Гарри, будучи сконцентрированным на эпицентре событий, совсем не замечает, как его свободная рука осторожно ложится сначала на грудь, а после плавным движением переходит на чужое плечо, нервно сжимая ткань одежды профессора, словно боясь, что он сейчас уйдет, пропадет... Гарри почувствовал, как хватка на плече ослабла, и краем сознания отметил, что кончики пальцев онемели и побелели. Перед глазами Гарри, стоило их открыть, поплыли цветные пятна и узоры, похожие на тот фейерверк эмоций, который сейчас бушевал в нем. Гарри показалось, что Снейп сейчас развернется и уйдет, вернув свою холодную и отстраненную маску. Гарри подается вперед, почти падая, отчаянно прижимается к чужой груди, сжав ткань на спине профессора. Снейп неуверенно, с легким трепетом обнимает мальчишку в ответ. "Тепло..." — единственную четкую и не смазную мысль выловил Гарри среди той каши, что сейчас творилась в его голове. Ему было так холодно последние пару месяцев, он никак не мог согреться: руки постоянно мерзли, про согревающие чары Гарри благополучно забыл, а ходить по замку в куртке было бы глупо, и он бы не ушел от насмешек. —Мазь будет готова завтра утром, — негромко сказал Снейп, приглаживая непослушные волосы Гарри. Голос бархатный, с легкой хрипотцой, в нем слышится любовь, о которой было сказано. Гарри просто не мог не верить этому человеку. Юноша молча кивает, понимая, как же смешно и глупо будет звучать его дрожащий голос.

***

Ночь прошла словно в бреду. Гарри то и дело просыпался, то от удушающей жары, то от жуткого холода, пробиравшего до костей; долго ворочался, комкая простынь, роняя подушку, путаясь в одеяле; на пять минут засыпал неглубоким сном, чтобы снова проснуться в неестественной позе, от которой затекала шея или отнималась рука. Казалось, он вообще не спал. Пару раз он порывался, наплевав на сон, отправиться прямиком в подземелья и остаться там так долго, насколько было возможно... Гарри был убежден (и убедил в этом он сам себя), что теперь спать он сможет только в компании мрачного профессора под аккомпанемент бархатного голоса, вещающего об учениках, приносящих "не больше, чем ты, конечно, но тоже достаточно" хлопот. В шесть часов утра терпение этого безобразия лопнуло, и Гарри встал с кровати, надеясь, что небольшая прогулка его утомит, и он успеет спокойно поспать хотя бы жалкие полчаса из выделенных девяти. Но идея эта была отложена почти сразу, стоило Гарри подойти к двери, чтобы выйти из спальни, так как коварный сон накатил на него как только пальцы сжали ручку двери, заставив вернуться в кровать и еще около часа проворочаться в постели в надежде уснуть. Каждый шаг на пути в Большой Зал давался с большим трудом. И это даже не было связано с бессонной ночью. Сердце стучало в ушах, заглушая голоса друзей. Весь мир Гарри сосредоточен на одном человеке, его глазах, руках, губах... Одна только мысль об этом человеке вызывает мелкую дрожь по всему телу, внизу живота разливается пьянящее тепло, ноги подкашиваются, глупая улыбка сама по себе лезет. Честно признаться, так было и раньше, просто Гарри старался это заглушить, ведь был уверен, что, как минимум, раздражает Снейпа, что его появление в кабинете профессора — красная тряпка, но теперь-то он мог себе позволить дать волю своим чувствам и эмоциям. Главное, особенно не увлекаться. Насчет огласки Гарри подумает позже, а сейчас лучше молча наслаждаться сложившейся ситуацией. Как говорится, счастье любит тишину. Вчера Рону и Гермионе Гарри не сказал ничего, кроме "завтра утром будет готово", но его потерянный и смущенный вид говорил больше слов. Гарри не замечал ничего вокруг себя, даже беспокойство друзей, на вопросы которых отвечал односложно, уверяя, что все хорошо, и он просто устал. Даже человек, очень плохо знавший Гарри, не поверил бы его словам. Есть не хотелось совсем. Казалось, энергия и всеобъемлющая любовь в Гарри заполняли его настолько, что в еде и сне он больше не нуждался. Хотелось только одного, но этот "один" сейчас сидел за преподавательским столом и мило общался с коллегами, украдкой поглядывая на учеников. Точнее, на одного из них. Он тоже не ел, тарелка его была абсолютно чистой. —Ребята, вы, наверное, идите сегодня в Хогсмид без меня, — это заявление вызывало возмущенное мычание сокурсников, с которыми они договорились большой компанией сходить в Кабанью Голову. — Я присоединюсь позже! Ну, или сходим в следующ... —Никакого следующего раза! — отрезала Джинни, которая была зачинщиком и организатором сегодняшней встречи. — Заберешь зелье и топай к нам! Уже черт знает, какой раз откладываем, — все-таки правдоподобные пародии на Амбридж немного да повлияли на звучание ее голоса в строгости. —Хорошо-хорошо, — примирительно ответил Гарри, понимая, что у него больше нет времени на разговоры. Профессор Снейп уже встал из-за стола и направлялся к Гарри. Не на выход, не к кому-то еще, а именно к Гарри, уж он-то знал. Он пытался сдержать упрямую, глупую улыбку, которая так и норовила растянуть его губы, обнажая трогательные ямочки на порозовевших щеках. —Мистер Поттер, — бесстрастно произносит Снейп, перебив открывшего рот в негодовании Дина, которого тоже не устраивал тот факт, что даже в мирное время. Рон и Гермиона, как по команде, синхронно подняли головы. Их взгляд остановился на губах, а точнее на небольшое бордовое пятнышко, уж очень похожее на простуду, выскочившую на губе Гарри. — зелье готово, пройдите в мой кабинет. Гарри вскакивает, чуть не опрокидывая скамью, посуду и заодно сидящих по бокам от него друзей, которых случайно задел — кого-то локтем, кого-то коленом. Без лишних вопросов следует за профессором, стараясь идти так же быстро, от чего резко закололо в правом боку, но Гарри не замедлился. Он смотрел под ноги, стараясь подстроиться так, чтобы они шли в ногу. Для этого приходилось идти быстрее и шаг делать заметно шире. —Оба варианта абсурдные, верно? — ошарашенно глядя вслед удаляющимся из зала Гарри с профессором, шепотом спросила Гермиона, заметив, что только они вдвоем обратили внимание на крохотное изменение во внешности профессора.