Власть дракона

Нёвиллет терпеть не мог жару. Водяной дракон под солнечными лучами будто бы иссыхал и чуть уменьшался. И жажда, столь часто мучившая его, летом становилась совсем уж невыносимой. В жаркую погоду ничто и никто не могло заставить Нёвиллета покинуть прохладные каменные стены дворца Мермония. Ничто и никто, кроме… — Господин юдекс! Долго будете там стоять? Загорелая кожа, испещренная тонкими бугристыми росчерками шрамов. Широкая спина, крепкая тонкая талия и поджарые ягодицы, обтянутые светлыми хлопковыми брюками. Одним архонтам ведомо, когда у них с Ризли был совместный выходной последний раз. Но, один раз нарушив правила и дав отгул самому себе, стало сложнее держать себя в узде жестких рамок. Особенно, когда герцог нахально заявился в его кабинет, и объявил, что не уйдет оттуда без верховного юдекса. А Ризли порой отказать было довольно сложно. — Герцог, я был бы очень признателен вам, если бы вы оставили попытки заманить меня в воду. — Не оставлю, — звучный голос раздался над самым ухом. — Мы слишком долго добирались в это уютное место, чтобы не воспользоваться его преимуществами. — Я предпочитаю не находиться под палящими лучами солнца… — Ну же, Нёвиллет, — его руку крепко сжали, переплетая пальцы, — не ворчи. Я так давно хотел искупаться с тобой. Им пришлось довольно долго добираться по извилистым горным дорогам на север Фонтейна, трясясь в карете, чтобы найти этот тихий и безумно красивый уголок дикой природы, с цветущими горными лугами и кристально-чистым озером. Будь сейчас ночь, Нёвиллет нырнул бы, не раздумывая, и сам бы не вылез из воды, несмотря на уговоры. Но от солнца не защищала даже плотная рубашка с длинным рукавом, а кожа на открытых местах уже начинала зудеть, покрываясь загрубевшей спасительной чешуей. Водяные драконы — создания темноты и холода. Взращенные на морском дне, куда не проникает даже слабый луч света. Но сотни лет, проведенные на поверхности среди людей оставили свой неизгладимый отпечаток на верховном юдексе, однако в редкие моменты настоящая сущность ненароком прорывалась наружу. -Ты не воспринимаешь слово «нет», не так ли? — вздохнув, Нёвиллет укоризненно покачал головой и лишь глубже пересел под тень от дерева. Невинный взгляд ясных глаз сводил к нулю попытки сопротивляться, но переспорить юдекса тоже было задачей не из легких. — Я очень ценю время проведенное вместе с тобой, Ризли. Но я предпочел бы любоваться тобой из тени. — Как хищник, выслеживающий свою добычу? — Возможно. Ризли недовольно фыркнул и упал на траву рядом. Обхватил рукой за плечи, привлек к себе. Крепкий и горячий, несмотря на владение крио-глазом бога, он скорее напоминал собой спящий вулкан, чем глыбу льда. От его тела исходил иной, приятный жар, от которого плавилась не физическая оболочка, но мысли. И во всегда спокойном юдексе просыпались отнюдь не спокойные желания. Ризли притягивал к себе взгляд. Своенравный, едкий и непокорный. Им хотелось обладать. Усилием воли подавив бушующие внутри эмоции, Нёвиллет склонил голову на чужое плечо. Влажные капли пота коснулись виска, от Ризли пахло насышенно и терпко. — Если я сейчас пойду в озеро один, ты будешь мне должен. — Что же ты хочешь? — Пока не знаю. Но я обязательно что-нибудь придумаю и, поверь, тебе не понравится. — Играете с огнем, господин герцог, — Нёвиллет улыбнулся, чувствуя, как объятие стало крепче. — Если ваша просьба окажется выходящей за рамки, я могу привлечь вас к ответственности. — Если судить меня будешь ты, то я согласен. — Опрометчивое решение. С Ризли было всегда приятно находиться рядом, хоть такая возможность представлялась им не так уж и часто. Он подступался медленно, но неотвратимо и, в конце-концов, на его откровенные ухаживания стало невозможно закрывать глаза. Как лавина, вначале едва ползущая с вершины горы, в конце обрушивается яростной массой из снега и льда. Так и их отношения с Ризли из простого формального общения переросли в нечто куда большее, что будило все спящие эмоции, что пробуждало настоящую сущность Нёвиллета. Он и сам не заметил, как глухо и утробно зарычал, прижимаясь к герцогу, и как подозрительно сузились глаза последнего. Рядом с ним дракон всегда рвался наружу. Солнце лишь усугубляло ситуацию. И пока Нёвиллет размышлял, не стоит ли поддаться уговорам, и просто провести большую часть времени на глубине озера, Ризли поднялся, оставив быстрый поцелуй на его губах. Смотрел при этом, правда, столь укоризненно, что на дне драконьей души зашевелилось нечто похожее на муки совести. — Мне просто не хочется терять ни минуты времени, которое я урвал для нас с тобой. — Заявившись ко мне в кабинет, буквально силой заставив написать приказ и поставить под ним подпись. — Именно. А как иначе заставить тебя хоть на несколько часов отложить свои бумаги. Только силой. И весело подмигнул. Совершенно несносный. Нёвиллет порой думал, что ему очень не хватало дней, когда он может побыть наедине с самим собой. Или наедине с Ризли. После знаменательного путешествия в Ли Юэ, окончившегося провалом поисков гео-дракона, Нёвиллет осознал одну простую вещь — для чего людям необходим отдых. Смена места, смена деятельности, время, проведенное с тем, кто тебе дорог… Каждый год приносил с собой нечто новое. Верховный юдекс все больше становился похожим на человека не только внешне, но и внутренне. И сейчас, наблюдая за тем, как Ризли выныривает на поверхность или загребает мощными взмахами рук воду, он чувствовал нечто похожее на умиротворение. Дворец Мермония сейчас в надежных руках мелюзин. Всего один день, вернее, его часть. Он одновременно и корил себя за отсутствие, и наслаждался возможностью быть с Ризли наедине. Сложная гамма человеческих чувств, от которой вскоре неприятно заныло в висках. Прислонившись к прохладному стволу дерева, Нёвиллет достал из дорожной сумки флягу с водой и сделал несколько глотков. И не смог сдержать усмешки — использовать крио-глаз бога для того, чтобы поддерживать воду нужной температуры, им с герцогом еще не приходилось. Вкус свежести и свободы, ветра, поймавшего белый пух одуванчиков, уносящий их в небо. Вода из Монштадта прекрасно утоляла жаджу, оседала на языке простором и зеленью степей. Нёвиллет каждый раз укоризненно качал головой, когда Ризли вновь и вновь путал источники воды, никогда не угадывая. В дорожной сумке лежало еще несколько фляг, но проверять их содержимое юдекс не стал. Зачем так много вариантов, если есть один самый лучший. С этими мыслями он смотрел на выходящего на берег Ризли. Подойдя, тот обдал его веером водяных брызг. Несколько капель попали на губы и Нёвиллет неосознанно облизал их длинным языком. — Как все прошло? — Не будь ты сильнее меня, схватил бы в охапку и скинул в озеро. Вода потрясающая! — Рад, что ты оценил, — юдекс улыбнулся уголком губ. — Но вследующий раз ты можешь попробовать «схватить в охапку», как ты выразился. Самому интересно, чем это может кончиться. — Тем, что ты обовьешь меня хвостом и утопишь в водах? — Полно, Ризли. Я бы никогда так не поступил. Герцог, уловив теплоту в голосе, моментально расслабился, потянулся, разминая мышцы. Заметив флягу в руках Нёвиллета, вопросительно взглянул и, получив утвердительный кивок, жадно осушил ее. — Как тебе вода, пришлась по вкусу? — Очень. Жажду утоляет просто отлично, она такая… Особенно свежая что ли. Специально для пустыни, из Сумеру, я прав? — Почти, — сухо отозвался Нёвиллет, забрав и кинув пустой кожаный сосуд обратно в сумку. — Всего-то ошибся на половину Тейвата. — О, прости, пожалуйста, — Ризли потер переносицу пальцами, и полушутя опустился перед Нёвиллетом на колени. — Когда-нибудь я обязательно научусь правильно их различать, только не списывай меня со счетов. — Хорошо, я подумаю. Капли воды на загоревшей коже притягивали взгляд. Они собирались во впадинке у ключицы, задерживались там и, наполнив, стекали вниз по груди. И так раз за разом, натекали с мокрых волос и шеи — завораживающее зрелище. С трудом Нёвиллет смог отвести глаза. — Ты… У тебя было время подумать о том, что бы ты хотел получить взамен моей компании в озере. — Точно! — Ризли вновь устроился рядом, касаясь разгоряченным бедром, и принялся копаться в дорожной сумке. — Ты должен попробовать одну вещь. Быть может, даже выпить, посмотрим по обстоятельствам. — Герцог, позволь напомнить, что я пью только воду. — Да-да, я помню… — пробормотав в ответ, Ризли выудил со дна сумки запечатанную флягу и открутил крышку. — Предлагаю пари. У нас будет по одному сосуду, кто сможет выпить первым, будет победителем и… Опять же, посмотрим по обстоятельствам. — Господин герцог, вы что, ребенок? — Нёвиллет смотрел удивленно, совершенно не понимая, что происходит. — Ничуть. Просто мне никак не представлялось возможности проверить одну занимательную вещь. Хотя я более чем уверен, что ты проиграешь, не в обиду тебе. Он что?.. Проиграет? Решительно забрав сосуд с непонятной жидкостью, Нёвиллет сделал глоток и закашлялся. Огненная жидкость обожгла горло, подобно лаве потекла внутрь, посылая мощный импульс по нервным окончаниям. Солнце в небе показалось не более чем игрушечным шариком, совершенно незначительным и безопасным. Ризли смотрел и улыбался, глядя, как расширяются и темнеют глаза юдекса. — Что… Что ты мне дал? — Огненная вода из Натлана, господин юдекс. С примесью нектара туманных цветков, если не ошибаюсь, чтобы совсем уж не сожгла изнутри. — Ты подсунул мне алкоголь? — рука с такой силой сжала флягу, что заострившиеся ногти, казалось, были готовы вспороть кожаный сосуд. Этот несносный герцог решил подшутить над ним?! В горле зарождался глухой угрожающий рык. Ризли, ничуть не раскаиваясь, осторожно погладил его по плечу, коснулся губами светлых волос. Мягко, успокаивающе. Что совсем не вязалось с недавним развязным поведением. — Нёвиллет, — нежный поцелуй в лоб, — ты всегда аккуратен и собран. Всегда следуешь правилам. Хоть я и знаю тебя не один десяток лет, даже став ближе, я никогда не видел, чтобы ты отступал от правил хотя бы на шаг. — На то есть причины. Если ты не забыл, я верховный судья Фонтейна, кому, как не мне, являться олицетворением слова «закон». — Поэтому сегодня я играю по твоим правилам. Ты пьешь только воду, а в этих сосудах тоже вода. — Огненная, Ризли. Я… никогда не пил алкоголь, и не ручаюсь за последствия. В чужих глазах вновь промелькнул бесовский озорной огонек. Если управляющий крепости Меропид что и вбил себе в голову — ни за что не отступится. В этом они были похожи. И эта черта Ризли Нёвиллету откровенно нравилась. — Все, что попросишь, — выдохнул герцог в самые губы, явно намекая на итог соревнования. Верховный юдекс никогда не поддавался уговорам. Не отступал от правил. Был суров и непреклонен. Но сейчас в закрытой от ветров горной долине одуряюще пахло полевыми цветами и травами. От озера тянуло спасительной прохладой. Капля пота стекла по виску Ризли, оставляя влажную дорожку. Он был невероятно красив именно сейчас, обнаженный по пояс, с мокрыми, зачесанными назад, волосами, и с усмешкой на губах. Нёвиллет не сдавался. Он всего лишь принял правила игры. Притянув не сопротивляющегося Ризли к себе, он какое-то время неотрывно смотрел ему в глаза, а потом сделал следующий глоток. Мир вокруг дрогнул, но в следующую секунду обрел поразительную резкость. — И потом рыба натягивает леску, я быстро встаю следом, она тянет сильнее и… Нёвиллет, иди ближе, вот сюда. И я, как полный кретин, падаю за ней в реку, представляешь? — Герцог, смею заметить, что на той рыбалке мы были вместе. — Да? Прошу прощения, запамятовал, — Ризли, смеясь, потер шею, размазывая по коже пот и травинки. Он был совершенно расслаблен, смеялся невпопад и едва стоял на ногах. Нёвиллет чувствовал себя… обычно. Но мир вокруг казался более ярким, все звуки — оглушающими, обоняние обострилось. Извечный самоконтроль давал сбой, и полупустую флягу сейчас обхватывала когтистая рука, до локтей покрытая жесткой синеватой чешуей. Ризли не обращал на это ни малейшего внимания, лишь коротко облизывал губы, стоило взгляду упасть на изменившиеся пальцы. А в остальном все было как всегда. — Это нечестно, Нёвиллет, — герцог пихнул его в плечо и пьяно навалился всем весом, жарко утыкаясь лицом в шею. — Это же, архонт меня раздери, огненная вода. Почему ты сидишь сейчас, будто на званом приеме? — Неправда, — низким изменившимся голосом ответил Нёвиллет, убирая с чужого лба слипшиеся пряди. — Я… чувствую покалывание в кончиках пальцев. Но герцог уже не слышал его. Привалившись к Нёвиллету, он, размеренно дыша, крепко спал. Солнце, наконец, заходило за горизонт. Собственное сердце оглушающе грохотало в висках, а отражение в спокойной глади озера говорило само за себя — не стоило поддаваться на уговоры герцога и пить алкоголь. Натлан — земля драконов. И именно дракон сейчас смотрел на него из воды. Тело деформировалось — сохраняя человеческие очертания, руки и ноги превратились в звериные лапы. Кожа под чешуей зудела, требовала мягкого касания воды. Со вздохом потрогав плотные кожаные наросты у шеи, Нёвиллет развернулся к берегу. Длинный чешуйчатых хвост, мазнув по поверхности озера, поднял целую тучу блестящих брызг. Пока яд алкоголя не выведется из крови, о возвращении в город не могло идти и речи. Полу-зверь и герцог оказались заперты в горной долине благодаря поистине фантастическим обстоятельствам. Нёвиллет одновременно и злился, и в то же время он не мог подавить собственный интерес к происходящему. Раздражающая, но занимательная реакция тела. Очередное доказательство тому, что от правил лучше не отступать. Со стороны раскидистого дерева послышался стон, и Ризли, потерянно озираясь по сторонам, сел, держась рукой за лоб. И встретившись глазами с Нёвиллетом, потрясенно замер. — Дьявол… напился до галлюцинаций. — Вы меня разочаровываете, герцог. Мало того, что позорно проиграли в навязанном вами пари, так еще и не в состоянии отличить реальность от вымысла. — А нет, ты определенно Нёвиллет, — поморщившись как от зубной боли, пробормотал Ризли, — кто еще в целом мире может быть столь занудным. — Не могу решить, мне стоит оскорбиться или проигнорировать? — в несколько быстрых шагов достигнув герцога, Нёвиллет аккуратно схватил того за плечо, стараясь не причинить вреда когтями. — Ты… что ты собираешься делать? — Пойдем. И тишину спокойного вечера нарушили громкие ругательства Ризли, бесцеремонно закинутого в озеро. Нёвиллет с усмешкой наблюдал за тем, как герцог моментально трезвеет и вздрагивает от контакта с холодной водой. На фоне заходящего солнца он был особенно прекрасен, даже таким: растрепанным, мокрым, заспанным и проигравшим. Чувство даже столь сомнительной победы приятно грело драконью душу. Ризли, отфыркиваясь, нырнул несколько раз в озеро, и, загребая руками воду, поплыл к берегу. И чем ближе он приближался, тем яснее в мозгу Нёвиллета вырисовывалась вполне определенная картина. Безрассудная настолько, насколько и манящая. Но о таком определенно стоит спрашивать разрешения, даже у герцога… Тем более у герцога. Поэтому он, чинно скрестив у груди лапы, наблюдал за своим возлюбленным. Тот вскоре выбрался на сушу, пошатываясь, и с благодарностью привалился к плечу Нёвиллета, нимало не смущаясь видом последнего. — Мы съели все рыбные шашлычки? — Полагаю, что да, — юдекс приподнял бровь от неожиданного вопроса. — По крайней мере, именно ты вытряхивал из сумки свертки, жалуясь на себя, что мало заготовил. — Хоть убей, не вспомню. Нёвиллет… — и дождавшись кивка, Ризли покаянно продолжил, — прости. Никогда больше не соглашайся на мои глупые затеи. Не знаю, что на меня нашло. — Пожалуй, мне тоже стоит извиниться. Конечно, я не знал, как именно подействует огненная вода, но моя интуиция предостерегала от подобного опыта. Как видишь, не зря. Получается, из-за меня мы застряли здесь на неопределенный срок. Он с сомнением уставился на мощные кисти, каждый палец которых заканчивался длинным, похожим на нож, когтем. Разошедшаяся по швам хлопковая рубашка сиротливо валялась под деревом, и теперь в закатных сумерках на месте бледной кожи темнел покрытый чешуей и загрубевшими пластинами торс, делая Нёвиллета куда большим по размеру. — У тебя хвост, — буднично сообщил Ризли, — и рога. — Знаю. — Ты красивый. Нёвиллет повернул голову, с улыбкой воззрившись на герцога. Тот смотрел замутненным после сна взглядом, но в нем сквозило неприкрытое восхищение. — Знал бы, что огненная вода подействует именно так… Нёвиллет, я разрываюсь между желанием сказать «никогда бы не предложил ее тебе» и «дал бы еще раньше». — Какой из этих вариантов правдив, господин герцог? — Оба. Но один характеризует меня далеко не с лучшей стороны. — Тогда сочту за комплимент, — он как можно мягче поддел чужой подбородок кожистыми пальцами, вглядываясь в прозрачные, как горный лед, глаза. — Неужели герцог меня ничуть не боится? — Я бы сказал, что ты вызываешь во мне эмоции иного рода. Но, признаться, я предполагал, что когда-нибудь увижу нечто такое. Ведь это и был твой маленький секрет, не так ли? — Глава крепости Меропид проницателен, как всегда. Ты видишь перед собой гидро-дракона. Не такого, каким я был пять столетий назад. Это изменённая форма благодаря жизни в человеческом теле. А сейчас — результат потери контроля над собой. — Тебя это ничуть не портит. Даже, наоборот, я бы сказал… Глаза Нёвиллета мерцали во мраке холодным золотом, а обсидианово-черные зрачки затягивали в свою глубину. Опасные, змеиные, безумно привлекательные глаза. Если бы кто-то сказал Ризли, что он когда-нибудь сможет узреть в своей жизни живого дракона, то герцог бы лишь рассмеялся. Мечты на то и мечты, чтобы всегда оставаться чем-то эфемерным и недосягаемым. Но его мечта сейчас находилась совсем рядом, осторожно придерживая от падения и завладев всем вниманием Ризли. Каждая клетка его тела, по ощущениям, тянулась к Нёвиллету. И этому оказалось очень трудно сопротивляться. Он положил свою ладонь на когтистую драконью лапу, мягко поглаживая, поражаясь ощущению чужеродной кожи под своей рукой. Касаться дракона… оказалось приятно. И ничуть не страшно. Даже несмотря на острую сталь когтей и клыки, что чуть выглядывали под верхней губой, влажно поблескивая. Это все еще был его Нёвиллет. Тот Нёвиллет, который сухо здоровался с ним в своем кабинете, пряча улыбку за кипами бумаг. Тот Нёвиллет, который бережно обнимал его после проведенной совместно ночи. Тот самый, кто оставлял темные засосы на ключицах и внутренней стороне бедер. Низ живота резко подвело, будто туда плеснули огненной водой, и острое возбуждение разъедало внутренности. А новый облик своего возлюбленного только сильнее разжигал любопытство. И заставлял задаваться вопросом — как далеко они смогут сегодня зайти? И согласится ли юдекс на столь дерзкий эксперимент. Дракон, будто почуяв что-то, хрипло выдохнул, и у Ризли чуть не подкосились колени от едва слышного рокота в чужой глотке. — Ризли, ты не окончил фразу. Считаешь, что мне идет этот облик? — Определенно. Я бы не хотел, чтобы ты слишком быстро превратился обратно в человека. Хотя бы на одну ночь… И тогда я могу умереть счастливым. — Мы спасали Фонтейн не для того, чтобы ты здесь и сейчас разглагольствовал о своей смерти, — юдекс недовольно махнул хвостом, подняв в воздух кучу мелких камней и пыли. Дракону невероятно льстило восхищение. А желание, исходящее от герцога, пьянило похлеще подводных сокровищ и сундуков с потемневшими от времени золотыми монетами. Целую ночь их никто не потревожит. И только звезды будут безмолвными свидетелями происходящему. Здравый смысл еще удерживал от опрометчивых поступков, но с каждым касанием к чужой кожи, с каждым вдохом чужого запаха, держать себя в руках становилось все сложнее. И окончательно Нёвиллет сдался, когда Ризли со вздохом привалился к нему, провел ладонями по оголенному торсу и легко тронул губами чешую на щеках. Повел носом по ней, щекоча дыханием, коснулся заостренных ушей, крепких костяных рогов. Трогал с таким рвением, будто был путешественником в пустыне, дорвавшимся до воды. Вода. Чувствуя, как внутреннее желание пробуждает еще большую жажду, Нёвиллет играючи подхватил Ризли на руки, и опустил только у кромки озера. Чужие ноги омывали спокойные воды, а сам юдекс опустился рядом, улегшись на живот и положив подбородок на скрещенные руки. Он жаждал Ризли, и в то же время боялся причинить ему боль. Оттого медлил, давая герцогу сполна насладиться своим видом, и теша драконье самолюбие. — Не думал, что смогу почувствовать себя юной девой, которую будут носить на руках, — издав нервный смешок, Ризли обхватил юдекса за шею, целуя заостренное ухо и чувствуя, как теплеет под губами кожа. — К счастью, ты не похож ни на юную деву, ни на принцессу, которых по слухам принято спасать из лап дракона. И, признаться, я этому рад. — Меня никогда не таскали на руках, Нёвиллет. — Всего лишь пользуюсь… преимуществами размера. Точно так, как ты привык пользоваться наручниками, стоит захлопнуться двери спальни. — Теперь я буду думать о том, каково это — сковать дракона, — ухмыльнувшись, Ризли прижался сильнее, сильнее ощущая рельефы драконьего тела. — Я бы не советовал, — издав утробное хриплое рычание, Нёвиллет сдался. Впечатав собой герцога, он прижал его к земле, пробуя осторожно целовать. Заостренные клыки царапали кожу, и очень скоро герцог рвано дышал, от смеси боли и адреналина, то отстраняясь, то вжимаясь очередным чувственным поцелуем. Они целовались медленно и вдумчиво, и в то же время получалось неаккуратно и мокро. Высунув кончик языка, Ризли на пробу лизнул драконьи клыки — опрометчивое решение, и был тут же припечатан, буквально вдавлен в прибрежный песок. Чужой длинный язык скользнул внутрь, оглаживая небо, вылизал щеки изнутри и проник глубже. Тошнотворно-глубоко. Сладко. Герцог забился в объятиях дракона, от нехватки воздуха. Судорожно сжимающееся горло хотело вытолкнуть чужой язык, но Нёвиллет держал крепко. И целовал со всей отдачей, полу прикрыв глаза, наслаждаясь своим сокровищем в облике герцога. Привкус алкоголя и специй перемешивался со вкусом самого Ризли. Его хотелось брать всего, глубоко и жадно, не оставив остальному миру ни малейшей возможности созерцать его. Драконы — страшные собственники. Столетиями подавляемая привычка сейчас обретала власть над Нёвиллетом, заставляя целовать все более рьяно, сжимать до боли… Опомнился он лишь тогда, когда Ризли издал придушенный стон, и его глаза закатились. Заставив себя отстраниться, Нёвиллет, тяжело дыша, устроился на чужой груди, слушая бешеный ритм сердца. Оно билось в грудной клетке испуганной птицей, и на мгновение юдекс испытал жгучий стыд. — Ты… нечто, — кое-как отдышавшись, прошептал Ризли, впутывая пальцы в длинные белоснежные волосы. Рога на голове отливали синевой, были крепкими и гладкими, и прикосновение к ним ощущалось одним чистым удовольствием. И даже тот факт, что недавно он чуть не задохнулся, сейчас мало его волновал. Дракон, ворча, приподнял голову: — Как и ты, многоуважаемый герцог. Мне бы хотелось хоть немного контролировать себя. Потому что рядом с тобой это становится невозможно, а в нынешнем облике… довольно опасно. — Бояться рисков — не встречаться с верховным юдексом Фонтейна, — усмехнувшись, Ризли поцеловал оголенное плечо, покрытое костяной пластиной. И уже посерьезнев, добавил. — Нёвиллет, пожалуйста. Я не хочу упускать такой шанс. — Желаешь, чтобы тобой обладал дракон? На мгновение смутившись, герцог все же согласно кивнул. — Я видел в сумке кое-что… Ризли, тебе стоило сразу сказать, что ты ждал от сегодняшней ночи. — Тогда бы ты поехал со мной без раздумий? — Тогда бы тебе, возможно, не пришлось меня уговаривать так долго. — Учту на будущее, — расхохотавшись, Ризли прижался влажным поцелуем к чужим губам, — а сейчас, если ты не возражаешь, я избавлю себя от одежды. Терпеть не могу мокрые тряпки. — Не возражаю. Без них ты выглядишь еще лучше. Нёвиллет задумчиво наблюдал за резкими движениями герцога, в которых сквозили нетерпение и неуверенность. Легкая дрожь в пальцах выдавала его с головой. Завязки на брюках не поддавались, и вскоре Ризли плюнул — рванул от себя, скинул ненужную сейчас одежду на берег. С бельем он обошёлся проще — пара движений, и вот уже юдексу пришлось прикусить губу до боли. Потому что вид стройных ног, с темными следами недавних укусов на бёдрах, окончательно заворожил его. Положив огромную ладонь на бедро, он слегка сжал, наслаждаясь мягкостью кожи. Сетка шрамов покрывала его тело, как дороги карту — их можно было изучать часами. Руками, губами, языком. Самые большие шрамы, те, что на горле, косыми росчерками уходили по груди вниз. Их касаться было особенно приятно — темно-розовая кожа бугрилась под пальцами, и довольно скоро Ризли всегда начинал учащенно дышать, не в силах противиться смущающей ласке. — Вижу, ты вполне серьезен в своих намерениях, — он взглядом указал на затвердевший член, аккуратно прикоснулся к нему пальцем, потер чувствительную головку. Даже если у Ризли и был заготовлен достойный ответ — герцог капитулировал. Захлебнувшись душным вечерним воздухом, он судорожно сжал чужое запястье, не позволяя отстраниться. — Не думал, что в такой момент у тебя проснется чувство юмора, — прошипел он, вздрагивая он чувствительных касаний и непроизвольно подаваясь бёдрами навстречу. — Ты вообще видел себя со стороны? От тебя настолько каменный стояк, что даже гео-архонт позавидует. — Не упоминай имя того, кто побоялся даже на глаза мне показаться, — раздраженно хмыкнув, Невилет притянул герцога к себе на грудь, удобно укладывая его. Длинные волосы разметались по земле, в них запутался мелкий мусор и песок вперемешку с илом. Озерная вода умиротворяюще ласкала задние лапы и хвост, но прикосновения Ризли ощущались куда приятнее. Тот, с шальным блеском в глазах, трогал везде, куда мог дотянуться. Целовал беззащитное горло, едва ли не кусая, вжимался бедрами, потирался бесстыдно. Чужой член раз за разом проходился по кожистому животу дракона, пачкая смазкой, заставляя крепко сжимать зубы. Потому что хотелось всего и сразу. Овладеть Ризли и спереди и сзади, совершить невозможное — растянуть его до предела, чтобы сразу два члена вошли в растянутое отверстие, и в то же время трахать его глотку языком. В глазах темнело, и сознание мутилось, с каждым поцелуем, с каждым неосторожным касанием сила воли таяла. — Не сдерживайся, Нёвиллет, — жарко прошептал герцог в самое ухо, и дракона до кончика хвоста прошибло крупной дрожью. — Если мы не будем сдерживаться, тебе придется провести в палате Сиджвин как минимум неделю. И ты будешь сам объяснять ей, по какой причине ты оказался в столь плачевном состоянии. — Мне кажется, ты слишком осторожничаешь. Я довольно креп…ох. Приподняв бровь, Нёвиллет с выразительным оскалом воззрился на Ризли. А тот, в свою очередь, не сводил взгляд с двух больших синеватых членов, показавшихся их кожистых складок. Рука герцога так и замерла, не решаясь ни отстраниться, ни продолжить движение. — Я не знал, что у тебя… О, святые архонты, такие… Восхитительно. — Прошу прощения, но, сколько бы я ни имел тебя сзади, позволь воздержаться от подобного эксперимента. Не все сразу, герцог. Имей терпение. — Звучит довольно двусмысленно… С трудом собирая жалкие крохи самообладания, Ризли с вожделением коснулся драконьих членов. Сжать оба в кулаке не получилось, оттого пришлось ласкать их по очереди. В сгустившихся сумерках они четко выделялись — синяя кожа с темными витиеватыми венами. От одного взгляда на них дыхание учащалось, а собственный член болезненно прижался к бедру. Герцог не мог понять, чего же он хочет больше — дотронуться губами, взять в рот или чтобы его медленно, но настойчиво брали сзади, утыкая лицом во влажный песок. Из членов Нёвиллета густо сочилась смазка с терпким, приятным запахом. От этого или же от остатков огненной воды в его организме, кружилась голова, а во рту пересыхало. Ризли сам потянулся за поцелуем, призывно приоткрыв губы. И лишь восторженно выдохнул, когда оказался запечатан чужим мокрым языком. Он слепо гладил Нёвиллета, его грудь и бедра; чешуйчатая кожа под пальцами нагревалась, болезненно колола, стоило в нее вжаться слишком уж откровенно. Перед глазами плясали синие круги, хотелось больше, намного больше. И когда на его бедра легла когтистая рука, недвусмысленно сжав и оттянув ягодицу в сторону, он понял, что готов кончить от одного слишком откровенного касания. — Ризли… Герцог, ты слышишь меня? — шепот Нёвиллета больше походил на утробное рычание, ввинчивающееся в его сознание. — Прошу тебя, повернись. И речи быть не может, чтобы я растягивал тебя пальцами — я порву все твои внутренности. — В следующий раз… Следует позаботиться об этом заранее. — Не волнуйся. К счастью, в моем распоряжении не только руки. Толкнув Ризли к воде, он подхватил его под талию, бережно ставя на колени. Проследить дорожку вдоль позвоночника поцелуями — особое удовольствие. Прихватить клыками загривок, заставляя герцога сдавленно стонать — еще лучше. Вдавить пальцы в ямочки на пояснице, лизнуть росчерки шрамов, а после — обхватить чужие бедра, резко разведя в стороны. Нёвиллет наслаждался — чужим сбившимся дыханием, испариной на коже герцога, его явным возбуждением. Целуя чужие ягодицы, юдекс на пробу мазнул языком, и Ризли дернулся, сдавленно охнув. — Только не говори… — Хорошо, озвучивать не буду, — послушно согласился дракон, касаясь губами ануса, и влажно проводя по нему языком. Если бы они были не одни на многие мили вокруг, то на столь чувственный стон сбежалась бы вся округа. Ризли уронил голову на скрещенные руки, дышал часто-часто, пока драконий язык медленно вталкивался в его задницу, растягивая и мокро проходясь по стенкам. Длинный и толстый, он извивался внутри, и с каждым движением герцог все больше терял голову. Внутри все пульсировало и сжималось, низ живота сдавливало, распирало изнутри. Дракон самозабвенно вылизывал его, подготавливая, и стоило Ризли едва представить, что последует за языком, он жалобно всхлипнул, дернулся и застонал. На услужливо подставленную руку Нёвиллета брызнула сперма, белесыми разводами растекаясь по синеватой полупрозрачной коже. Юдекс удовлетворенно выдохнул, отстраняясь — раскрытый анус влажно блестел, его стенки пульсировали и сжимались. Герцог весь дрожал, придерживая рукой живот. — Я… позволил себе зайти слишком глубоко? — обеспокоенно поинтересовался Нёвиллет, притягивая его и укладывая на себя. Лежать на мелких камнях было не слишком удобно, поэтому он почти полностью переместился на мелководье, возвышаясь над водой. Ризли распластался на нем, закрыв глаза. — Нет, но эти ощущения… для меня в новинку. Совсем не похоже на пальцы, — смущенно пробормотал он. — Я прошу прощения, мой милый герцог, — отведя мокрые пряди в сторону, юдекс аккуратно поцеловал в лоб. — Мы можем закончить, если ты… — Нет. Нет, Нёвиллет, прошу, доведи до конца. Я хочу тебя внутри. Всего. Усмехнувшись, дракон коротко кивнул и обхватил Ризли за талию. Вскинувшись, он толкнулся членами между бедер Ризли, и еще раз, и еще, чувствительно задевая раскрытое отверстие. Герцог хрипло стонал в такт движениям, мазал поцелуями по лицу, пока не коснулся губ и не прошептал: — Пожалуйста. — Только один, Ризли. Не упрашивай меня о большем. Я не прощу себя, если причиню тебе вред. — Какой же ты зануда… — Какой же ты безрассудный. Тихо хмыкнув, герцог просунул ладонь между их телами, сжимая один из членов, провел от головки до корня, трогая тяжелые кожистые яйца. Обхватил ствол кулаком — длинный довольно толстый, заострявшийся на конце — его хотелось трогать, сжимать, целовать. И Ризли начал рвано надрачивать, особенно настойчиво лаская головку, из щели которой смазка полилась еще обильнее. Знал бы раньше — не стал брать с собой бутыль. Сейчас она явно не понадобится. — Не испытывай мое терпение, герцог. Глаза Нёвиллета потемнели, все тело сводило мучительной судорогой от ласк Ризли. Если этот безрассудный человек хочет, что ж, он получит сполна. В конце концов, проигравший должен понести наказание. Он широко развел чужие ягодицы в стороны и толкнулся во влажный, испачканный в его смазке, анус. Всего лишь немного, но рука герцога на его члене замерла, а сам он, широко раскрытыми глазами, невидяще смотрел на него. — Ты сам просил меня. Терпи. Огромный член медленно погружался в задницу герцога, толчок за толчком, растягивая мышцы до предела. Орган скользил внутри легко, благодаря большому количеству смазки, но размер явно был велик даже для подготовленного Ризли. Он замер, лишь на автомате отвечая на отвлекающий поцелуй, и когда член дракона вошел до конца, сдавленно захрипел, уронив голову на плечо юдекса. Нёвиллет чувствовал, как кожа на животе герцога натянулась, и собственный член выпирал изнутри, сдавливая внутренние органы. — Ты… Я могу закончить. — Не смей, — с трудом Ризли вытолкнул из пересохшей глотки пару слов, с силой сжав его бока руками. Чужие ногти впились в кожу, подстегивая и распаляя. Приказной тон лишь раззадорил дракона, заставляя его медленно податься назад, и так же медленно вставить вновь. И снова, медленно и мучительно, раз за разом, приподнимая герцога на собственных бедрах, и опуская его. Член двигался в раскрытом до предела отверстии с влажным звуком, смазка хлюпала в такт толчкам, а Ризли мог лишь хрипло дышать вперемешку с тихими стонами. Его член терся о второй орган Нёвиллета, скользил по влажной и шероховатой поверхности, и тело предавало разум, возбуждалось вновь, несмотря на боль и дискомфорт. С каждым толчком дракон задевал и сдавливал его простату, и каждое движение посылало по телу волну острого слепящего удовольствия. Нёвиллет не ускорялся, лишь размеренно трахал, глубоко входя внутрь, и яйца то и дело прижимались к ягодицам Ризли. Слишком много ощущений, слишком много всего. Обхватив за подбородок, Нёвиллет вздернул его голову и припал губами к шее, к тем самым излюбленным шрамам, чуть царапая их драконьими клыками и мягко прикусывая в такт толчкам. Горячий язык проходился по чувствительной коже, и Ризли понимал, что окончательно потерял голову. Толчки в заднице, влажное трение члена о член, клыки на горле, и жаждущий, собственнический взгляд янтарных драконьих глаз — все смешалось в его сознании. Вспыхнуло и померкло. Он что-то шептал, бессвязно и тихо. Кажется, вскрикивал. Бедрам стало мокро, а давление изнутри достигло предела — и лишь взглянув на замершего Нёвиллета, Ризли осознал, что все кончилось. Он приподнялся, и по ногам потекла вязкая сперма. Ее было так много, что герцог, не удержавшись на трясущихся ногах, буквально упал в нее, разбрызгивая по сторонам. Нёвиллет сдавленно рассмеялся, притягивая ослабевшего герцога к себе. В районе живота и груди тоже было мокро и вязко, терпкий запах кружил голову. Не хотелось двигаться и думать, просто существовать, просто ощущать под собой крепкое тело дракона. И вслушиваться в его завораживающий шепот. — Надеюсь, герцог, в следующий раз ты хорошо подумаешь, прежде, чем предлагать пари мне.