мы встретимся завтра, мой юный спутник, у набережной

      Это было года четыре назад.       Закаты тогда были неописуемо красивые: яркий красный и оранжевый плавно перетекали в нежно-розовый и темно-фиолетовый. Облака плыли по безграничному небу как-то по-особенному неторопливо, они прятались друг за другом, рисуя на небесах завораживающие пейзажи. Сонхва тогда заканчивал, кажется, курс третий? Да это, в целом и не важно.       В городе толпы прохожих прогуливались по оживлённым паркам и скверам. Парочки влюблённых расхаживали неспешно, дурачились, нежелись и любили. Уж очень парень любил наблюдать за любовью других. Было ощущение, что у этого мира ещё не всë потеряно.       С набережных открывался невероятно живописный вид, так и хотелось взять в руки кисть. И Сонхва, как заворожëнный, смотрел, не отрывая глаз. Было в этих закатах что-то манящее, отзывающееся в сердце и распространяющее тепло по телу, по каждой венке. И один такой живой вечер запомнился ему надолго.

***

– Здравствуйте! Надеюсь, вы не посчитаете моё предложение странным, но вы очень красивый, и я бы хотел сфотографировать вас на фоне набережной, – парень с фотоаппаратом в руках неловко улыбнулся. – Здравствуйте, это очень неожиданная просьба, – Сонхва посмотрел на юношу лицом полного непонимания и немного склонил голову. – Ах, да! Извиняюсь за свою наглость, если вы не против, конечно, – поправил себя фотограф и почесал затылок. – Я, конечно, не против, правда такое мне предлагают впервые, я не знаю, как правильно себя вести.. – Не переживайте, ведите себя как обычно, как будто меня нет, а я вас тихонечко пощелкаю, – Сонхва показалось, что он ему подмигнул. – Да, хорошо.       Сонхва так и остался стоять, облокотившись на широкие каменные перила цвета молока. А лёгкий, совсем не ощутимый ветерок взъерошил его каштановые волосы, поблескивающие в свете закатного солнца. Пак слегка поморщился и ярко улыбнулся, от чего ему почему-то стало смешно, и теперь его улыбка была не притворной. – Очень хорошо, – фотограф, видимо, закончил съемку и медленно подошёл к Сонхва, попутно рассматривая снимки, – Вот, взгляните.       Парень аккуратно передал камеру ему в руки, и Хва очень удивился результату. Цвета и атмосфера создавали чудную картинку. На мгновение он даже почувствовал себя главным героем очередного не слишком интересного бестселлера. Легкость и непринужденность этих фотографий и привлекали Сонхва. – Я могу переслать вам их с обработкой и всем прочим. – Было бы славно, – воодушевлённый парень закопошился в поисках своего телефона, и спустя мучительную минуту он всë же протянул его, чтоб тот записал в контакты свой номер. – Я Ким Хонджун, – снова милая улыбка, которую Хва запомнит теперь до конца дней своих, – Я напишу вам, как всë будет готово, до свидания!       Не успел Пак ничего сказать, как фотограф скрылся в неизвестном ему направлении.

***

      И если бы можно было управлять временем, то Сонхва бы со стопроцентной уверенностью остался бы навсегда в этом лете. И всë, что было, не походило на реальность, скорее на сопливый роман, не вышедший в печать и на полки магазинов. Так ведь не бывает в жизни.       Хва видит перед собой олицетворение нежности, заботы, умиротворения и любви. Он трогает его волосы аккуратно, словно они из сахарной ваты. А руки мягкие и с виду как будто фарфоровые. И улыбка такая сладкая-сладкая, даже приторная. Сонхва ведёт конкретно, он и забыл, когда в его груди цветы распускались из-за одного человека. Хонджун был послан ему судьбой, не иначе. Но Пак в такую чушь не верит. – Звезда моя, ты такой красивый, – Хонджун смотрит прямо в глаза, а Сонхва уже тонуть начинает, – Тебе правда бы в модельное пойти. – Спать с дядями за появление в журнале или на показе я не готов, – говорит так и не имеет ни малейшего представления о том, как там всë устроено. – Ну не везде же так, – медленно щеки касается. У Хва уже сил не остаётся, взгляд перемещает на хонджуновы губы и точно знает, что смерть с косой уже стоит у него за спиной.       А Ким только ближе подвигается. У Пака щеки и уши розовым цветом наливаются. Дышать становиться не просто тяжело, дышать элементарно не получается. Парень думает о том, что пора с жизнью уже прощаться, и смущение застилает весь его разум. – Я могу?       Сонхва на это лишь неуверенно кивает. Когда чужие губы накрывают его собственные, он замирает. Вопрос "а что делать дальше?" всплывает в голове, и становится очень тревожно и одновременно стыдно, но понять бы ещё за что. Сообразив, что надо бы ответить, он цепляется за плечи Хонджуна, а потом... А потом он помнит только тот нежный и полный любви взгляд, которым смотрел на него Ким после неловкого поцелуя.

***

      В тишине съемной комнаты в маленькой квартирке очень душно. Сонхва открывает окно и свешивает вниз ноги. Это было так давно, хотя помнит он всë, как будто это вчера было. Хонджун уже больше полугода не пишет ему. Он уехал в другую страну два года назад, тяжело общаться с разными часовыми поясами. Находясь за тысячи километров, Сонхва всë ещё слышит его голос, помнит, какой парфюм тот использовал и каким шампунем голову мыл. В груди болезненно закололо. Он достал из кармана пачку сигарет, не его, видимо, случайно взял их у Сана - он тут другую комнату снимает, хороший парень. Ему, в принципе, не принципиально. Закуривает и смотрит. – Господи, Сонхва, я реально пну тебя в это окно, если ты ещё раз так высунешься, – за всë время, что они живут вместе, они успели очень хорошо подружиться, поэтому заходить в комнату без стука уже стало обыденностью. – Слезай, покурить и на балконе можно.       И Хва слезает. Бредёт на кухню и встаёт в дверях маленького балкончика. – Ты даже посуду помыл, вау. – Всë для тебя.       Пак кладет телефон на стол и уходит на балкон. Сейчас сыро, пасмурно. Это называется "привет, апатия, давно не виделись", и в самом деле хочется завернуться в одеяло и ничего не делать. Работу хочется послать куда подальше, чем он только думал, когда устраивался оператором банка, звонки и тупые люди, что же может быть лучше? Докуривает в мёртвой тишине и глядит на двор, совсем небольшой. Конец ноября. Зачем вообще придумали ноябрь? Двадцать четвёртое число, пошёл первый небольшой снег.       Сонхва выбрасывает окурок в окно и идёт обратно, холодно уже сидеть. Сан пьёт чай, смотрит что-то по телевизору. Видит новое сообщение на телефоне.       Кимхон, 9:35:       "Привет, звезда моя)       не против снова на набережной       пофоткаться?"       Хва удивлённо смотрит, чат открыть не решается.       Кимхон, 9:36:       "Я соскучился."