Учитель любви для Акутагавы

Акутагава стоял на крыше многоэтажки и смотрел на ночное небо. Взгляд цеплялся за звёзды, иногда за полумесяц луны. Мысли были полны отнюдь не красотой неба.

«Знаешь, что такое дно? Это бездна, без единого луча света. Там только разложение и грязь. Люди заглядывают туда, но никто не замечает там тебя.»

Он сказал это, потому что знал, какого там, на дне. Он всё сделает, чтобы больше там не оказаться! Но казалось, дно затягивало его, грозясь вновь поглотить. А может, оно его и не отпускало...

«Продолжай лить кровь или прекрати дышать. У бесполезных людей нет на это права.»

Вот только существуют ли эти бесполезные люди? Или все кому-то полезны, просто не всегда ему?...

«Слабаки должны сдохнуть! Уступи дорогу другим людям!»

Но ведь его тоже называли слабым. И что теперь? Он может подписать смертный приговор сотням людей одним словом.

«Я не прощу тебя» – «Я тоже хотел это сказать»

А за что? За что Тигр его не простит? За Кёку? Так она же с самого начала работала на мафию. За агенство? Стычки между ними были до появления Тигра и будут продолжаться после. Этого не избежать. За то, что он попытался его убить? Ещё глупее. Кто вообще прощает за попытку убийства, да и причины у Акутагавы были... Ну так за что? За что Тигр его не простит? А за что Акутагава не простит Ацуши? За то, что занял его место...

«Это всё, на что ты способен? С тобой не интересно играть»

Ничего такого особенного в этой фразе не было. Для юного мафиози было естественно смотреть на бой, как на игру, да и ему всё равно никто не мог дать отпор. Но почему-то теперь, когда Акутагава вспоминал это стоя на крыше, у него по спине шёл холодок от этой фразы.

«Твоя способность, хоть и фантастическая, но абсолютно бесполезна, у тебя нет сильных сторон, нет боевых навыков! Но почему ты...!»

Почему?! Почему, почему, почему?! Почему он?! Почему не Акутагава?!

«Я не использую её. … Я лишь даю ей цель. Определяю цену её жизни»

«А вот тут ты не прав. Стоит ли человеческая жизнь хоть чего-то... Решать не тебе!!» Акутагава вздрогнул, вспоминая этот полный ярости взгляд. Не ожидал он такого от слабака. Акутагава окинул взглядом расстилающуюся под ногами ночную Йокогаму. Она была невероятно красивой. Хотелось сделать шаг и окунуться в этот местами тёмный, а местами сияющий мир. Но увы, это было лишь мечтой, а красота Йокогамы – миражом. И хотя, спору нет, город красив, когда ты лично обагряешь стены этих домов кровью, красота отступает на второй план. «А могут ли похожие мысли преследовать Дазай-сана? Может ли быть, что это из-за них он мечтает о смерти? Из-за них пытался сделать меня таким?...» Акутагава тряхнул головой, сгоняя наваждение. Какие бы цели не преследовал его учитель, теперь это уже не важно. Рюноске тот, кто он есть, и он уже не изменится. Люди не меняются. Надо было слезать. Как бы не хотелось, лучше ему не стоять долго на крыше, продуваемой всеми ветрами. Он и так всего неделю назад смог встать на ноги. Первой мыслью было всё же спрыгнуть с крыши и остановить падение рассёмоном. Ну а что, проверенный вариант, работает неплохо. Но Акутагаву остановило то, что рассёмон его плохо слушается. То есть, слушаться то он слушается, но чтобы его контролировать у Рюноске уходило слишком много сил, которых сейчас почти что не было. Поэтому пришлось Акутагаве воспользоваться лифтом. Спустившись, мафиози замер, не зная, куда ему идти. Вроде бы, такой простой, ничего не значащий выбор, но... Акутагаве ужасно не хотелось возвращаться домой. Да и какой смысл? Там пусто и темно. Никто не ждал его возвращения. Нет, конечно была Гин, но Рюноске хорошо знал, что она сейчас в Мафии. Можно было и самому отправиться в Мафию, но это не представляло смысла. Мори ясно дал ему понять, что Акутагава не получит заданий, пока не выздоровеет до конца. И хотя кто-то бы порадовался, получив заботу от начальства, но Рюноске было противно осознавать, что это просто ход Огая, лучше дать отдохнуть сейчас, и сохранить хорошего работника для дальнейших миссий, чем выжать из него всё и потерять раньше времени. Примерно так выглядели рассуждения Мори. Акутагава потёр виски. Вроде бы простой выбор, так почему он не в состоянии его сделать?! Мафиози разозлился на самого себя. Ну раз так, просто пойдёт в никуда... Приняв это решение, Акутагава пошёл, изредка одёргивая плащ и совсем не следя за дорогой. Да и какой смысл? Он знает город как свои пять пальцев. Ноги сами вынесли мафиози на набережную. Акутагава подошёл к низенькому ограждению (ему и до пояса не доставало) и молча уставился на воду. Он ничего не говорил и даже не думал. Шум воды и мерное покачивание волн почему-то успокоили его душу, прогнали неприятные мысли, подарили некое спокойствие. Словно прохладный бинт лёг на открытую кровоточащую рану. Он не знал, сколько так простоял. Он совсем потерял счёт времени. Он словно впал в некий транс. Но он и не хотел из этого транса выходить. Но его грубо вдёрнули в реальность телефонным звонком. Звонила Хигучи. Акутагаво раздражённо сбросил звонок. Он никогда ей не отвечал, исключением были лишь миссии, когда Хигучи кого-то заманивала в ловушку. Во всех остальных случаях – пусть разбирается сама. Так считал Акутагава. Рюноске хотелось вернуться в это прекрасное состояние покоя. Но как невозможно собрать из маленьких осколков целую вазу, так и у него не получалось собрать из отдельных кусочков – волн, шума воды, морского воздуха, темноты и свежести – цельного состояния покоя. – Да чтоб тебя, Хигучи! Акутагава уже собрался кинуть телефон куда-нибудь подальше, но вовремя осознал, что гибель гаджета ему ничем не поможет. А так хотелось выплеснуть негатив хоть каким-то способом. Сердито затолкав телефон обратно в карман плаща, Акутагава медленно пошёл вдоль набережной, в надежде, что всё же сможет поймать это спокойствие. Но этому было не суждено сбыться. Набережная проходила мимо небольшой площади. Была глубокая ночь, в такое время даже в самых людных местах мало людей. А уж там, где тянет промозглой морской сыростью, уж тем более. Акутагава и сам постоянно морщился от холода. Он точно не ожидал никого встретить на своём пути. А уж тем более его... Акутагава замер. Он просто не мог поверить своим глазам. Как?! У этого Тигра что, есть дополнительная сверхспособность везде оказываться не вовремя?! Ацуши сидел на лавочке, на дальнем краю площади. Кажется, что-то делал в телефоне. Если он и заметил Акутагаву, то виду не подал. Рюноске же не горел желанием встречаться с этим... Этим... Он не знал, как описать свою ненависть к Тигру в одном слове. Поэтому мафиози просто развернулся и быстрым шагом пошёл в обратном направлении. Но сегодня судьба играла против него. Очередной приступ кашля не заставил его остановиться, а зря. Кашляя, Акутагава продолжал свой «побег», совсем не следя, на сто он наступает. Нога поехала на продуктовом пакете, лежавшем у самого края набережной. Рюноске мгновенно потерял равновесие. Взмахнув руками он не смог повлиять на само своё падение. А хотя нет, смог. Если сначала он падал просто вниз, на спину, то теперь улетал куда-то в бок...

... прямо в воду!

Низенькие перила набережной лишь больно ударили по боку, и Акутагава камнем полетел в море с высоты третьего этажа. Долю секунды он был словно в невесомости, а затем, больно ударившись об воду, камнем пошёл ко дну. Здесь было на удивление глубоко. Ледяная вода хлынула в рот и нос, не давая возможности дышать, вливаясь в горло и падая в желудок и лёгкие. Уши она тоже закупорила, будто пробка. От холода и без того слабое тело онемело и отказалось следовать приказам Акутагавы, а вызвать рассёмон не хватало сил. Он тонул, падал в тяжёлом одеяле воды. Он не мог пошевелиться. Он ничего не мог. Только принять свою смерть. Говорят, когда умираешь, вся жизнь проносится перед глазами.