Недостаток крови

Беда никогда не приходит одна, как и правосудие. Город Санкт-Петербург трещит по швам под грохот и хлопки, под пламя справедливости, и так подняты факелы первобытной злобы. Бьются стекла окон и разных бутылок; плакаты, флаги и граффити Чумного Доктора заполонили множество стен. На одной из главных улиц, на большой и видной стене написаны цитатой фразы самого Доктора. Полиция бессильна, народ совсем очумел своей безнаказанностью. "Народ - сильнее власти. Твой разум, душу и тело - никому никогда не отдать. Ты - принадлежишь себе." Полиция не справляется со своими обязанностями. Они не могут остановить эти толпы давно обманутых правительством дураков и дур, которые так и готовы разорвать этих людей в полицейской форме. Люди готовы спросить за все, что их терзало... Или, все таки есть кому остановить эту чуму? На месте первого убийства Чумного Доктора проходит новая, решающая битва. Слишком пафосно звучит? Но это именно так. Майор, известный как Игорь Гром, тоже всегда цеплялся за справедливость. Однако, для некоторых это понятие разное. И эти две противоположности столкнулись, здесь и сейчас. У Майора идёт в ход всё, что может пойти. Камни, палки, своего рода ножи... Пули в магазине пистолета давно закончились, бронежилет Чумного Доктора пожрал их всех в себя. Гром успел  уже получить несколько ожогов от огнеметов, и это буквально заставляло его плоть кипеть и плавится. Шансы хотя бы на спасение успешно понижались к нулю, но Игорь все равно продолжал пытаться сражаться... Ну, он пытался. Неожиданный удар приходится на голову Майора, заставляя тело по инерции немного отлететь в сторону, и застонать от боли. Но Игорю не давали успеть сориентироваться, ударяя в самые ребра. Мигом, Майор чувствует как тяжелое тело наседает на него, но не в каком-то пошлом смысле. О таком он даже подумать не успевает, как принимает несколько ударов себе в лицо. И ещё, и ещё… Игорь пытается сопротивляться, но запах гари и чего-то непонятного от огненных жидкостей в огнемётах Чумного Доктора будто ослабевает его, невольно принимая все больше ударов. "Он того не заслужил! Прекрати! Он не заслужил умереть от твоих рук!"– Кричит Разумовский в разуме Птицы, и кажется питается перехватить контроль на себя, да только бесполезно. Не заслуживает умереть от его рук, хм… — Это наоборот честь, Разум.. Умереть от моих рук, от рук справедливости.. –говорит Птиц, кажется не уставая и неистово нанося удары по лицу Игоря. Уже какая-то часть его лица опухла, другая больше сильно залита кровью... Эти испуганные, каре-серые глаза смотрят с таким... Испугом... Неужели наш бесстрашный Майор Игорь Гром хоть чего-то боится? — Но от твоих то рук он значит заслуживает, мм?.. хмх..– Сказал Птиц, хмыкнув в конце. Можно было подумать, что это очередной сарказм... Ну, не в этой жизни, не в этот раз. Игорь откашливается кровью, но даже хотя бы привстать на локти ему не дают. Чумной доктор берет за край своей птичьей маски, и аккуратно поднимает её так, что она останется на его макушке, но достаточно открывая лицо. Перед Игорем открывается знакомая рыжая макушка, и такие же знакомые рыже-желтые глаза, которые, казалось, горели ненавистью к Майору, а остальная нижняя часть лица прикрыта тканевой маской. Руки в давно окровавленных перчатках легли на шею Грома, сразу ближе к артерии, и перед тем как они начали набирать силу, чтобы надавить, радужка Разумовского медленно перешла от желтоватого к своему голубому цвету, однако обруч вокруг зрачка оставался рыжим. Это была частичная передача контроля. За руки, которые казалось бы с таким удовольствием сжимали эту сильную и грубую, но в данный момент такую слабую и хрупкую шею, отвечал Птиц; а за испуганные глаза, которые быстро набрались соленных слез и зажмурились чтобы не видеть этот ужас, отвечал Серёжа. "Неет.. СМОТРИ. СМОТРИ ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ СВОИМИ РУКАМИ. НЕ МОИМИ, СВОИМИ!" –Эхом слышится крик Птицы где-то в подсознании Разумовского, заставляя его вздрогнуть, но как-то прекратить это у него нет сил. Что-то заставляет его приоткрыть глаза против своей воли, и сквозь свои слезы он мог отчетливо разглядеть что Игорь напуган, совсем как в детстве после смерти своего отца, а его губы будто пытались по слогам вымолить «по-мо-ги м-не..» и «пожа-луй-стаа..», хотя этого совсем не слышно. Серёжа чувствует, как сердце в его хрупкой грудной клетке защемило. Он хочет помочь, хочет прекратить весь этот хаос и чуму. — Пожалуйста, Игорь, у-ударь меня… Ударь м-меня посильнее, что-бы с-бить меня с себя...– сказал Серёжа дрожащим, плаксивым как в детстве голоском. В отличие от Птицы, Серёжа понимает, что не имеет ни малейшего права забирать чужую жизнь. Да только все эти слова бесполезны, когда в один момент на его пальцах ломается чужая сонная артерия, протыкая плоть насквозь. Именно в этот момент Игорь уже и не чувствовал боли, из-за недостатка поступления крови в мозг медленно отключилось восприятие чувств, но не сказать что в тот момент он умер безболезненно. Некий болезненный хрип сорвался с его губ, прежде чем его ещё теплая кровь потекла по его металическим перчаткам. Что-то внутри Разумовского щелкнуло в тот момент. Он забрал чужую жизнь своими, или же не очень своими руками. Дрожащие пальцы отпустили окровавленную шею майора, и когда его радужка медленно вернулась к полноценному голубому отливу, то запах крови и гари сразу ударил в ноздри Разумовского. Сам Сергей судорожно, почти инстинктивно слез с ещё теплого трупа дрожащими конечностями пытаясь отползти от него. Тело кидало то в холод, то в жар, а воздуха в груди начинало не хватать. Мысли путались, и нельзя сосредоточиться на чем-то одном. Но единственное, что точно Сергей осмысливал, так это то что он убил друга своего детства. Дрожащие, окровавленные ладони в перчатках нервно потянулись к волосам, сжимая их у самых корней. — Нет, нет... Ты, я... Мы! Мы пролили... Пролили СТОЛЬКО крови совсем невинных людей??.. А-а Игорь, он же тем б-более.. – бессвязно тараторил Серёжа, будто своим несмолкаемым поведением пытался сдержать приступ рвоты, который вот-вот грозился выйти через его рот. — На нас столько крови, сколько достаточно чтобы вечно гореть в памяти людей.– Спокойно ответит Птиц, где-то эхом в отдаленном сознании Разума. Возможно настолько тихим эхом, что сам Сергей не смог-бы его нормально расслышать. — И на нашем счету не такие уж и невинные людишки. Большая половина из них та, что отравляла наш город поганой чумой. И ''товарищ'' майор в том числе. Сильно ли он старался для города? Едва-ли.– равнодушно говорил Птиц, уже немного громче. А громче из-за того, что он вновь образовался виде галлюцинации в глазах Разума. Но сам Сергей уже не хотел ни на что не смотреть, все вокруг вызывало тревогу и тошноту. Ни на пламя города, ни на мертвого друга с детства, ни на его альтер эго в своем птичье-человеческом обличие. Сам же Птиц, казалось бы, относился ко всему происходящему как к должному. Он медленно подходил к бездыханному телу майора, о чем говорил звук перьев с крыльев, что тащились по кровавому асфальту, а желтые очи глядят на его уже безжизненные глаза. Выглядят они, кстати, аппетитно. Пока Разумовский размусоливал свои тревожности дальше, то начал замечать как тело начало неприятно покалывать. Неужели Птице не хватило того, сколько он уже украл чужих жизней под своё ''пламя справедливости''?! Однако, у пернатого существа, казалось бы, были свои планы. Для Сергея было неприятное чувство того, что его душу вновь вырвали из собственного тела, а для Птицы наоборот, приятное чувство вновь вернувшегося контроля над сосудом. Медленно вставая на слегка ослабшие ноги, рыжий встряхнул головой, будто возвращая себе прежнее прочное равновесие. Но лишь для того, чтобы присесть на колени рядом с Громом, и медленно стянуть тканевую маску с нижней части своего лица, оголяя свою клыкастую ухмылку. Аккуратно взяв лицо майора в свои руки, придвинув труп немного ближе к себе, Птиц сперва окинул знакомые черты лица взглядом. Он совсем вырос с того 16 летнего подростка, каким они видели его в последний раз, но какие-то черты оттуда всё равно сохранились. Карий цвет глаз уж точно. Птиц с первых дней их знакомства, как раз в том детстве, считал что эти глаза выглядят слишком вкусно. Так и хотелось вкусить один из них. И сейчас такая возможность прекрасно открывается для рыжего. Кажется, совсем не стесняясь, Птиц достает небольшой ножик из одного скрытого кармана на этом костюме чумного доктора. Открыв ножик до конца, оголяя лезвие, он аккуратно подсунул острие под нижнее веко, дабы можно было подцепить зрительный нерв и обрубить его так, чтобы не порвать сам глаз, и не дать крови, а так же глазной жидкости вытечь. И в целом, это получилось, даже если все таки немного капель успело вытечь. — Эх, милый Гром... Если-бы ты знал, что комплименты твоим глазам были не спроста...– тихо прошептало существо, каким-то странно-нежным голосом. Толи это сарказм, толи кукуха начала лететь до конца... Но так или иначе, мягкий шарик отправился в рот, зацепив его до конца своим языком внутрь. Даже не пришлось его раскусывать своими клыками, мягкое нажатие язычка к нёбу, и ткань глаза быстро лопнула, разливая по языку и горлу всю жидкость оттуда. Глазная жидкость была чуток соленая, но этот вкус быстро перебивается вкусом металлической крови. Сама сетчатка казалась совсем безвкусной. Рецепторы, наверное, играли с ним плохую шутку, но у крови казалось было даже легкое сладкое послевкусие. В целом, как Птиц и ожидал от таких красивых глаз. Вкусные, но со своей изюминкой. Так пошел и второй глаз в голодный по крови рот Птицы, так же смакуя этот металлическо-сладкий вкус. Жаль что у человека всего два глаза, рыжий бы с удовольствием съел ещё парочку глаз Игоря... Но на этом голод не окончился, а казалось наоборот, возрос. Птиц почти не задумываясь потянулся к рубашке Грома, которая уже начала засыхать от крови, чтобы разорвать её и обнажить верхнюю часть тела майора. Руки начало легонько потряхивать, так как голода по Игорю, чувство голода по его плоти и крови начало затуманивать разум. Пот на лбу начал постепенно выступать, из-за ало-горящего здания рядом с ними, а так же из-за костюма, что был на нём. Схватившись за рукоять ножа, он крепко вонзил его в грудь Игоря. Было немного трудно разрезать, но Птиц всё равно продолжал, безумно нашептывая себе под нос фразы, будто обращаясь к самому Игорю. — Твоё сердце только моё, навечно моё, ты знал это?.. Я заберу его, чтобы оно никому не досталось в следующей жизни... и это, кх-, не просто метафора...– нашептывал Птиц, пока он пытался до конца отрезать этот кусок плоти с грудной клетки. Нож начинал не сильно помогать, потому в ход пошли руки, буквально отрывая эти куски плоти. — И моё сердце тоже принадлежит тебе. Ну, хах... Если-бы оно у меня конечно вообще было… Моё собственное сердце... Существует оно, или нет, оно только твоё.– Птиц тихо посмеялся, покачав головой. У него нет ничего своего. Только если в другой жизни, в другой Вселенной. Когда душа Игоря была открыта, буквально, перед этим с силой ударив по рёбрам, то мертвое сердце было перед ним, всё облитое кровью. Приложив усилия, Птиц всё же смог вырвать сердце Грома, слабо сжимая его в своей руке. Такое лёгкое, но одновременно тяжелее. Не проводя лишний церемоний, Птиц делает надкус этого ‘’справедливого'' сердца. Кровь заполняет рот и немного течет по рукам под перчатками, и немного плоти попадается на зубах. Это было чистым блаженство, плоть пропитанная кровью, такая соленная и металлическая, и весь вкус пробирает до мурашек и дрожи, разливаясь во всем вкусовым рецепторам. Существо почти чавкает и чмокает, пока поедает сердце своего возлюбленного. Возлюбленного? Это, наверное, неправильное название. Он не чувствует к нему любви, но чувствует связь. Наверное так называется это чувство у смертных людишек, да? Птиц растягивал свое удовольствие как мог, но по ощущениям всё равно все прошло слишком быстро. Совсем малая часть сердца осталась на его руке, которое он так давно желал. Закинув последний кусок в рот, и пережевывая его особенно медленно, его взгляд упал на всю картину в целом. Игорь Гром, без глаз и с открытой грудной клеткой без сердца, со сломанной артерией, с множеством ожогов от самого Чумного Доктора, лежит мертвый и в крови, рядом с горящим зданием. — Сукин сын, даже так ты умудряешься быть блядски красивым…– сказал Птиц свою мысль вслух, как только проглотил остатки. Дыхание начало немного тяжелеть, когда он всматривался в труп Грома всё больше. И приятный, но одновременно болючий ком либидо начал завязываться в животе рыжего, медленно отдавая покалывание и тепло в пах. Тело как-будто само наклонилось ближе к трупу майора, чтобы его лицо опустилось к уже еле теплой шее. Его язык высунулся, дабы провести легкую линию вдоль участка артерии, беря на себя засохший вкус крови. Узел возбуждения только сильнее затягивался внутри, и мозг медленно переставал работать. Живой Игорь был хорош в интимности в свои 16, но что насчет мертвого взрослого Игоря? Это самый ебанутый, но и будто самый жаркий опыт для Птицы. Его губы неосознанно начали отвалять влажные поцелуи на коже шеи, лишний раз цепляя вкус крови на язык. Поднимаясь выше, существо не забывало обцеловать и подбородок Грома, а так же его щеки. Даже если на них была щетина, это будто только больше возбуждало рыжего. Одна его рука придерживала голову трупа, чтобы было удобно и дальше использовать лицо Грома для своих извращенных утех.  — Без глаз, без сердца, без души… И ты умудряешься даже блять так выглядеть трахальным…– прошептал Птиц сквозь стиснутые зубы, а после почти не задумавшись захватил холодные губы Игоря в свои теплые. Одна из перчаток слетала с его руки, и уже оголенная рука мягко прошлась по груди и ниже к животу, ощупывая еле-теплую кожу на своих кончиках пальцев. Все эти действия заставляли член существа ноюще сжиматься и твердеть, будто так и прося к себе внимание. И Птиц уже хотел потянуться к штанам, растянуть на них свою ширинку и хоть как-то облегчить это чувство наслаждения… Но его отвлек звук уведомления на телефоне Разумовского. Еще одно, и ещё одна. Птиц с ворчащим рыком оторвался от губ Грома, оставляя между ними тонкую ниточку слюны которая сразу же порвалась, и он неохотно потянулся за телефоном, чтобы взглянуть на сообщения.  Сообщения эти были из сотц. сети ''Вместе''. И там строчили посты о том, что на помощь к полиции присоединились и новые люди, и то что ''Чумным'' людям приходится отступать. — Да вы… Сука издеваетесь надо мной?.. сейчас?– раздраженно проворчал себе под нос рыжий, читая сообщения и посты дальше. Но это так, и значит что полиция скоро приедет и сюда, на горящее здание. Ничего не осталось, как быстро сваливать отсюда. Птиц почти неохотно, но все же быстро встал на ноги, и так же быстро схватил свою маску чд с асфальта. Она чуток треснула, но это поправимо. Натянув тканевую маску себе обратно на нижнюю часть лица, и уже готовый нацепить и основную, Птиц напоследок взглянул вновь на труп Игоря. Собственный стояк все еще пульсировал под тканью, но сейчас рыжий ничего не мог с этим сделать. Иначе его просто схватит полиция, дрочущего на изуродованный труп майора Грома. —…Я с тобой ещё не закончил, Гром. Но точно закончу в морге.– тихо, но маниакально прошептал Птиц, и после уже натянул свою маску. Как и ожидаемо, совсем скоро на это место приехала полиция, а так же скорая и пожарные. К их сожалению, виновника всего этого ''Чумного Торжества'' Они не встретили, будто его следа тут и не было. Но след Чумного Доктора везде. Просто этот след приведет вас в никуда.