Клубничный джем

1 июля, 1988 год. 22:47 Джастин подошёл к дому, когда на землю начали спускаться сумерки. Небо понемногу темнело, и приобритало иссине-чёрный цвет, отдающий синевой. На небесном полотне небольшими группками зажигались яркие звезды, постепенно образующие созвездия. Из-за туч вышла луна – ночное светило. Она, конечно не такая ярка, как солнце, но её мягкий, серебристый свет намного приятнее глазу, нежели яркий, раздражающий радужку, солнечный. Мальчик опустил голову, даже не заметив когда он её успел поднять, чтобы подробнее рассмотреть это великолепие. – Лимонка... – шепнул мальчик, и что бы не привлекать внимания завернул за угол дома, подальше от крыльца и окон. – «Хозяин..?» – раздался в его голове сонный голос бабочки. – Да. Бери с собой остальных, и летите в открытое окно на втором этаже, там нет сетки. Как залетите – устраивайтесь на шкафу. Чувствуйте себя как дома, как говорится, – хмыкнул он, и шутливо поклонился(после того как все четыре бабочки с него слетели, разумеется). Джастин пару секунд смотрел им вслед, а после явно нехотя поплёлся в сторону крыльца. Он поднялся по ступенькам, и осторожно постучал. Через пол минуты дверь распахнулась. На пороге стоял взбешённый Джон. В одной руке он держал устрашающе позвякивающий, толстый кожанный ремень, а второй схватил его и затащил внутрь. Отец несколько мгновений вглядывался в «творение рук своих, и ремня этого в частности», а потом отвёл взгляд. – И где ты был, сынок? – сладко поинтересовался Джон, поигрывая кожанной пряжкой. – Г...гулял, – дрогнувшим голосом отозвался Джастин, смотря в пол. – Гулял... – медленно повторил мистер Грейнджер. – До одиннадцати вечера... – Ну, если б кое-кто поменьше руки распускал, я был бы дома в девять... – пробормотал себе под нос мальчик. К сожалению, отец его услышал. Старший зло сверкнул глазами, но ничего не сказал. Вместо этого он замахнулся для первого удара... *(***)* 2 июля, 1988 год. 00:13. ... кулак со свистом рассёк воздух. Гаррет сжался, и сильнее забился в угол, тихо всхлипнув. Это продолжается уже пару минут, но по ощущениям – целую вечность. Мать опять кто-то там бросил, и она напилась. Снова. А потом Мари видимо, решила чуть «выпустить пар». И, конечно же, нет других способов это сделать(попить чая с валерьянкой, таблетку от головной боли и похмелья проглотить, запустить в стену дорогущий чайный сервиз, что подарил её бывший), кроме как «чутка ударить» собственного сыночка. У неё психологическая травма. Нет, серьёзно. Уж не знаю, что на это повлияло... Может бедность и убогость городка, в котором она выросла? Или отношение матери-шлюхи, что не стесняясь водила в дом мужиков различных мастей на протяжении всей её жизни? А может быть беременность в 17 лет по указке, и прихоти всё той же особы? Это всё мне неизвестно, и похоже, никогда не будет, ну да ладно. Спустя семь минут Мари выдохлась, и шатаясь, добралась до старого дивана, рухнув на него, как подкошенная. Гаррет так же пошатываясь, но не от алкоголя, виной тому было истощение организма, побрёл в сторону лестницы на второй этаж. С горем пополам, поднявшись он дополз, по другому и не скажешь, до комнаты и включил тусклую лампочку под потолком. Из небольшого треснутого зеркала, расположенного рядом с выключателем, на него смотрел высокий, худой как палка мальчуган с растрёпанными, грязными, блондинистого цвета, отдающих рыжим волосами. Голубые, чуть зеленоватые глаза изучающе уставились в Отражение, а руки, казалось бы самостоятельно, вцепились в косяк двери, удерживающий их резко побледневшего обладателя в вертикальном положении. – М-даааа... – критически осмотрело мальчика Отражение. – Выглядишь так себе, господин. – Хмыкнуло оно. – Заткнись, Терраг, – бросил Гаррет, дрожащими руками отцепляясь от деревяшки, и мягко закрывая дверь. – М-м-м... – попыталось что-то сказать Отражение, но потерпело неудачу. – Что такое? Говорить не можешь? – наигранно обеспокоенно воскликнул мальчик, но внезапно посуровел. – А кто тебя за язык тянул? Никто. Значит виноват в этом кто? Ты, мой слуга. – Гаденько ухмыльнулся он. Терраг виновато опустил голову, медленно сползая вниз по стеночке, отзеркаленной зеркалом, комнаты. Гаррет посмотрел на него, его полные солёной влаги глаза, и подумал, что как-то не чувствует, и не получает никакого удовольствия от вида едва сдерживающего слёзы, своего личного, вечного раба. Да и по какому поводу он почти ревёт-то, собственно? Он задумался. А... Точно..! Его Отражение боится быть, как там говорилось... Гаррет взял с тумбочки, стоящей неподалёку, потрёпанный листок, с информацией по его Отражению. Там было о нём всё... Буквально. *«*Информация для тех, кто хочет «завести» себе Отражение.*»* ~```Индивидуальная информация.``` Имя(это Ваше отзеркаленное имя): – Терраг. Пол: – мужской. Дата «рождения»(призыва): – 16 февраля, 1988 год. Между 22:59 и 23:01. Внешность(полностью соответствует Вашей): – Светлые, рыжие волосы, голубые с зеленью глаза; рост 147 см. Любимые цвета: – пока нет (❌) Любимое блюдо/напиток: – пока нет (❌) Фобии: – Клаустрофобия – Гелотофобия – Аутофобия Гаррет отложил ярко-зелёный пергамент в сторону, и покосился на Терра. Вот оно что... Тот боится стать ненужным, о чём он, балбес, ему по сути, и заявил чуть ли не прямым текстом. Нет, как раз о том, что Отражение ему нужно он сказал, но только как слуга, раб, помощник... Дальше можно не перечислять. Это прозвучало так, будто ему было плевать на личность, эмоции и чувства этого... не совсем человека. Но это было откровенной ложью! Любому призывателю (в большинстве своём) чихать хотелось на переживания и эмоциональное состояние своего Отражения. Лишь бы команды выполняло, словно послушный пёсик, и хлопот не доставляло. Вот и всё, и больше людям от них ничего не нужно. Некоторым личностям, с садистскими наклонностями, Отражение нужно, чтобы поиздеваться над ним. Его же страхами. Прочитал такой индивидум в этой ядовито-зелёной бумажке, что его «копия» панически боится пауков, и представил он, что эти восьминогие бегают по телу «двойника», а самому Отражению приказал не двигаться. И всё. Сидит такой человечек напротив гигантского зеркала, а в Зеркальном мире Отражение с ума сходит от страха перед гигантскими пауками, по несколько дюймов каждый, что ползают под его ногами, по одежде, под одеждой... Везде, короче. А хозяин спокойненько попивает мохито, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку резного кресла... Брр..! Гаррету даже стало страшно за Отражения, какими бы они не были. Так, а ещё у его Терра эта... как её там... Ге-ло-то-фо-бия, во! Боязнь стать... объектом насмешек. Юный Призыватель похолодел. Он, получается, стал причиной этого состояния у своего Отражения? Какой же молодец! У Террага всего три фобии: – Боязнь стать ненужным; – Страх быть объектом насмешек, и, на десерт, – Боязнь замкнутых пространств. Ну не чудо ли, что он воплотил всех их в жизнь? Просто прекрасно, браво! Гаррет вынырнул из раздумий, и посмотрел на старые наручные часы. Так-с... 00:25, – разглядел он на циферблате. Если брать в рассчёт то, что до комнаты он добрался не раньше 19, а то и 20-21 одной минуты, при этом поговорив пару минут с Отражением, то Терр сидит, уставившись себе в колени минуты две, да и он отсутствовал в этом мире всего пару минут. Хм... Ну да, всё верно. Отражение всё ещё сдерживает слёзы, но через десяток-другой секунд первая слеза всё же скатится. Мальчик подошёл к зеркалу поближе, и протянул руку, коснувшись его. Он чуть прикрыл глаза, а затем резко распахнул, приказывая выпустить Отражение из своих глубин. По поверхности прошла рябь, словно по глади озера, и с тихим треском Терр вывалился из своей «камеры». Вывалился, но не пропахал носом пол, а был мягко пойман, и осторожно заключён в объятия. Сначала он растерялся и напрягся, а потом, не в силах сдерживаться, уткнулся носом в плечо виновника сего состояния, и заплакал. Тихо так, почти неслышно. Лишь намокающая мятая футболка, да едва слышные судорожные всхлипы подтверждали, что Терр плачет. Гаррет не знал как утешать людей, что уж говорить про Отражения. Он внезапно вспомнил, как пару лет назад, когда ему было пять или шесть, его вполне трезвая мать утешала сыночка после того, как малыша ударил один из ухажёров мамочки, «чтоб не баловался за столом». Тогда Мари прижала его к себе и начала поглаживать по волосам, шепча себе под нос что-то, что очень уж напоминало: «всёбудетхорошо-всебудетхорошо-всёбудетхорошо... » Мальчик решил последовать её примеру. Разве что говорить, или шептать всякие глупости он не собирался. Его руки аккуратно обвили спину «двойника», даруя так необходимую поддержку. Чуть позже, одной рукой всё ещё обвивая Отражение, он зарылся свободной конечностью в его мягкие волосы...