Фавн

Сквозь чащу лесов, за многовековой историей всегда таился глупый бред. Монстры, ведьмы, волки. Хотя тут скорее кому как повезет. Один очень святой человек может просто так оклеветать и буркнуть что-то в духе :"сжечь бы их". Так и погибло всё поселение Джисока, когда он был мал. Все сгорело до тла. Но он рос, совсем забыв про это. Рос и совсем не менялся внешне, сколько бы десятков человеских лет не прошло. Он долго пытался понять почему же его друзья постоянно дрябнут, увядают как старый картофель, однако и ответ долго ждать не пришлось - всего лишь сотню, перед тем как окончательно увериться, что он дитя тьмы, эльфийских песен о зле и людских плохих сказаний. Проще говоря, уродился он лесным духом - фавном. Эфемерность его жизни было трудно понять, шутки вселенной его досаждали, ведь Джисок так и не понял почему именно он, хотя очень старался. Любовь к людям ему была присуща, хотя естественная тактильность делала больно. К нему можно было притронуться, но нельзя обнять. Ужасно плохо для любви. Потому то и город не стал для него раем. Он терял связь с природой, единственной реальностью, что для него возможно в таких условиях. Пальцы, да и как будто вся кожа становилась прозрачнее, когда Джисок надолго уезжал, лесные духи звали обратно, вели его по знакомым тропам обратно, в свой вечно зеленый дом. Природа сходила с ума и он сходил тоже. Он слышал деревья, как они нежно шептали ему голосом умершей матери, как небрежно посвящали в свои, фавнические, ряды. Тогда то Джисок всё и понял - смысла убегать больше нет. Он жил в пустом овраге, разгребая мусор, заваленный туда. Родители гордились им, шелестя листьями деревьев, старшина тоже что-то говорил, но очень тихо. Джисок его особо то и не понимал из-за разницы языков, но чувствовал - за ним следят. У всех его друзей-деревьев есть огромные пустые глаза, с которых они всё ими и видят. Только вот всегда оставалось загадкой, как же они его слышат если нет ушей? Однако и это тоже не было бедой. Животные всегда разносили слухи всем, даже тем кто не слышит. Вот и Джисок узнал об этом, когда местная белочка бегала по лесу с возгласом: " Чужак идёт! Чужак идёт! " Он сразу притаился, наблюдая издалека. Кто же это такой? И чего ему нужно в лесу? Березка шепнула :"Убей" Дуб подсказал:"Заплутай" И только одна ворона сказала :"Проверь!" И тогда Джисок двинулся в путь. Он давно не помнит как и сам выглядит, лесное убранство не наградило его битым зеркалом чтобы на всякий раз ужаснуться человекоподоьности. Но он не струсил, все равно пошёл и увидел там его: рыжего парнишку, крепкий с виду, и ходит с какой-то маленькой пластиковой коробкой с надписью "Sony". Джисок подумал, вот же дуралей, ходит с мусором на теле и не выбрасывает. И тут же слепнет. Долго не может понять - моргает глазками, туда-сюда глядит и тут все проясняется: коробочка делает еще какие-то характерные щелчки и другие участки леса тоже озаряет белым пламенем! Джисок испуган. Выглядывает из-за деревья прямо на поляну, где улегся малец и не отводит взгляда, смотрит так внимательно, изучает каждый шаг, будто этот парень действительно может сделать что похуже чем фотография закатного леса. И вот замечает, парень то заплутал. Дуб начал добротно хохотать, наблюдая за всем этим дальше, а Джисоку не по себе. Не хочет он быть злым фавном, не его это стихия. Нужно ведь что-то с этим делать? И вот начинает темнеть, рыженький парень капается в карманах широких синих джинс и смотрит так растерянно. Что-то потерял. По взгляду видно - начинает паниковать, присаживаясь у корней могучих деревьев и хныкая. И вот тогда то Джисок начинает действовать, чувствовая как тело становится всё более осязаемым. Подбирает с земли непонятную вещицу, неловко перекидывает из руки в руку и та тоже начинает светить! Парень под деревом дёрнулся, приметив это и посмотрел прямо в джисоково лицо, подскакивая ему навстречу:" Спасибо! Спасибо, что нашли! " - А Джисок не может ничего ответить. Он за сотню минувших лет в лесу совсем забыл как говорят люди без шелеста деревьев, переката грома и прочего прочего. Джи лишь покачал головой, чувствуя жжение в горле перед тем как выдавить из себя согласие, угукнуть. Парниша улыбается ему и совсем по-кошачьи, как мама когда была живой! Он берёт за руки Джисока, чувствуя холодок от ненастоящего тела, глядит таким забавным взглядом и говорит:" Веди" Тогда, возможно, впервые за минувшее столетие Джисок вышел из леса, ощущая как горит ладонь от чужого тепла и совсем неприятно скрипит горло при попытке разговориться. Он оглядывает парня с ног до головы, или до куда получается, ведь тот оказался выше, и вдруг выдаёт: - Джисок.. - Смотрит через плечо на лес, чтобы быть уверенным в сказанном. Точно ли его так зовут? Деревья прошелестели. Да. Вроде бы Джисок. Незнакомец задумчиво смотрит куда-то вдаль, а потом ойкает, словно забылся: - Прости, я засмотрелся на деревья! - Он часто моргает, извиняясь за случившееся - Я - Ким Чонсу, приехал на лето к бабушке, - Делает паузу, растягивая букву "и" как резиновые трубы, - Я здесь так устал! И снова хнычет. Джисок же хмыкает и начинает хихикать. Чего же плакать, когда в этом прекрасном мире есть столько всего чудесного? Сколько загадок только один лес стоит, Джи уж точно знает! Он здесь родился. И Чонсу тоже начинает хихикать и обиженно произносить: - Чего смешного? Тут так скучно, ни одного нормального человека, даже.. - Он замолкает на секунду. - Хей, стой.. - Смотрит и светит фонариком в Джисока - А почему я тебя в посёлке никогда не видел? Ты что, и правда здесь живешь? И Джисок сдаётся, удивляясь как ловко Чонсу его раскусил. Качает головой знак согласия и тот вдруг улыбается: - Хочешь дружить со мной? И тогда то эти слова и стали началом конца. Уведённый домой потеряшка каждый день ходил обратно в лес к Джисоку, порой щелкал на свою странную коробочку, приносил много-много сладостей и что-то говорил на невербальном языке. Касался горячими руками чужих холодных плеч, пока слушал Джисоковы рассказы о далеких звёздах и лесных мирах. Долго-долго смотрел с ним на небеса и пел ему о прекрасном сне. И правда-таки уснул однажды вместе с Джисоком на пустой поляне, около оврага. Мягкая трава обнимала, мамин голос все еще шептал из великого дерева что-то хорошее, но Джи совсем не слушал, сердце в первый раз стучало как живое, как другое такое же. Совсем как у Чонсу! Особенно когда он включал ему диковинные вещи - песни, и все такие добрые! И лились они прямо из объёмного пластикового шара, потом Чонсу пояснил, что это магнитофон кассетный, бабушкин подарок для любимого внука. Тогда он конечно последнюю часть диалога проговорил со смущением, ведь негоже такие вещи говорить всем. Особенно что тебя кто-то любит. Казалось это для Чонсу крайней дикостью. Правда, Чонсу и сам всегда говорил, что любит Джисока. По-дружески. И редко краснел, ведь Джи на это совсем не реагировал. Наверное, и к лучшему. Хотя оставшись с природой наедине цветочки ему напели, что воздухе летает любовь. Глупая, совсем непонятная Джисоку. Человеческая. И совсем безмятежно искренняя. Он сделал серьезное лицо, когда августовское солнце прижарило спину: - Любовь? В самом деле, что ли? Джи лежал на животе и задал вопрос цветочкам и те согласно качнули стебельком. - Не может быть! Вот досада. - Но вы же цветы, что вы знаете о человеческой любви? Они ему всё и поведали, что есть у людей в глазах мечтательность и глупая улыбка, когда они рвут цветы. Они все время смеются и дарят их друг другу, как что-то прекрасное. И Джисок всё вспомнил. Чонсу сорвал такой один. И подарил его ему. Сознание ударило по голове очень и очень больно. Джисок знал, что его существование не доказано ничем из того, чем интересуется Чонсу. Наука никогда не докажет связь столетней истории и деревенского мальчишки на опушке леса. Но Джисок живет и всё меняется. Поменялся и Чонсу. Добрый мальчишка со странными побрякушками перестал к нему ходить, забыв скоро и имя лесного фавна, которого он встретил в начале лета. Забыл, что полюбил его когда-то давно. Но Джисок не забыл. В середине августа, Чонсу в последний раз приходил к нему. Наверное, чтобы попрощаться. Джисок уж точно не знает, зачем так делать. Если уходишь - уходи навсегда. Только в эту встречу всё было по-другому: Они не гуляли по опушке, Чонсу не слушал его рассказов, а Джисок не чувствовал живое сердце. В этот, последний раз, Чонсу снова потерялся. Снова повторил тот день первой встречи. Джи опять к нему подошёл, снова завертелась шарманка былой любви и тогда то Чонсу не выдержал. Признался. Молчание. И Джисок его поцеловал. Больно, терпко, приятно, необходимо, нужно. Он поцеловал его. И нарушил главный лесной закон. Весь лес смотрел за ними. Голос матери больше не шептал. Голос старшины больше не говорил. Джисок остался один. Он нарушил всё. Всё, что только можно. Не может быть любви между духом и человеком. Овраг громко зарычал, призывая фавна обратно. Джисок цеплялся за траву руками, Чонсу пытался ухватиться за него, ветер хлыстал нещадно ветками, подгоняя спрынгуть вниз человека вместе с духом. Чонсу в последний раз произносит:" Люблю", как когда говорил о звездах, магических созданиях и собаках. Но сейчас он громко заявляет о любви к нему, Джисоку.  Поднимается и без того страшная буря разрастается, вечер все быстрее перетекает в ночь, захваченный грозой и бесконечным ливнем. Джисок отвечает :" Я тоже!" - и плачет, чувствуя как кандалы невидимого закона захватывают всё сильнее. А потом стихло всё. Утром родители Чонсу искали его, когда бабуля испуганным голосом рассказывала что он не пришёл домой. И поиски продолжались долго. Тело нашли только по осени, растерзанное, оно лежало на дне оврага. Он умер, но с ним был он - его фавн.