Свидание вслепую

Вернувшись к стажировке, я не могла не заметить, как на меня смотрят коллеги. Все стали будто сторониться меня, перешептываться за спиной. Будто бы я какая-то особенная. Но я не придавала этому значения. Думаю, если бы в моем коллективе появилась девушка, которая была на Мет Гала с Джонни Деппом, я вела бы себя так же. Вот только Стэн, который встречал меня в аэропорту в мой первый день в Америке, оставался приветливым и вполне милым. Мы часто болтали в перерывах, и так узнали друг друга лучше. Мне было комфортно, и я надеялась, что мы станем хорошими друзьями. А еще всю неделю я ловила себя на том, что отсчитываю часы до пятницы. И это раздражало. Я не хотела быть той, кто витает в облаках. Но здесь всё ломалось: случайное свидание, Мет Гала, побег на рассвете… и вот, первое осознанное свидание. Я твердила себе: «Один раз живем». Но в глубине души был страх, что этот «один раз» — начало чего-то, что может сломать привычный ход моей жизни. Вечером пятницы я трижды смывала макияж, потому что получалось либо слишком вызывающе, либо слишком уныло. В итоге оставила лёгкие тени и тушь, ну и слегка перекрыла усталую синеву под глазами. Надела бежевое платье и ждала. Он приехал ровно в восемь. И выглядел… очень обычно. В тёмной рубашке с закатанными рукавами, без намёка на пафос. Это успокоило. — Красиво, — сказал он, открывая дверь машины. Его взгляд скользнул по платью, но задержался на лице. — Спасибо. — Я невольно улыбнулась. — Ну наконец-то, улыбка! А то ты выглядела такой… измотанной. — Работа, — я пожала плечами, садясь на пассажирское сиденье. — Всю неделю был полный завал. — Могла позвонить, поныть. Я бы выслушал, — он тронулся с места, не глядя на меня. — Не привыкла ныть. Да и ты, наверное, занят своими делами. — Я найду время. Имей в виду. Это «имей ввиду» прозвучало очень убедительно и многообещающе. «Зелёный флаг,» — подумала я про себя без всякой иронии. Дорога была долгой. От усталости и укачивающего шума двигателя, мои веки стали сами по себе закрываться. Не в силах сопротивляться, я провалилась в сон, свалившись головой на его плечо. — Марго, мы приехали. Я открыла глаза. Он смотрел на меня со странной, мягкой улыбкой. — Чего смешного? — спросила я с сонным недоверием. — Ты храпела, — сказал он. — Врёшь, — тут же отрезала я, выпрямляясь. — Еще как храпела. Мило. Похоже на котёнка, который рычит на врага, который ему приснился. Ресторан оказался небольшим и уютным. Мы заказали пасту и вино. За первым глотком я невольно расслабилась и сказала что-то необдуманное: — В детстве обожала пробовать пасту в ресторанах, а потом говорить маме, что у неё получается готовить лучше. Слова выскочили сами. Я даже поморщилась от этой внезапной сентиментальности. — Родители водили? — спросил он просто. — Мама. Отец… исчез из поля зрения, когда мне был год. Вряд ли он сейчас вспомнит даже сколько мне лет. — Я махнула рукой, отгоняя тему. — Прости, не к месту. — Место как раз, — он отпил вина. — Значит, мама у тебя — герой. Вырастила такую сама. «Такую» — прозвучало без лести. — Да, это так… Конечно, она строила бизнес, много нервничала, иногда выплёскивала всё это на меня, но всегда старалась обеспечить мне самое лучшее детство. Меня вдруг сильно потянуло с ней связаться. Я достала телефон и написала: «Как дела, мам?». Ответ пришёл почти мгновенно, деловитый, как всегда. А потом я почти незаметно записала ей кружочек из ресторана, она ответила «Красавцы!» и следом — «Только не теряй голову». Классика. Я усмехнулась и отложила телефон. — Извини, что отвлеклась. Захотела написать маме после твоих слов. — Не извиняйся. Я бы сейчас тоже написал… если бы мог. Он не стал драматизировать, просто голос чуть опустился и дрогнул. Я кивнула, не требуя продолжения. Этот тихий провал в его интонации был красноречивее любых подробностей. И потом мы просто говорили. О детстве, о странных школьных историях, о первых провалах и маленьких победах. Оказывается, мы оба в десять лет мечтали сбежать из дома (я — в лес, он — в гараж к другу), и оба боялись темноты в коридоре. Эти параллели были абсурдными и удивительными. Мы говорили без напряжения, иногда перебивая друг друга и смеясь. Вдруг пространство заполнили до боли знакомые мне аккорды. Музыканты играли песню «Reality» У меня внутри что-то ёкнуло и замерло. Не просто песня. Саундтрек моих надежд и меланхолии. Даже будучи подростком и говоря всем, что ничего кроме тяжелого рока меня не интересуют, я слушала эту песню по ночам, порой рыдая в подушку, веря, что когда-нибудь будет иная, не такая суровая реальность. Я подняла на него глаза. И он без слов все понял, улыбнулся, встал и обошёл стол, протянув руку. — Обожаю эту песню. — Я тоже, — прошептала я, вкладывая ладонь в его. Мы вышли на небольшую площадку. «Met you by surprise I didn't realize That my life would change forever…» — запела солистка. Он обнял меня за талию, притянул так, чтобы между нами не было и сантиметра. «Saw you standing there I didn't know I'd care There was something special in the air…» Я положила руки ему на плечи. Не было страсти с Мет Гала. Была медленная и аккуратная нежность. Я прижалась щекой к его щеке. Он вёл меня едва заметными движениями. «Dreams are my reality… The only kind of real fantasy Illusions are a common thing I try to live in dreams It seems as if it's meant to be…» Я закрыла глаза. Почувствовала его дыхание, его тепло… В горле стоял ком. Это было слишком. Слишком откровенно, слишком по-настоящему. Музыка кончилась, но он не отпускал. Я отклонилась назад, чтобы взглянуть на него. В его глазах была та же тихая и совсем беззащитная ясность. Я потянулась и поцеловала его. Медленно, несмело, как будто боялась разбить хрупкое стекло этого момента. Он ответил тем же. Позже, в машине, он спросил, отвезти ли меня домой. — Нет, — сказала я чётко, хотя веки уже наливались свинцом. — Поедем к тебе. — Уверена? Если устала… — Уверена. Его дом был абсолютно… обычным. Книги, картины, гитары. Не музей, а берлога, как он и сказал. — Можешь принять душ, если хочешь, — он указал на дверь. — Я пока покурю, если ты не против. Я встала под душ, смыла остатки макияжа, накинула халат. В зеркале было моё настоящее лицо: уставшее, с синяками под глазами и слишком бледными губами. Нравлюсь ли я ему такой? — пронеслось в голове. Но сил притворяться или волноваться не было. Когда он сам ушел в душ, я присела на край его огромной кровати. Тишина дома была убаюкивающей. Я пообещала себе, что прилягу всего на десять минут, пока он в душе. Последним ощущением был простой, физический комфорт от того, что я наконец могу позволить себе не контролировать каждый миг. Даже если это всего на десять минут.