Кротовина

— Барти, — прерывисто протянул Гарри, прикрывая глаза кистью. Стыдно.  Упомянутый в этот момент разводит его ноги шире, вылизывая каждый участок кожи, в особенности уделяя внимание внутренней стороне бедра. Гарри не думал, что окажется в таком откровенном и похабном положении перед тем, кого не считал даже за человека. Карие глаза в полутьме становились чернее ночи, длинные пальцы вцепились в колени, отбирая у него возможность случайно треснуть по лицу.  Черт бы побрал перемещение в чужую вселенную.  Гарри пытается унять дергающиеся пальцы, пряча их в карманах мантии, размашистыми шагами пройдя в сторону стула посреди зала. Практически все взгляды были прикованы к нему как к единственному взрослому ученику на распределении, отчего парень ощущал себя не по себе, вспоминая школьные будни, когда его считали наследником Слизерина, или когда он стал четвертым участником Турнира Трех Волшебников, или же когда все думали, что он сумасшедший бедный мальчик, которому промыл мозги Дамблдор.  — Второй раз приходишь, а? — ехидно произнесла шляпа.  — К-как ты… — Это неважно. Гриффиндор, — не задумываясь сделал вердикт артефакт.  — Нет! Мне нужно в Слизерин! — запротестовал Гарри, надеясь, что ему и в этот раз удастся уговорить отправить его на нужный факультет.  — Сначала «только не Слизерин», а теперь «нужно в Слизерин»? — в голосе послышались смешинки.  — Мне надо, — тверже сказал парень.  — Гриффиндор.  — Слизерин.  — Какими бы не были твои задатки, твой характер уже сформирован и ты не подходишь для этого факультета, — стояла на своем распределяющая шляпа.  — Я подросток и могу поменять его.  — Гриффиндор, Гарри Поттер.  — Слизерин! Поттер продолжил спорить с артефактом, понимая, что в словах шляпы есть смысл, но ему было необходимо попасть на Слизерин. Каким-то образом, Гарри оказался в неизвестной пещере после разговора с Дамблдором на Кингс-кросс, где встретил своего двойника. Как выяснилось позднее, парень переместился в параллельную вселенную, где его иная версия является темным магом. Сначала гриффиндорец думал, что попал в какой-то сон, однако он все никак не заканчивался, и ему пришлось делить крышу над головой с молодым темным лордом. Из-за связи Гарольда (так попросил себя называть «Гарри Поттер» из этого мира) с Томом Реддлом парень думал пойти другим путем и самостоятельно найти выход из сложившейся ситуации, однако рациональная сторона шептала остаться возле студентов Хогвартса, чтобы проникнуть в школу и попытаться попросить помощи у преподавателей. Конечно, был риск попасть в Мунго с таким заявлением, однако это всяко лучше, чем бродить по совершенно незнакомому миру в одиночестве. Благодаря связям Люциуса Малфоя, из Гарри легко сделали потерянного брата близнеца Гарольда, отчего зачисление на седьмой курс было легчайшим делом, однако его иная версия настояла на том, чтобы они оба учились на одном факультете для большего количества времени, проводимого рядом.  — Ты собирался бегать посреди ночи в слизеринскую гостиную? — раздраженно спросил Поттер, окинув своего двойника мрачным взглядом.  — Да? — неуверенно отвечает Гарри, ощущая себя нашкодившим ребенком.  — Гарри… — Успокойся, Гарольд, — вмешивается в разговор Волдеморт.  Гарри морщится, когда видит как разглаживается лицо парня из-за слов юного темного лорда. Смотреть на, фактически, собственное отражение, было довольно странно, в особенности в моменты «нежности» в сторону убийцы собственных родителей. Было противно. Парень подавлял приступ тошноты и желание хорошенько врезать иной версии самого себя. Правда непонятно, из-за чего конкретно подобные мысли: ориентации юноши или же дело именно в Волдеморте. Идея о сотрудничестве с врагом всей его жизни не прельщала, однако ум шестнадцатилетнего темного лорда сложно недооценивать. К тому же, по какой-то причине здесь довольно странная временная линия, отчего Барти Крауч младший, Антонин Долохов и сам Том Реддл являются ровесниками Драко Малфоя, Теодора Нотта и Панси Паркинсон. Первый вообще является сыном министра, отчего открывалось множество возможностей для поиска пути в собственный мир.  В конце концов, парню удается уговорить распределяющую шляпу и та со скрипом в голосе отправила его в Слизерин спустя около пятнадцати минут ожидания. Место рядом с его «братом-близнецом» магическим образом освободилось, стоило юноше подойти ближе к столу.  — Добро пожаловать в Слизерин, — поприветствовал его, как ни странно, Драко Малфой, смотря каким-то жадным взглядом. Гарри чувствовал себя неуютно. Может быть, стоило все же попасть в Гриффиндор? — Меня зовут Дра-  — Я знаю, — отрезал Гарри, ощущая дежавю из-за растянутых гласных. Нынешний Малфой еще не перерос манерность и подражание речи Люциуса?  — Вы и впрямь одинаковые, — вмешался Теодор, переводя взгляд с одного Поттера на другого.  — Братья близнецы же бывают разными, — съязвил Гарри, желая поскорее уйти от этого щекочущего нервы внимания.  — А вы… — Достаточно. Гарри устал, — произнес Гарольд, после чего все затихли.  Поттер удивился, как легко тот создал нужную атмосферу, которой хотел добиться он сам. Этот «близнец» тоже не любит подобное? Или боится, что Гарри разболтает лишнее? Приветственный ужин прошел довольно быстро, никто не обращал внимания на гриффиндорца, словно тот является пустым местом. Все было бы намного проще, если бы он не увидел собственных лучших друзей порознь. Золотое трио в этой вселенной не существует: нынешний Гарри Поттер состоит в свите молодого Волдеморта, Рон Уизли чаще общается в компании Симуса и Дина, а Гермиона сидит поодаль от сокурсников. От этой картины сердце сжалось, из-за чего парень почти направился в сторону стола львиного факультета, однако его новоиспеченный «брат» придавил одной рукой плечо, всем видом показывая нежелательность подобных действий. Гарри бы наплевал на запреты двойника, если бы не его слова о том, что это не его знакомые, а совершенно другие люди. От мыслей о том, что это какие-то незнакомцы вместо друзей, заменивших членов семьи, стало тошно.  — Тут как раз освободилась кровать Марволо, — проинформировал Гарольд, кивая на пустующее место.  — Другой нет? — скривившись, спросил парень.  — Тогда махнемся, — легко решил проблему слизеринец, — располагайся, я к Марволо.  Гарри кивнул, начиная перемещать вещи вместе с кроватью подальше, пытаясь убрать фантомную тошноту из-за представления, что он будет спать на кровати чудовища. Отвратительно. — А почему ты учился на домашнем обучении? — поинтересовался Теодор, стоило Гарольду скрыться за дверью.  — Проблемы с социализацией, — сквозь зубы прошипел придуманную легенду.  — Вы втроем жили в приюте?  — Нет. Меня усыновили магглы, — произносит полу-правду полу-ложь. Вспоминая отношение Дурслей, он скорее был подкидышем, чем племянником Петуньи.  — Как произошла ваша встреча? — вклинился Малфой.  — Как будто я переместился в темную и сырую пещеру после разговора с мертвым наставником, — с иронией проговорил парень, забавляясь с ситуации. — Очень… впечатляюще, — выдавил из себя Нотт, смекнув, что их новый студент не настроен на разговор.  — Как ты относишься к Гарольду? — с ноткой злости спросил Драко.  — Прекрасно. Я в душ, — закончил гриффиндорец, уйдя подальше от этого допроса.  Гарри ожидал, что после того, как окажется в Хогвартсе ему станет легче, однако сравнения с темным магом Гарольдом Поттером и знакомые люди, смотрящие на него словно они незнакомцы наоборот добавили больше переживаний. Парень стоял под горячей водой, не замечая насколько сильно покраснела кожа из-за повышенной температуры, все глубже погружаясь в тягостные мысли.  — Так это у нас ты нелепая копия моего львенка, — раздвинув шторку, появился неизвестный парень, спровоцировав резкий удар в нос.  — Ты кто блять? — выпалил Поттер, испуганно посмотрев на незванного гостя, в котором узнал черты одного знаменитого пожирателя смерти.  — Барти, — зажав кровоточащий нос, невнятно пробормотал бывший учитель ЗОТИ.  — Ты пришибленный?! Я тут моюсь! — злостно прорычал парень, прикрывая свое достоинство.  — Я хотел познакомиться, — невозмутимо ответил Крауч, одним щелчком призывая платок, которым вытер алую жидкость.  — Другого времени не нашел? Я голый, — раздражается Гарри, задергивая шторку вновь, — в следующий раз я тебе не только нос сломаю.  — Какой ты дружелюбный, — хмыкает слизеринец, — ты мне сделал очень больно.  — Как жаль, — без капли сожаления произносит юноша, — проваливай.  — Возьми ответственность.  — Пошел нахуй, — рявкает Поттер, после чего слышит как скользят кольца от шторки вновь, из-за чего быстро зажимает материал пальцами.  — Что ты делаешь?  — Так ты возьмешь ответственность? — Проваливай отсюда.  — Да или нет? — Хорошо, да! — Увидимся в комнате, дикобразик, — сладко прощебетал Барти, после чего послышались звуки удаляющихся шагов.  — Что за хрень произошла? — сам себе задает вопрос, съежившись из-за свежих воспоминаний. Ответ на его вопрос пришел довольно быстро. Крауч ходил за ним хвостиком, напрочь забивая на чужое личное пространство и лез своим носом куда не нужно.  — Отвали от меня, — гневно произнес Гарри, схватившись за ворот мантии двумя руками и прижимая навязчивого преследователя к стене. Прищуренный взгляд, образовавшаяся улыбка на губах и шаловливые руки, потянувшиеся к ремню его джинс заставили его резко отойти на безопасное расстояние.  — Любишь с принуждением? — Ебанутый, — выплюнул Поттер, застегивая ремень. Когда он успел его расстегнуть?… Казалось, Барти был абсолютно везде: на занятиях, где их расписание было полностью идентичным даже с дополнительными курсами; во время завтрака почему-то его место было рядом с ним, предоставив слизеринцу возможность пытаться кормить его с ложечки; на вечеринках, где Крауч предпочитал ютиться вокруг, подливая еще больше высокоградусного алкоголя.  — Я не гей! — твердо сказал Гарри, упираясь лбом о чужой для сохранения равновесия.  Барти в тот момент лишь усмехнулся, усаживая на собственные колени. Поттер понял почему. — Блядство, — выдохнул Гарри, резко сжав жесткие волосы парня между собственных ног.  Влажный язык, исследовавший бедра, добрался до задницы, почти коснувшись колечка мышц, прежде чем Крауча не оторвали от занятия.  — Не хочешь? — хрипло спросил Барти, не закрывая блядский рот, тем самым походя на собаку с высунутым языком.  — Что ты собрался делать? — чуть приподнимаясь, нахмуривает брови.  — Вылизать тебя.  Прямолинейность Крауча в такие моменты сбивала с толку, повышая градус напряженности. Жаркие прикосновения вперемешку с подобными фразами превращали Гарри в пластилин, таящий в горячих руках и принимающий любую форму под уверенными движениями пальцев.  — Не надо.  Видит бог, Гарри вобрал всю оставшуюся смелость, чтобы его голос не дрогнул. Нагота превращала решительного парня в комок уязвимости, в особенности в такой компроментирующей позе. Случись это пару месяцев назад — Гарри бы въебал Краучу за малейший намек о сексе между ними. Впрочем, это и произошло, только вот в порыве эмоций Поттер не заметил, как дыхание сбилось не из-за яростных ударов в противника. Короткое «у меня встал» с уст Барти звучало как тревожная сирена, предупреждающая о большой опасности и стимулирующая мотивацию для быстрого побега, однако сильные руки прижали к полу, не дав скрыться.  — Возьми ответственность, — прошептал на ушко Барти, прижимаясь вставшим органом к промежности парня.  — Я не девушка! — почти пискнул Гарри, не найдя среди роя мыслей более весомого аргумента.  Усмешка, беглое «это неважно», ловкое избавление от штанов и принуждение к столь бесстыдной позе. Барти дал ему прекрасное оправдание — тяжелое опьянение вперемешку с силой слизеринца. Гарри осознавал что делает и мог дать отпор парню. Барти всегда останавливался от более смелых действий, видя явное несогласие Поттера.  Гарри выгнул спину, ощутив юркий язык уже на кончике головки, царапая короткими ногтями поверхность пола. Во рту Барти было влажно, горячо и умопомрачительно. Тот умело вылизывал каждую вздутую венку, вбирая в себя орган почти полностью, поддаваясь под движения бедрами.  — Ублюдок.  С силой потянув за волосы, пытался сфокусироваться на самодовольном выражении лица любовника. Барти был до смешного сосредоточен, вылизывая член так старательно, что Гарри почти сравнил его с опытным представителем древней профессии, однако Крауч поглотил его ствол почти до основания, выбив из него способность мыслить. Гарри капитулировал, разжимая кулак из-за отсутствия сил в руке после умелых действий Барти, полностью погружаясь в атмосферу похоти и разврата.  — Да блять, и тут занято, — послышался недовольный голос позади. Гарри вмиг отрезвел, резко отпихивая возбужденного парня.  — Съебались отсюда, — жестко произнес Барти, не сводя помутневшего взгляда с распластавшегося на полу тела.  Интимная атмосфера исчезла, добавляя нотки неловкости и стыда, отчего колени вновь сдвинулись в сторону друг друга. Барти поступил почти благородно, прикрывая собой полураздетого любовника, прижимая смущенное лицо к груди. Со стороны дверного проема послышалось недовольное бурчание, однако дверь быстро захлопнулась, после чего скрипнул замок.  — Нас больше не прервут, — приподнимаясь с места вместе с Поттером на руках, с раздражением выдохнул Барти.  Гарри от неожиданности обхватил конечностями чужую талию, вцепившись ладонями в широкие плечи, с удивлением взглянул на неожиданно сильного Крауча.  — Что ты… Возмущение бестактно прервали требовательным поцелуем, удерживая юношеское тело на весу, отчего у него не оставалось шансов оттолкнуть наглеца. Позволяя чужому языку проникнуть в рот, Гарри зарылся пальцами в жесткие волосы, вплотную прижался к Барти. Тот словно хотел отобрать у него возможность дышать, пожирая искусанные губы своими, одновременно с этим сжимая упругую задницу. Гарри отвечал также яростно, с недовольством промычав что-то нечленораздельное, когда подушечки пальцев надавили на промежность. — Стой, стой, стой! — бегло запротестовал Гарри, оттянув Крауча за голову. Чужие губы разбухли, судорожное дыхание ощущалось на собственных устах, темные брови надломились, а в шоколадных глазах искрилось недовольство, граничащее с помешательством.  — Ты хочешь, — сглотнул, — вставить мне? Все внутри сжалось от сцены, где ему придется принимать член в себя, отчего он с опаской глянул на любовника. Барти ничего не говорил, быстрыми шагами пройдя в сторону кровати и усаживая Гарри на мягкую поверхность. Облизывая чуть припухшие губы, Поттер принялся теребить простынь, ожидая чужого ответа. Алкоголь почти выветрился вместе с голосом прервавшего минет Теодора. После появления однокурсника остался привкус неудовлетворенности вкупе с отравляющим сквозняком, выводящим Гарри из транса от липкого языка на собственном достоинстве.  — Котенок, — гладкая ладонь коснулась щеки, спускаясь ниже и сжимая подбородок, — мне похуй. — В смысле? — страх отодвинулся на задний план. — В прямом. Хочешь — трахни меня сам. Оставив Поттера в недоумении и растерянности, Барти принялся оставлять багровые отметины на шее, надавливая ладонью на грудь, тем самым заставляя его принять лежащее положение. Причмокивающие звуки, запах дыма от сигарет, смешанный с ароматом огневиски и чего-то терпкого, блуждающие по телу руки отобрали возможность ясно мыслить. Гарри пьянел от мокрых поцелуев, трения обнаженных тел и напористого Крауча сверху. — Так что? — в перерывах между жаркими прикосновениями, тихо спросил Барти, — мне подготовить себя? Гарри не мог сосредоточиться на вопросе, ощущая как кожа горит от каждого касания губ, из-за чего мотнул пару раз головой в разные стороны. Крауч прервался, чуть отодвигаясь, чтобы увидеть выражение лица любовника, на что Поттер лишь призывно раздвинул ноги, тем самым показывая, что он «готов». Гарри почти ударил Барти, когда услышал короткий смешок, однако замах руки был остановлен жесткой хваткой на запястье. — Я тебя понял, сладость, — с нескрываемым самодовольством произнес Барти, походя на напыщенного кота. Хотя сам всегда называет этим глупым прозвищем самого Гарри, не объясняя причины. Размышления оборвались в момент, когда Крауч решил воспользоваться зеленым светом, проникая пальцами внутрь. Холодная смазка вкупе с инородным телом в анусе вызывало дискомфорт, несмотря на изнывающее желание. Гарри начал подозревать партнера в отсутствии опыта, когда после двух пальцев возбуждение начало выветриваться, уступая место неловкости. — Ты… Ох… Пальцы надавили на чувствительную точку, из-за чего с губ сорвался предательский стон. Гарри обязательно извинится за мысли об опыте Крауча, когда с уст выскользнет что-то членораздельное, а не поток вздохов вкупе с гласными буквами. Чужие губы накрывают его собственные, в этот раз по-особенному нежно и чутко, словно отвлекая его вспорхнувшими бабочками в животе. Интуиция Гарри не подвела — в тот же миг пальцы исчезли, сменяясь чем-то продолговатым и твердым, заполняющим собой кольцо мышц.  — Не сжимайся так, — прервал поцелуй, заглядывая в зеленые глаза, — член ведь оторвешь.  По какой-то причине смех не вызывал раздражение, как это бывало с момента их знакомства. Гарри желал стереть эту блядскую ухмылку с первой секунды, только не знал, что это все обернется таким образом. Загадывай желание правильно, Поттер… Слабый толчок заставил вынырнуть из воспоминаний, фокусируя внимание на Крауче сверху, который, кажется, догадался о том, что он отвлекается во время секса.  — Раз мой, — по спине пробежали мурашки, — котёнок находит время на увлечение чем-то другим, значит мне стоит побыть немного грубым?  Барти вновь не дал ответить, проникая глубже, из-за чего руки непроизвольно нашли опору в виде широких плеч, оставляя алые полосы короткими ногтями.  — Придурок.  — Я заставлю тебя забыть все ругательства, — вновь посмеялся Барти, убирая мокрую черную прядь за ухо, — и сосредоточиться на мне. В отместку Гарри начал вспоминать весь нецензурный лексикон, озвучивая его на повышенной громкости с каждым толчком, замечая как его любовник наращивает темп. В какой-то момент, словарный запас иссяк, уступая место протяжному обращению. Либо Барти умеет выполнять обещания, что он уже давно продемонстрировал своей фразой о том, что он когда-нибудь завалит его, либо же маты действительно закончились и единственным ругательством, пришедшим на ум было его имя. Барти периодически менял угол, в один из моментов приподнимая его ногу и закидывая себе на плечо, из-за чего член проник глубже. Ему было не с чем сравнивать, однако если судить по общим походам в душ, то половой орган Крауча был среднего размера, отличался разве что толщиной, что он в полной мере ощутил на себе. Ствол давил на стенки, вынуждая изгибаться под весом чужого тела. Горло, казалось, было разодрано из-за большой громкости стонов, пальцы продолжали водить по влажной от пота спине, разрисовывая кожу красными полосами. Поттер почти забыл как дышать, когда к интенсивному вдалбливанию его в кровать  прибавились пальцы, обхватившие его собственное достоинство. Ритмичные движения наряду с такой же активной дрочкой выбили из него дух, не оставляя сил даже на вялое сопротивление. Барти действительно сосредоточил все его внимание на грубоватых прикосновениях, сильному трению двух тел и карих глазах, в полумраке получившие оттенок обсидиана. Гарри хотел обматерить партнера, ощутив как внутри жидкость заполнила его полностью, однако недовольство прервалось собственным концом, после которого тело обмякло. Барти навалился на него сверху, не беспокоясь о собственной тяжести, вновь убрал пряди со лба, не сводя глаз с его лица. Сил не хватало даже на то, чтобы спихнуть увесистое тело, из-за чего с губ сорвалось лишь недовольное мычание.  — Что такое? — Слезь с меня. И какого хуя ты кончил внутрь? — Мне вновь довести тебя до оргазма, чтобы ты перестал материться? — усмехнулся Крауч, все еще не вытаскивая свой член.  — Отвечай, — непоколебимо произнес Гарри, чуть двинувшись в сторону, из-за чего орган вновь задел чувствительную точку.  — Сука-а, — на выдохе проговорил Поттер, зажмуривая глаза.  — Уже сам насаживаешься? — продолжал издеваться Барти, бегло чмокнув его в губы, — сейчас.  Ощущение пустоты внутри показалось странным, заставляя Гарри открыть глаза, чтобы увидеть как Барти достает палочку.  — Я бы мог почистить тебя сам, — начал Барти, опуская взгляд на его промежность, — но боюсь, что не удержусь от второго захода.  После применения очищающее заклинания Гарри почувствовал непривычную сухость, поморщившись от этого.  — Или все же второй раз? — Пошел ты, Крауч.