В погоне за покоем.

Наши взгляды встретились, и в них полыхнула жгучая ненависть. Я так жаждал, чтобы всё это прекратилось, но почему-то всё ещё существую… или нет? Время и это отвратительное существо – мои злейшие враги. Когда же, наконец, закончится это безумие? Вечная, изнуряющая погоня за смертью… Но, как оказалось, даже она мною не любима. — Ну здравствуй, недобожья хрень, — произнес он, обводя взглядом окружающий мрак. — Что ты себе позволяешь? — мой голос был хриплым, едва слышным от бессилия. — И как ты, вообще, смог уничтожить планету? Его глаза полыхнули ярким синим огнём. Казалось, само море загорелось пламенем, готовым поглотить и уничтожить всё на своём пути. Мы были одни во всей Вселенной. Лишь бесконечный мрак, сумеречный, вязкий туман и ползучая, давящая тишина. Будь я ещё жив, этот вакуум, лишённый кислорода, вызвал бы мгновенное удушье. Моё тело, не выдержав чудовищного давления, разорвало бы на миллиарды атомов. И самое страшное, что я не был мёртв. Ведь я всё ещё здесь. И Он… — Боже, что за раскардаш ты тут разводишь? — усмехнулся он, откровенно наслаждаясь выражением моего лица. — Я всего лишь взорвал планету, уничтожил, так сказать, твоё «развлечение». Его лицо исказилось дикой, готовой вот-вот взорваться от злости гримасой. Внезапно он оказался совсем рядом. — Забавно, человек… Забавно… Ты обманул меня, Божество. Туше! Я думал, ты догадаешься разорвать такую связь самостоятельно, а ты просто превзошел мои самые смелые ожидания! Ну что ж. Теперь полагается и награда. — Я теперь свободен? Всё кончено? — в моём голосе прозвучали отчаянные нотки надежды. — Не совсем… — он провёл острым, словно лезвие, кончиком ногтя по моей шее. Я почувствовал, как по ней потекла кровь – или то, что осталось от моей материи. Тело стало холодным, почти прозрачным. Скорее не тело, а его субстанция, ведь после смерти что остаётся? Я не знал. Никто не знал… — Я бы так хотел, чтобы это всё закончилось, но, видишь ли, я… я забыл, как разорвать твоё проклятье. Прости. — Что? — я не мог поверить своим ушам. — Как это ты не знаешь? Как это ты забыл? Тебе что, маразм в голову ударил? Он смотрел на меня с неподдельной грустью и сожалением. Яркая синева в его глазах сменилась океанской безмятежностью, застывшим штилем, словно готовым вот-вот разразиться дождём, оплакивающим его деяния. — Прости, я правда увлёкся. Я забыл, каково это – так существовать… Понимаешь, поначалу я действительно создал всё это для развлечения, как очередную игру. Но потом… стал забывать, как всё вернуть. Побочный эффект, так сказать… Я не знал, что ответить. Мои слёзы были пустыми, в них ничего не отражалось, даже души не было. Я был мёртв, как и эти капли, стекающие по моим щекам. Была лишь пустота… Кажись, я и пустота – синонимы этой проклятой жизни. Не осталось ни надежды, ни любви, ни даже безумия… Хотя, в последнем я не был так уверен. — И что же теперь? — спросил я, в голосе звучала тоска. — Всё вернётся, как и прежде. Прости… — Он щёлкнул пальцами, и всё стало расплываться, исчезать. Я почувствовал опустошение, как будто из меня вытягивают последнюю искру жизни. Он коснулся рукой моего лба, и я стал засыпать. Пробуждение было резким, болезненным. На часах 6:00. За окном монотонно крапал дождь. Я сидел на кровати, поджав ноги к груди, и смотрел в серое, безрадостное небо. Никого не осталось. Ни родных, ни близких. Только эти три чёртовых, бесконечных дня… Я и время. Кажется, в глубине души я начинал понимать, каково это – быть бессмертным. Можно сойти с ума, да? А можно смириться? Или продолжать бороться… Ломать эту чёртову систему, со всеми её Богами и Дьяволами. Но как? Ответа не было. Я смотрел в пустоту, а она – в меня. Так проходили дни, недели, месяцы. Дождь сменялся солнцем, солнце – дождём. Я наблюдал за теми, кто нравился. За Джеком, который каждый день пил в том кафе… Я знал их всех, но никто не знал меня. Каждый день я читал что-то новое, но даже это надоедало. Изучал сольфеджио, научился рисовать. Времени было достаточно. Вот оно – смирение и покорность судьбе… — Простите, родные, — прошептал я, глядя в серое небо, куда уже не осмеливался поднять глаза. — Я не смог. Я устал. Ветер, казалось, лишь усиливал мою скорбь. Каждый день я приходил на один и тот же обрыв, смотря на бесконечную лазурную воду… Как бы мне хотелось быть ветром! Летать куда пожелаешь, быть свободным! Но я – пленник. И этого не отнять. Каждый из нас – пленник Судьбы и Смерти. Ты рождаешься, взрослеешь и ждёшь своей смерти. Уже с детства всё предрешено. Не сможешь избежать. И знаете, я завидую людям. Они хоть и пленники смерти, но свободны от жизни. Я же, свободен от смерти, но пленён жизнью. Это как не чувствовать вкус любимого мороженого, хотя всегда его ощущал. Но просто оно приелось. Как и всё вокруг. Все цвета смешались в один – чёрный. Не было даже просвета. Сплошная, тягучая полоса. Прогуливаясь по разным улицам, начинаешь замечать мелкие детали. У дома мадам Сюси, например, стоял очаровательный каменный кот. А если приглядеться, на нём было выгравировано: «In vino verity’s!» – «Истина в вине!». Или у дядюшки Бёрна была деревянная бочка, используемая в качестве мусорного бака. Оригинально, не правда ли? Только со временем все эти детали начинали раздражать. Не приносили уже умиления или радости. А после наступало холоднокровие ко всему вокруг. Я мог убить человека, и через трое суток всё начиналось заново. Мертвец снова поливал цветы или шёл в магазин мимо своего потенциального убийцы, даже не подозревая, что недавно был мёртв. Даже женская ласка не могла восполнить меня, сколько бы их ни было… Я ничего не чувствовал. Потерял вкус к жизни и просто существовал. Изредка ко мне являлся мой второй «я», и мы гуляли. Он пытался зажечь во мне искру, но разве пеплом можно разжечь огонь? Звучала «Лунная соната» Людвига Ван Бетховена. Я сидел в том же кафе и в очередной раз наблюдал за тем парнем, который каждый день пил, доставал пистолет и стрелял себе в голову. Это происходило на третий день. Сначала я пытался его отговорить, потом… надоело. Я просто сидел и наблюдал за неотвратимой смертью. Моя любимая покупала один и тот же кофе, так же прекрасно улыбалась своими фиолетовыми глазами. Но даже они не вызывали во мне никакого восторга. Я не понимал, чего от жизни я хочу… И поэтому больше не искал смерти. Сколько бы раз я ни умирал, всё возвращалось на круги своя. И каждый раз, давая себе надежду, что вот он – долгожданный конец! – возвращался с острейшей болью. Я ни старел, ни молодел. Лишь пара новых морщин. Мои годы проходили беспамятно и серо. Мне уже 40, а я так и не смог разгадать эту загадку. Возможно, вы, дорогие читатели, могли бы мне помочь… Но ведь даже сам Бог не смог с этим справиться. Он пошутил, а я страдаю… Хотя, уже нет. Я лишь бытую, не более. Наверное, конец будет именно таким, и никак иначе… Конец, в котором нет ни света, ни тьмы. Есть лишь жизнь, в которой бесконечность кажется адом. Эта глава выдалась грустной, апатичной и унылой. Поэтому я ничего не скажу. Она как мелодия, а мелодия звучит так: «К Элизе» - Л.В. Бетховен.