На другом конце провода

В белой, слепящей своей чистотой комнате, открылась железная дверь, через которую в помещение завели мужчину в синей робе. Среди белоснежной комнаты выделялся лишь легкий деревянный стол, на котором стоял проводной чёрный телефон. По стенам тянулись сероватые линии, пытаясь разнообразить белизну. Около стола стоял шаткий стул, а на широкой стене висело огромное зеркало. Но все знали, что это не просто зеркало. — Эксперимент номер 4907, проводит доктор Бетливый, подопытный номер 93279, протокол номер 63-ВУ-3. Дата и время начала: 19 января 2022 года, 19:45, — раздалось за зеркалом седым усатым учёным в белом плаще. В темной наблюдательной комнате стояло много аппаратуры: камеры, датчики, сенсоры, микрофоны, компьютеры. Все они слабо, но противно жужжали, наполняя помещение навязчивым шумом, который невозможно было переносить долгое время. Кроме Бетливого на железных крепких стульях сидело три молодые практикантки с письменными планшетами в руках, а за ними стояли более квалифицированные специалисты. У одного из них в руках был планшет с каким-то напечатанным текстом, похожим на длинный диалог. Закулисье освещал тусклый свет слабой люминесцентной лампы, хотя в наблюдаемой комнате таких ламп было намного больше, да и светили они на порядок лучше. Подопытный осматривал комнату и обратил всё внимание на телефон и тянущийся до почти незаметной дырки в стене провод от него, но трубку взять не решался.  Бетливый нажал на кнопку на пульте управления. Вдруг телефон начал очень громко и тревожно звенеть, будто сам просил снять с себя тяжелую ношу в виде своей трубки. Парень в белоснежном помещении испугался, ведь не ожидал, что так скоро станет абонентом, и долго не мог решиться ответить на неизвестный звонок, но всё же взял черный металл трубки и прислонил его к уху. Невидимые испытуемому практикантки начали быстро что-то записывать. — Алл-ло?... На другом конце провода тихо. — Кто звонит? — удивительно спокойно переспросил через некоторое время парень, как будто ему часто доводилось принимать от кого-то звонки, тем более в такой обстановке. Подопытному уже становилось не по себе, но спустя пару секунд ответ всё-таки дали. — Лида?! — парень резко вскочил, — Да! Да, это я! Как-... как ты-... У меня всё хорошо, да! Нет, можно лучше, но-... Ещё немного, да, мне сказали, что осталось совсем... — девушки стали записывать быстрее, а Бетливый сказал несколько слов в диктофон. — Объект узнал абонента, проявляет интерес к общению.  Радостные вопли испытуемого негромко транслировались через два динамика в углах темной комнаты наблюдающих. Люди в халатах внимательно смотрели на действия счастливого парня. Он же сел на шаткий стул, балансируя, чтобы тот совсем не развалился, и оживлённо переговаривался с человеком на другом конце провода. Как тот жил все эти годы, что теперь стало с их домом, не переехал ли шумный сосед, темы, которые раньше никогда не возникали в голове подопытного, но сейчас они все как будто бурлили в его голове, пробудились от такого долгого сна. Хотелось задать все эти вопросы, самые важные и самые незначительные, хотелось слышать этот до боли знакомый голос, чтобы он не умолкал, чтобы этот голос лился через дырки в черном железе трубки, наполнял всё сознание испытуемого, разлился струёй по полу и пусть он зальёт всю комнату целиком, навсегда утонуть в нём было сейчас единственным желанием парня. Что-то в этом голосе всё-таки было странно. Что-то выбивалось из него, какие-то мелкие нотки. Но парень решил не придавать этому значения, не до того ему было, слишком многое творилось в его голове. Сразу стала формироваться картина этого человека, ясная как день. Сидел он сейчас в березовой беседке, которую они вместе построили, работая в поте лица одной свежей весной, закинул, конечно же, ногу на ногу, подпирал голову рукой и устремил взгляд своих глубоких серых глаз куда-то вдаль, прекрасные каштановые волосы этого человека развевались по ветру, а было на нем любимое желтое легкое платье и вьетнамки, которые они вместе приглядели в обувном на другом конце города. Хотя, сезон ли сейчас для такой одежды? Подопытный не знал, дни летели один за другим. Но в мыслях он уже как будто сидел с этим человеком за одним столом, несмотря на то, что их разделяло бесчисленное количество километров и десятки бетонных стен с проволокой под напряжением. Он очень давно не представлял себе чего-то подобного. Над ними проносится несколько ворон, парень точно помнит, что одна из них однажды больно тюкнула его по руке, облака закрывают знойное солнце, а милое глазу лицо рассказывает ему, как жило все эти года. Если сотни других близких испытуемому лиц так или иначе замыливались в его памяти, то это... Нет, его он никогда бы не забыл. Каждая его черта, каждая вмятинка, неровность, шероховатость: всё это в совершенстве отпечаталось где-то очень очень глубоко в его сознании, где-то там, где лежат знания о самом себе, о базовых навыках, например как дышать и ходить, лежит и она, сокровенная вечная фотография этого человека на другом конце провода. Но быть идиллии суждено было недолго.  Спустя минуту оживлённых разговоров Бетливый нажал на одну из кнопок на своей панели.  — Начало второй фазы, время — 19:49, — произнес учёный в диктофон. — У меня есть ещё кое-что, что мне нужно рассказать тебе, — донеслось из трубки. — Что же? — поинтересовался парень. — На самом деле... Я... Я от тебя в сосе- Раздался острый и громкий звук. Правое ухо у трубки чуть не оглохло от него, а левое уловило тот же самый звук, но где-то совсем неподалёку. Недосказанное слово так и повисло в воздухе. Парень окаменел от страха. Этот звук... Да, это именно он. Испытуемый слишком много раз слышал такой звук, чтобы не узнать его. Слишком много раз он появлялся в его жизни, слишком много раз он сопровождался свистом у левого уха, тупой болью затекшего указательного пальца, последними криками, запахом пороха. И вот сейчас он вернулся, после стольких лет. Вся та картина, нарисованная в голове, треснула по середине и мигом осыпалась, как тонкая фреска. Долго мозг парня не мог принять и ещё один факт. Этот звук раздался и в трубке, и где-то за стеной.  Сердце испытуемого как будто перестало биться, он будто стал жертвой Горгоны, а его натянутые нервы сгодились бы как струны. Десять вечностей протекли в этих десяти секундах. Только нечеловеческими усилиями губы подопытного кролика стали шевелиться и чуть слышным шёпотом выговорили лишь одно слово.  — ...ли...да?.. Ничего. В трубке стояла самая жуткая тишина, которую ему только доводилось слышать. Пусто. Никого на той стороне больше нет. Там. Неужели там? За этой расписанной серыми полосами стеной. Неужели? Неужели звонящий был за ней? В соседней от парня комнате? Острые осколки счастливой фантазии крутились в голове испытуемого в безумном урагане, вытачивали из огромного количества вопросов наиужаснейшие ответы, раз за разом убеждаясь, что другого варианта нет и быть не может.  — по... почему?... Почему? ПОЧЕМУ??? — мужчина бросился на зеркало, наугад пытаясь взглядом нащупать своих мучителей, но видел он лишь немую стену, сейчас для обезумевшего цвет которой ассоциировался с артериальной кровью, — ЗА ЧТО??? ЧТО ВАМ ОТ МЕНЯ НУЖНО??? ЗАЧЕМ ЭТО ВСЁ??? Я ВСЁ ВАМ СКАЗАЛ, ВСЁ!!! Испытуемый изо всех сил колотил по стеклу, собственное отражение, смешанное с кровью с костяшек, размывалось из-за неудержимых ручьев слёз. Ярость, истинная ярость заставляла его продолжать и продолжать наносить удары, выкрикивать вопросы, оскорбления и снова вопросы, срывать горло, заставляла не обращать внимание на свой мизерный прогресс, заключавшийся в паре небольших вмятин против избитых в кровь кулаков. Ему хотелось лишь рвать и метать, добраться до невидимых наблюдателей, прижать тех к стене и наносить удары один за другим, чтобы от них осталось одно кровавое месиво. Парень в отчаянии взял стул и со всей силы впечатал его в стекло, но и это не нанесло тому видимого урона, хотя от стула осталась только груда деревянных обломков, разлетевшихся по всей комнате. Обезумевший от горя он не чувствовал никакой боли, не замечал её. Перед его глазами стояло лишь лицо того человека на другом конце провода, лицо которое он никогда не забудет, но, похоже, уже никогда не увидит. — ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ??? ЧТО С НЕЙ??? ЧТОООО??? Но физиология неизбежно взяла свое: силы стали покидать парня, удары становились все медленнее и медленнее, а в глазах темнело. У него больше не было сил, не было сил сражаться, терпеть, надеяться и мечтать. Горькое отчаяние полностью завладело разумом подопытного, сменив собой ярость, последний выплеск протеста. Отчаявшийся окончательно выбился из сил и упал на пол, прижимаясь щекой к холодному бетону. Сердце бешено прыгало, ему казалось, что было бы лучше, чтобы оно остановилось прямо сейчас, прямо здесь, чтобы всё это закончилось, закончилось не так как он раньше мечтал, но только смерть была для него сейчас мечтой. Его беспокойный невидящий взгляд остановился на зеркале, на котором виднелись свежие окровавленные вмятины и еще несколько небольших групп других, которые он не делал. Но последняя осознанная мысль давно покинула его разум, ураган в голове превратился в полную тишь, пустыню. — Вторая фаза завершена. Реакция объекта соответствует классу А-2-З. Время окончания: 19:58. Эксперимент на этом окончен, — ученый щёлкнул кнопкой диктофона и отложил его в сторону. Ни один мускул Бетливого не дрогнул во время проведения эксперимента, опыт сказывался. Практикантки тщательно исписывали последние страницы на планшете, удивляясь, как Бетливый так быстро определил класс реакции, должно быть и это из-за его многолетнего опыта. Другие учёные, которые стояли позади него, тоже восхищались профессиональностью главного учёного, хоть сами себе бы в этом никогда не признались. — Кц. Чистите теперь комнату, готовьте следующего испытуемого. У нас еще... — Бетливый зашуршал страницами толстого журнала, — шесть таких экспериментов на сегодня. За десять минут управитесь? Учёный обращался к парочке охранников в серой униформе, которые одобрительно кивнули. — Хорошо. А вы? Всё записали? — теперь его взгляд упал на группу девушек, отозвалась только самая левая из трёх. — Вроде бы... Хм... А для чего это всё? Другие методы выбивания информации уже... не актуальны? Такого по-моему не было в учебнике... — Мы не из него такой методой информацию хотели выбивать. Кхм. Этот объект... — снова на помощь усатому пришёл толстенный журнал, — уже давным давно всё выдал. С помощью протокола... О-71. Стоп, нет, с помощью О-41. Ага, тратить ещё столько гвоздей. Чёрт, Клименс всё никак не может писать нормально, — тихо выругался Бетливый, — Нам нужно протестировать эту методику, посмотреть пригодится ли она для систематического использования. Честно, мне она уже не кажется эффективной: из десяти обработанных ею, только шесть дали после показания, да и те не жили долго больше, может еще чего вспомнили бы. Да и далеко не всем объектам она подойдёт. Ладно, может следующие покажут себя лучше.  С этими словами учёный сел в кожаное кресло и взял свой кофе, который, оказывается, подостыл, из-за чего уже не был таким вкусным. Но расстрачивать кофе попросту ему совсем не хотелось, так что Бетливый потягивал напиток, безынтересно наблюдая за тем, как охранники берут обмякшего испытуемого за плечи и выносят из комнаты. Через пару секунд, как его все-таки вынесли, из приоткрытой двери в наблюдательную раздался шум и крик. Тот парень пытался вырваться из лап смотрителей и открыть дверь в соседнюю камеру, но лишь испачкал неподвижную ручку своей кровью, выкрикивая чье-то имя, получил дубинкой по голове и пару оскорблений в придачу, да только их он, теряя сознание, принять на свой счёт не успел. Учёный только рассердился. — Кхм! Ну сколько можно еще просить, закрывайте вы дверь, когда выходите! Честное слово, сила есть — ума не надо! — по-старчески выругался он, но вскоре сел обратно за свой рабочий стол. "Эх, кофе закончился", — только и подумал Бетливый, посматривая в свою пустую кружку.