Celestial Compassion

Найджел был уверен, что каким-то таким невероятным образом обманул Бога и переступил порог Небес. Он был последним человеком, который должен был иметь право на такое уважение. Он избивал, накачивал наркотиками, убивал, грабил, пытал людей и совершал множество других преступлений в своей жизни. Он не был достойным человеком, а уж тем более хорошим. Он прогнил в глубине души, испорчен, как фрукты, оставленные под палящим, неумолимым солнцем слишком долго. Но, возможно, Бог сжалился над ним и решил проявить сострадание после предательства Габи и пули в его голову, даровав ему право перейти на небеса и увидеть ангела. И все же он был там. Мягкие каштановые волосы, вьющиеся чуть выше уха и сбоку от лба, большие, как у лани, голубые глаза, бледная кожа с румяными щеками и розовые губы, которые казались такими мягкими. Очень легкая, почти отсутствующая щетина. Синие скрабы, подчеркнувшие фарфоровый эффект его кожи. Ангел. Даже острая боль в голове не могла помешать ему любоваться этой красотой перед собой. Он попытался сесть, но зрение то затуманивалось, то исчезало, лицо ангела расплывалось. Сидя он почувствовал боль в голове, которая заставила его застонать. Но ангел был рядом, мягко, но твердо прижимая его к той поверхности, на которой он лежал. — Не делай этого, — предупредил он. — Тебе больно. Тебе выстрелили в голову. Тебе нужен отдых. Этот голос. О, этот сладкий голос. Найджел мог часами слушать его, даже если звуки ухудшали его нынешнее затруднительное положение. Его тон был довольно ровным, но монотонным и прямолинейным. — Чёрт. Как, черт возьми, я оказался на небесах? — спросил Найджел вслух, не в силах оторвать взгляд от прекрасного небожителя перед ним. Небожитель нахмурился. — Нет. Ты в больнице. Я Адам, твоя сиделка. Румын помолчал. Осознание слов заняло больше времени, чем ему хотелось бы, чтобы полностью обработать в своем затуманенном, израненном сознании, но чарующая высота голоса Адама компенсировала это. Сиделка. Больница. Значит, он действительно был жив. — Кто привел меня сюда? Медбрат помедлил, мальчишеские черты лица стали задумчивыми. — Твой друг. Извини, не знаю его имени. Скорее всего, Дарко, рассеянно рассуждал Найджел. — Понятно. Значит, ты будешь присматривать за мной? Адам кивнул. — В основном, да. Несмотря на боль, Найджел сумел выдавить из себя тень улыбки. — Похоже, я в надежных руках, ангел. - В течение следующих нескольких дней Адам был единственным источником утешения для Найджела. Он был воинственным и трудным для всех других врачей и медсестер, которые подходили к нему, выкрикивал проклятия, смотрел на него и в целом был несговорчив. Он был в плохом настроении. Его сердце болело из-за предательства, которое он пережил; за потерю своей Габи и ощущение того, что он недостаточно хорош. Горе, которое он испытывал, было слишком всепоглощающим. Но Адам всегда был рядом. Он говорил с Найджелом прямо, беззастенчиво, не обращая внимания ни на какие ненужные любезности, и не ходил вокруг него на цыпочках. Найджел узнал, что он страстно увлечен космосом, и позволил мальчику поговорить об этом. Он узнал, что Адам был аутистом и очень щепетильно относился к своей жизни. Сам он не мог много говорить, но умел слушать, и слушать Адама было по-настоящему приятным и облегчающим опытом. Адам латал его тело так же, как и его раненое, больное сердце. —Никто из других медсестер больше не хочет приходить к тебе, — сказал ему Адам однажды днем, проверяя жизненные показатели Найджела. — Хорошо. Они мне не нужны. Только ты, красавчик, — улыбнулся Найджел, с удивительной нежностью наблюдая за каждым движением молодого человека. Щеки Адама порозовели. — Я Адам, а не красавчик. —Ты Адам, и ты красавчик. Найджел ничего не мог с собой поделать. С разбитым сердцем или нет, он флиртовал с ним. — Как скажешь, — покачал головой Адам. — Я взял на себя больше смен, чтобы присматривать за тобой. Я не хочу, чтобы ты не получал должного ухода только потому, что меня нет рядом. Сердце румынца дрогнуло. Взгляд, который он бросил на Адама, был не чем иным, как озадаченным и растерянным. — Почему? Он был краток и сух, защитный механизм, но это, казалось, не беспокоило его ангела, который продолжал ерзать с одеялами Найджела, демонстративно избегая его глаз. —Все продолжают говорить о том, какой ты подлый и грубый. Опасный. Но ты мил со мной. Ты слушаешь, как я говорю, не покровительствуя и не перебивая, ты не заставляешь меня смотреть в глаза, и ты не критикуешь меня, когда я начинаю, — он пожал плечами. — Я хочу, чтобы с тобой все было в порядке. Ох. Ох. Чувство, дергающее за струны сердца Найджела, было совсем другим. Теплый и гармоничный, но в то же время яростно защищающий, собственнический и всепоглощающий. С той силой и мужеством, которые все еще таились в нем, Найджел положил свою покрытую шрамами большую руку на гладкую, меньшую руку Адама. Глаза молодого человека слегка расширились, но он не отстранился. Вместо этого его звезда улыбнулась. - Прошло еще две недели, когда Адам вошел в комнату румына с озабоченным выражением лица. Его очаровательные губы нахмурились, а брови были сведены вместе. Он тряс руками в повторяющихся, агрессивных движениях по бокам. Немедленной реакцией Найджела было беспокойство. — Что случилось, куколка? — Тебя скоро выписывают. И это здорово, я рад за тебя, но я… — Поговори со мной, давай. — Я еще не готов попрощаться. Улыбка, расплывшаяся по губам Найджела, соответствовала солнечному теплу, наполнявшему его грудь. —Мы не обязаны этого делать. Когда меня не будет, как насчет того, чтобы позволить мне пригласить тебя на свидание, Звездочка? Он был полон надежд. Ожидание. И когда Адам тоже улыбнулся, все его тревоги исчезли. — Я бы с удовольствием пошел с тобой на свидание, Найджел.