Незнакомцы

      Что может омрачить роскошную обстановку ресторана, отменные и дорогие блюда, ненавязчивую музыку и приятную атмосферу? Одиночество. Всепоглощающее, затягивающее в свой омут одиночество. И сразу всё становится однообразным, плохо различимым, неинтересным и скучным. Хочется побыстрее уйти, спрятаться в тишине дома, где безопасно и спокойно. Но и в родной квартире нет места. Не хватает тепла, заботливых рук, что мягко сомкнутся на животе, а крупная и мощная грудь прижмется к спине, на ухо прошепчут что-то ласковое, щекоча горячим дыханием...       От столь несбыточных фантазий дрожь проходится по плечам. Те непроизвольно дергаются, выдавая нервозность и скованность. Он держится из последних сил. Ещё немного и Чанбин оставит размазанный по тарелке салат, недопитое в бокале вино и ещё несколько позиций в чеке, что не успели приготовить. Очередной сорванный вечер. Лучше бы сидел перед мельтешащей по телевизору дорамой, попивая несчетную чашку кофе, пытался согреться пледом, но не получив желаемого результата, рухнул на кровать, засыпая спустя несколько часов, вымотав себя навязчивыми мыслями.       Бросив взгляд на часы, Со вздыхает и даёт ещё пару минут чуду, чтобы оно случилось. Так и происходит. Незнакомец крадучись подходит к нему и садится напротив, наконец дополняя картину. Ведь столик был рассчитан на двоих, как и приборов. Чистая нетронутая тарелка раздражала белизной, что хотелось её разбить или попросить убрать, но теперь в этом не было необходимости.       - Что такой очаровательный и красивый парень делает один? - раздаётся бархатный голос. Карие, почти чёрные глаза мужчины пленяют и заставляют смотреть только в них. Такие незначительные детали как темно-синеного цвета костюм с красными выточками, небрежно уложенные волосы и слегка уставший вид остаются незамеченными.       - Ждал своего партнёра, но он так и не явился. В который раз. Сколько бы ни пытался удержать отношения, что-то придумать, всё без толку. Видимо, я ему не интересен, - стойкости Чанбина можно позавидовать. Отрешённости отмерено ровно столько, чтобы сидящий рядом поверил в его слова. Будто это всё обман, и на самом деле он привлекал одиночеством, а история придумана давно и выучена до автоматизма.       - Как нехорошо с его стороны бросать вас в такой замечательный день. Тогда, позволите составить вам компанию? - улыбка расцветает на чужом лице, обнажая ямочку на щеке. Незнакомец уверен в себе, знает, что чертовски красив и один из ресторана не уйдёт.       - Позволю, - Чанбин в ответ растягивает уголки губ, стараясь не сильно радоваться компании. Нужно ещё немного подержать образ холодного, равнодушного человека.       - Бан Чан, - протянутая рука довольно крупная, с узловатыми пальцами и кое-где проглядывающими змейками венами.       - Со Чанбин, - рукопожатие на удивление чувственное, нет давления со стороны, будто он величайшая ценность и чрезмерная сила может нанести непоправимый вред. Касание затягивается, становится неприлично долгим для едва знакомых.       - Очень рад, - нехотя отстраняется Бан. Если не стол, он уже притянул бы Со, аккуратно проводя по изгибам, заставляя прижаться к нему, почувствовать жар и разделить одно дыхание на двоих... - Наверное, мне стоит рассказать про себя, раз нарушил ваш покой.       - Мне было бы интересно послушать, - любопытство промелькивает в глазах Со, что не укрывается от Чана. Узнать откуда этот человек, чем занимается, живёт, что побудило прийти сюда и обратить внимание к скромной персоне, которая готова была сбежать.       - Я всего лишь ничего не значащий работник в компании. Бумаги, цифры, подписи, тонны кофе, бесконечные встречи. Раньше пытался создавать музыку, с помощью неё нашёл свою любовь, - неловкая пауза повисает над ними. Чан не договаривает, а Чанбин стреляет взглядом из-под опущенных век. - В общем, много чего случилось за эти года. Пришлось найти стабильную работу и достигать высоты на ином поприще, - Бан кладёт руку так, чтобы их кончики пальцев при малейшем движении пересекались, обжигая невесомыми, словно крылья бабочки, касаниями.       - Оставить любимое дело ради стабильности... Разумно, но стоило ли оно того?       Вопрос застаёт врасплох Бана. Ощущается двойное дно, будто речь не только о профессиональном занятии музыкой. Каждое слово тщательно подобрано, диалог выверен и безупречен, не должно было случиться осечки, но оплошность Чана сломала эту конструкцию, как дуновение карточный домик. Возникшее напряжение прервал официант, что принес оставшиеся блюда, рассыпаясь в извинениях и спрашивая заказ у старшего. Недосказанность ощущается физически, она давит, не даёт вздохнуть полной грудью и вести непринужденную беседу. Но надо продолжать.       - А вы, Чанбин? - сглотнув образовавшийся ком в горле, спрашивает Бан. Оба делают вид, что ничего не произошло и заминки не было. - Смею предположить, что вы тренер, раз обладаете привлекательным и накаченным телом. Это похвально.       Смущение разливается внутри. Чанбин падкий на комплименты, и любое приятное слово делает из него мягкое подтаявшие желе. Сердце заходится в быстром темпе, а кровь приливает к щекам. Все уже привыкли к его внешности, не замечая изменения, пока не скажешь. Но чтобы так прямо и от столь необычайно чарующего мужчины. Бан подходит под все его запросы, типажи и что ещё существует в этом мире. Несбыточный идеал, к которому стремишься всю жизнь и не можешь прикоснуться.       - Много времени проводите в зале? Даже рубашка не может скрыть того, как напрягаются мышцы, насколько они ярко выражены и имеют чёткие линии, - Чан продолжает отмечать достоинства Со, а сам жаждет увидеть больше, почувствовать, вкусить. Сдерживаться становится всё труднее.       - Вы не угадали, я не тренер. Работаю из дома, иногда сочиняя незамысловатые песенки, - также не вдаваясь в детали, рассказывает Чанбин. - В зале провожу достаточно времени, чтобы привлечь внимание таких сексуальных мужчин в костюмах, как вы.       Буквально раздевая взглядом друг друга, они делают первый шаг к горячей ночи. Плохо скрываемая страсть так и рвётся наружу, что ещё чуть-чуть, неосторожное движение или фраза и набросятся на партнёра. Можно наплевать на условности и мораль, уединившись в туалете, но не хочется грязи и низменности. Напротив сидящий достоин большего: долгой и сладкой прелюдии, чтобы разнежить, чтобы сделать податливой глиной, а после до звёзд перед глазами и срывающихся с опухших губ мольб вжимать в кровать и любить до потери сознания.       Сбавив обороты и отвлекшись на еду, мужчины проводят ещё некоторое время в ресторане. Исходящий шум от других посетителей никак не отвлекает, приглушённый свет расслабляет, а истории собеседника увлекают и раскрывают с разных сторон. Вино приятной негой разливается по телу, делая их раскрепощёнными и опьянёнными не только от алкоголя, но и чувств. Легкая эйфория кружит голову.       После оплаты счета, который взял на себя Чан, они садятся в такси. В машине темно, мелькают блики фонарей и вывесок, нет раздражающей музыки. По началу оба спокойно сидели, смотря в окна и делая вид, что ничего не будет. Первым не выдерживает Бан: рука ползёт по чужому бедру, сжимая его и останавливаясь в опасной близости от паха, а потом возвращается к колену. Большой палец мягко оглаживает выступающие косточки, движения невесомые и немного щекотливые, отчего Со еле заметно выдыхает. Хотелось свести ноги и одновременно расставить шире. Спустя пару минут они оказываются возле дома Бана.       Путь до квартиры не откладывается в памяти Чанбина от слова совсем, всё смазано и превратилось в один серый цвет. Единственное, что запомнилось, - горячая ладонь, что по-хозяйски устроилась на пояснице и обжигала сквозь тонкую ткань, пока они стояли в лифте.       Стоило переступить порог, как у обоих срывает тормоза: Бан впивается с поцелуем, словно оголодавший, кусается, сплетает языки и порыкивает от нетерпения. Со подчиняется и с таким же рвением отвечает, притягивая старшего за грудки ещё ближе. В голове лишь судорожная мысль, что между ними много расстояния, много одежды, много всего. Пятки у лакированных туфель безжалостно смяты и испачканы, сама обувь разбросана и сиротливо оставлена в прихожей. Пара продвигается к спальне медленно, прижимая друг друга к стенам и целуя до сорванного дыхания. Чанбин успевает оставить засос под челюстью у Чана, тот же в отместку вклинивается коленом между ног и трется о пах младшего.       Отскакивающие пуговицы по ламинату подливают масла в огонь. Некогда любимая рубашка падает жертвой безудержной страсти и будет годиться на тряпки. Одежда исчезает с тел в считаные секунды, простыни быстро сминаются под тяжестью возлюбленных. Полумрак рисует резкие тени, очерчивая силуэты и контуры, делая их четкими и даже немного зловещими. Чан нависает над Со, смотрит черными глазами и застывает на долгое мгновение. Он желает запечатлеть навсегда этот момент: легкий румянец на щеках Чанбина, распахнутые пухлые губы, что хватают живительный воздух, слегка заломленные брови, локоны небрежно спадают со лба, обнаженная кожа, словно мед, пленит и напрашивается, чтобы её касались.       - Нравлюсь? - шепчет Со, боясь разрушить громким звуком атмосферу.       - Безумно, - также тихо говорит Чан.       Нежность разъедает плоть, Бан оставляет россыпи поцелуев-бабочек, изредка срываясь на засосы. Руки бесконтрольно мнут расслабленные мышцы, отчего сознание туманится и хочется больше. Мягкие и крупные формы, что стали следствием тренировок, сводят с ума, и насытиться ими не представляется возможным. Стоны заполняют пространство, Чанбин плавится под умелыми прикосновениями. Чан словно заранее знает, что ему нравится до поджавшихся пальцев на ступнях, когда сжимают талию, пытаясь сомкнуть круг, что шея самое чувствительное место, а если провести языком по ложбинке на груди, то можно услышать скулёж.       Бан отстраняется, вставая с кровати. Тепло исчезает, отчего кожа покрывается мурашками, а тело инстинктивно выгибается, не желая терять контакт. Сдержав капризный выдох, Чанбин садится и наблюдает за Чаном. Его движения плавные, но если присмотреться, то можно увидеть как за напускной уверенностью скрывается нервозность. Может, это от предвкушения, кто знает... Смазка падает рядом с Со, а старший предстаёт во всей красе перед ним. Взгляд скользит с легкой ухмылки по сильней шее, цепляется за темные ореолы сосков, проступающий пресс и опускается на налитый кровью член. Он сглатывает вязкую слюну, представляя как возьмёт крупную головку в рот, заводя её за щеку, посмотрит вверх...       - Повернись и встань на колени, - говорит Чан, проводя большим пальцем по нижней губе Со. Дразнит, провоцируя поступить по своему. Но властность этого прикосновения даёт понять - не сделаешь, как было велено, и пожалеешь.       Беспрекословно подчиняясь, Чанбин встаёт в нужную позу. Неловко, но сильнее затягивающийся в тугой узел возбуждение не даёт стыду поглотить его полностью. Улегшись на согнутые колени, Со остаётся только ждать. Но Бан не затягивает с ожиданием, разводя половинки в стороны и припадая языком к дырочке. Он размашисто проходится по чувствительной коже, оставляя несколько поцелуев, прикусывает ягодицу, выбивая вскрик из младшего, а после проникает кончиком внутрь. Если бы не крепко удерживающие за бедра руки, то Чанбин бы попытался уйти от прикосновения. Его буквально подбросило, стук сердца застывает гулом в ушах, а из тела будто пропадают все силы. Локти разъезжаются в стороны, отчего он утыкается в простыни, скрывая в них горящее от смущения лицо.       Сколько эта приятная пытка длилась, Со не запоминает, лишь чувствует, как Бан распыляется и вытворяет, что вздумается. В сознание его приводят два пальца, что постепенно погружаются, сантиметр за сантиметром. Старший разводит их на манер ножниц и почти достает, оставляя по одной фаланге. Присоединившийся язык доводит Чанбина до закатившихся глаз. Ещё немного и он свихнется.       - Хватит, пожалуйста, - скулит мужчина, мечась и не находя места.       Самодовольная улыбка расцветает на лице старшего. Это то, чего он добивался. Не теряя время, он выливает смазку на ложбинку между ягодиц, размазывая по краям входа, и проводит пару раз по собственному члену. Чан останавливается на секунду перед тем, как проникнуть. Он делает это со всей осторожностью, отвлекая поглаживаниями и невесомыми укусами в виднеющиеся косточки позвоночника, шепча похвалу куда-то в затылок.       Как же давно он этого не ощущал - единение, обволакивающий жар, трепет. Работа отнимала всё время, лишая радостей жизни и оставляя несколько жалких часов для сна. А сейчас он в полной мере может получить то, что ему положено по заслугам. Выпрямившись, Бан хватается за талию Со и делает несколько пробных толчков. Не встретив сопротивления, он отпускает себя. Выходя до конца и врываясь обратно, задевая простату, медленно и с оттяжкой, быстро и безжалостно - Чан слишком любит играться с темпом, чередуя и экспериментируя.       Чанбин же разваливается на тысячу кусочков. Чересчур хорошо, что хочется плакать. Внутренности раздирает от переполняющих адреналина и любви. Он больше не отпустит, сделает всё, чтобы Чан был с ним. Кое-как приподнявшись, Со пробует обернуться, чтобы запомнить такого возлюбленного, но его опережают. Чужая ладонь скользит по щеке, впиваясь в подбородок и поднимая голову выше. Шумный выдох тонет в звуках шлепков бедер. Старшему этого мало - большой палец раздвигает губы, заставляя открыть рот, отчего стоны начинают звучать громче. Чанбин посасывает и прикусывает фалангу, будто это самый вкусный леденец.       Оргазм понемногу подступает, мягкой волной отдавая внизу живота. Чан отрывает Со от кровати, прижимая спиной к груди, и притягивает в поцелуй. Он получается до ужаса развратным и хаотичным, слюна перемешивается и тонкой струйкой стекает вниз. Ближе, ещё ближе и никогда не разъединяться.       Бан доводит младшего парой движений руки по члену, собирая сперму в кулак. Сам же кончает на поясницу Чанбина, смотря на то, как белесые потёки расчерчивают дорожки по упругим ягодицам. Они падают раскаленными телами на простыни, тяжело дыша. Глаза слипаются, сознание потихоньку ускользает, а нега разливается по конечностям, делая их неподъемными. Со приходится приложить усилия, чтобы смахнуть находящий сон.       - Бан, за левую ногу тебя, Чан, - раздается в спальне размеренный голос. Ни злости, ни упрека, лишь некие усталость и обида сквозят в интонации. - Я тебя два месяца нормально не видел. Приходил среди ночи, уходил под утро. Я понял бы, будь ты обычным работником, что пашет за повышение. Но ты директор. Куда ещё выше?       - Чанбин, прости, - спустя небольшую паузу решается сказать Чан. - Компания вышла на другой уровень, и чтобы подтвердить его, пришлось поработать. Но теперь я весь твой. И свиданий больше не пропущу, - последнее предложение Чан шепчет уткнувшись в затылок Со. Ладони крепко обвивают талию, прижимая и даря долгожданное воссоединение. Как любит Чанбин.       - Мы правда чуть не стали незнакомцами. Твоё сообщение со странной просьбой ими притвориться... Не ожидал такого эффекта, - негромкий смех заполняет комнату.       Чан рад, что всё получилось. Небольшая игра прошла так, как и задумывалась: взбодрила их после вынужденной долгой разлуки, познакомив ещё раз.