В погоне за покоем.

Морок сомкнулся вокруг меня, словно саван, сотканный из безысходности. Ненависть, годами взращиваемая в сердце, терзала плоть ядовитыми шипами. Душа моя пылала черным пламенем отчаяния, и в этой кромешной тьме не было ни проблеска надежды, ни малейшего просвета. "Неужели это смерть?" – промелькнула мысль, словно осколок льда. Я летел в бездну, и все краски мира выцвели, превратившись в блеклый оттенок несбывшихся мечтаний. Здесь властвовали лишь два цвета: угольно-черный и мертвенно-белый, а все остальное – лишь их призрачные полутона. Для одних этот мир был полон ярких, насыщенных красок, беззаботного смеха и ликующего солнца, для других же – тусклым, серым и безнадежно пустым. Зеленый цвет для кого-то искрился салатовым весельем, а для кого-то напоминал затхлую тину болота. Цвет и оттенок, как и весь спектр чувств, – у каждого свой, уникальный и неповторимый. Я же, словно потерянный в лабиринте, не мог понять, жив я или мертв. Ни чувств, ни эмоций, ни сожалений о прошлой жизни не осталось во мне. Куда я лечу? Зачем? Ответа не было. Лишь бессвязные потоки тьмы клубились вокруг меня. Я перестал видеть и слышать, лишь ощущал, как все мое существо распадается на миллиарды крошечных частиц, затерянных в безумном хороводе страха. Впервые мне не хотелось ничего: ни жить, ни умирать. Все чувства испарились, словно дым, унося с собой обрывки воспоминаний. И вот, наконец, я рухнул на… Землю? Но она была чужой, неземной, скорее похожей на огромный шар, состоящий из замерзшего оксида водорода. Где я? Пытался осмотреться, но вокруг царила лишь непроглядная тьма. Вслушивался в себя, но и там – пустота. Вдруг чья-то рука нежно коснулась моей, словно боясь причинить боль. – Пойдем со мной, я провожу тебя отсюда, – раздался тонкий, юношеский голос, чистый и мелодичный, словно журчание лесного ручья. Он обволакивал меня, как теплый плед, и мне захотелось укрыться в его нежности. Молча, я последовал за ним, ступая осторожно, словно по краю пропасти. Внезапно яркий свет ослепил меня, и я увидел то место, где был в последний раз. Та же самая вода, то же самое небо. Боже, как я хочу вернуться! Но… В мгновение ока все изменилось, и я снова ощутил падение в ледяную бездну. Седовласый юноша с небесно-голубыми, кристальными глазами посмотрел на меня с грустью и прошептал: – Мне очень жаль, но ты… Не мертв и не жив… Твой день будет повторяться снова и снова, пока ты сам не поймешь, в чем смысл твоего существования, и не найдешь ответы на свои вопросы. Но времени у тебя совсем немного. Теперь у тебя есть лишь три дня – семьдесят два часа. Ни минутой больше, ни минутой меньше. За это время ты должен постичь смысл своей жизни. И мой тебе совет: перестань винить Судьбу, она, знаешь ли, весьма обидчивая дама. – Но как я смогу осознать все это всего за три дня? Он лишь пожал хрупкими плечами, подошел ко мне и коснулся моего лба своими алыми, словно лепестки роз, губами: – Помни, все повторится вновь и вновь, пока ты не изменишь свою судьбу. Удачи… И я провалился в небытие. Очнулся дома. На часах было шесть утра. До работы оставалось всего два часа. "Стоит ли идти сегодня на работу? Есть ли в этом хоть какой-то смысл? Продолжать плыть по течению или же нарушить заведенный порядок? Но какие последствия меня ждут?" В голове, словно раскат грома, прозвучал голос: "Все зависит от того, что ты натворишь. Может, смерть… А может – вечность…" Я резко замотал головой. "Ну уж нет, выбор невелик". Одевшись, я решил взять отгул на три дня. Начальник даже не удивился, ему было все равно. Все равно эти дни за мой счет. Плевать. Я не знал, с чего начать. Как я понял, никто не придет на помощь. Но как изменить свою судьбу? Может быть, начать делать все наоборот? Почему бы и нет? Совершить поступки, которые никогда бы не совершил раньше. Набить татуировку, покрасить волосы, перестать пить ненавистный кофе. Может, тогда Судьба сжалится надо мной? Стоит попробовать. Весь день я посвятил разработке стратегии по изменению своего имиджа. И вот, настал второй день, и я решился. Тату-салон находился в центре города, всего в нескольких остановках от моего дома. Я заранее выбрал рисунок – феникса на спине в стиле "Реализм". Тату-салон поражал воображение: стены были сплошь покрыты рисунками, пол выложен черной мраморной плиткой, а в самом центре возвышался золотистый дракон. Мастером оказалась девушка, очень вежливая, даже предложила чай. Я не отказался. Во время сеанса мы много болтали, шутили и смеялись. Ее огненно-рыжие волосы резко контрастировали с небесно-синими глазами. Удивительное сочетание. Или это линзы? В любом случае, я провел время замечательно. Она даже взяла мой номер телефона, намекнув, что мы еще увидимся. Но у меня не было времени. Татуировка была небольшая, поэтому справились за двенадцать часов. Мне понравилось. Осталось дождаться, пока заживет. – Вам есть кому спину мазать? – спросила девушка с лукавой улыбкой. – Нет, а есть варианты? Она тихо рассмеялась, и ее смех напомнил мне штиль на море. На душе стало спокойно. "А может, и правда стоит с ней сходить на свидание? Почему бы и нет?" И мы договорились о встрече. Но сначала нужно было посетить еще одно место – парикмахерскую. Я долго думал, в какой цвет покрасить волосы. От природы у меня были темно-русые, непослушные и слегка вьющиеся волосы. Внешностью я не блистал – средний рост (метр восемьдесят), темно-карие глаза, слегка смуглая кожа. Ничего особенного. До встречи было достаточно времени, ведь она должна была состояться только утром следующего дня, чтобы привести волосы в порядок. В парикмахерской меня встретил молодой парень с кристально-голубыми глазами. "Где-то я уже видел эти глаза", – подумал я, но никак не мог вспомнить где. Несмотря на юный вид, его волосы покрывала благородная седина. Необычный цвет. Или это краска? – Вы думаете о моем цвете? – улыбнулся парень. – Я таким родился. Присаживайтесь. Кресло оказалось просторным и удобным. Я не знал, чего ожидать, поэтому решил довериться мастеру. На мгновение я закрыл глаза и провалился в глубокий сон. Мне снилось, как мама печет пирожки с капустой, а сестра дразнит меня. Папа читает газету и приговаривает: "Амелия, не доставай младшего брата". Но она лишь смеялась и показывала язык. Господи, как же я скучаю по тем временам! Одинокая слеза скатилась по щеке. Проснулся оттого, что кто-то аккуратно коснулся моего плеча. – Простите, вам, наверное, снился кошмар? – взгляд парня был полон беспокойства. – Нет, простите, приснилась семья. – Вы, наверное, скучаете? – Да, вы правы. Парень продолжил работать с волосами. Почему-то они слушались его лучше, чем меня. Его пальцы были нежными, кончиками пальцев он касался моей головы, и я таял. Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось, но время подошло к концу. И я взглянул в зеркало. От изумления я ахнул. Передо мной сидел статный мужчина, лет тридцати, не меньше. Прическа была слегка набок, виски выбриты. Очень необычно. Волосы он покрасил в черный цвет, а концы – в фиолетовый, что смотрелось экстраординарно, но мне понравилось. Этот цвет подчеркивал смуглую кожу и очерчивал скулы. – Вау, парень! Ты просто гуру парикмахерского искусства! Он сильно засмущался и улыбнулся. На правой щеке его была едва заметная ямочка, что смотрелось очень мило. Я еще раз поблагодарил парня, заплатил деньги и пошел за цветами. Наступило утро. Я плохо спал, волновался, ведь это был мой первый раз за долгое время. Мы договорились встретиться на мосту, откуда открывался восхитительный вид на море. Она стояла там в нежно-розовом платье с белым принтом. Оно было чуть выше колена, открывая вид на ее изящные, тонкие, словно у лани, ноги. Боже, она казалась такой хрупкой. Волосы были собраны в высокий хвост, доходивший до пояса. От нее пахло весенним жасмином с нотками апельсина. Она улыбалась. Такая миниатюрная и нежная. Мы поздоровались и пошли гулять. Я купил нам мороженое. Наши вкусы совпали: она тоже любит фисташковое, как и я. Мы долго гуляли, шутили и смеялись. Ей понравилась моя прическа. Она и сама любила меняться. Глаза ее источали радость, но за ними таилась толика грусти. Наступил вечер, и мы вернулись на тот же мост, с которого начали. Вместе смотрели на бескрайнее море, скрывающее загадочную жизнь от людских глаз. Я взял ее за руку, и она мило улыбнулась. – Скажи, почему ты до сих пор один? Ты же интересный человек. Как бы мне хотелось рассказать ей правду, но я не смог. Струсил. Да и кто мне поверит, что любой, кого я коснусь, через три дня забудет меня? Я понимал, что это ее отпугнет, как и близких мне людей когда-то, поэтому ответ был банален: – Не нашел ту самую. – А какая она – та самая? Глаза ее искрились желанием услышать больше. Детское любопытство было сильнее молчания. Мне хотелось постоянно улыбаться. Мое сердце трепетало от радости и волнения. – Возможно, я уже встретил ее. Мы улыбались друг другу, но я не поцеловал ее. Я просто обнял, а она прижалась ко мне. – От тебя вкусно пахнет свежими персиками. Ты что, ел их без меня? – возмутилась она игриво. А мне она напомнила мою старшую сестру, которая делала точно так же. Боже, Амелия, я скучаю… – Знаешь, у меня тоже никого нет. Я все время одна. Родителям не было до меня дела, они занимались бизнесом и постоянно работали. Я росла с братом, но он женился и ушел из моей жизни. Мы иногда общаемся, но мне не хватает того дурачества, что было раньше. Она тяжело вздохнула. – Мы не сможем вернуть прошлое, но можем насладиться настоящим и помечтать о будущем, – я коснулся ее щеки, и наши губы соприкоснулись. По ее щеке незаметно скатилась слеза. Мы были счастливы, что встретили друг друга. "Как жаль, что день заканчивается. Надеюсь, я завтра проснусь, и мы сможем продолжить общение. Ведь я же изменил свою судьбу, да?" Я проводил ее до подъезда, снова поцеловал и счастливый, пританцовывая, пошел домой. Влад снова повстречался мне, он покупал печенье. Я поздоровался. Жизнь налаживалась! С этими мыслями я окрыленный поднялся на этаж, вошел в квартиру, переоделся и, одухотворенный, наконец-то живой за столько лет, лег спать! Проснулся я счастливый, но почему-то на часах было шесть утра… Что-то подсказывало мне, что тут не так. Я посмотрел на число и увидел вчерашний день… – Нет, этого не может быть! – закричал я что есть мочи. – Нет, все повторяется снова… Нет, за что??? Я же изменился, изменил свою судьбу, почему? Я кричал в одинокой квартире, но никто не слышал меня. Я сходил с ума. Грудь предательски сжимало, слезы потоком лились из глаз… "Она не помнит меня…" Снова это ужасное, колющее чувство… В зеркале плескалось мое вчерашнее отражение – та же выцветшая прическа, та же девственная гладь спины, не тронутая чернильной исповедью тату. В руке задрожал нож, и лезвие, словно змея, ужалило запястье. Адская пляска физической боли – лишь бледная тень душевной агонии. Кровь хлынула, словно прорванная плотина, и в мимолетном ужасе я попытался остановить этот багровый поток жизни, но тщетно. И тогда явился Он… – Дурак, "жить захотел – умереть раздумал"? Вместе мы пытались усмирить кровоточащие раны, но они зияли слишком глубоко. Сознание ускользало, как песок сквозь пальцы. Его лицо расплывалось в тумане, голос тонул в вате, веки наливались свинцом. И я вновь рухнул в бездну… Рассвет прокрался в комнату, окрасив ее в бледно-серые тона. Я лежал на том же месте, в той же одежде, с той же прической. На руке – ни единого следа, словно все это было лишь кошмарным сном, бесконечным повторением. "Жизнь – это сон, который кажется правдой", – шептал разум. Но как вырваться из этого порочного круга? Как изменить судьбу, если сердце не жаждет перемен? С чего начать этот тернистый путь к исцелению? Где искать ответы в этом лабиринте отчаяния? Одно я знал наверняка: пробуждение оставило лишь выжженную землю в душе, "как после битвы, где полегло все лучшее".