Мой мир без тебя опустел...

      -Мой мир без тебя опустел… — Горький шёпот слетал с уст парня и растворялся в воздухе, так и не сумев дойти до чьих-то ушей.       Одинокий скиталец, имя которого ныне никому не известно, побывал в тысяче разных мест, испробовал блюда, что были в новинку, приобрёл заморские диковинки, но жизнь краше не стала. Никакие новые забавы не могли согреть кукольное подобие сердца. Оно всё ещё бьётся ради одного единственного создания, тянется к нему, подобно нежным подсолнухам, глядящим на палящее солнце. Но обычно солнцу всё равно на существование этих прекрасных, зависимых цветов. Когда-то таким же нежным подсолнухом, отчаянно тянущимся к теплым лучикам света, но не получая никакого ответа, был принц мела. Искусственные создания поменялись ролями: алхимику теперь вряд-ли известно о существовании странника в причудливой шляпе. Он живёт свою обычную жизнь, проводя большую часть времени в изучениях и экспедициях, не оставляя место в своём сердце или сознании для старого знакомого.       Стерев свой образ из воспоминаний людей, Странник обрёк себя на вечные страдания. Ему действительно не нужно присутствие кого-то рядом, ему нужен лишь тот, кто проводил бессонные вечера и ночи за разговорами по душам с чашечкой ароматного крепкого чая. Эта горечь вызывала неприятное чувство ностальгии, ощущение безысходности и своей глупости, а за ними на уставшие глаза выступали холодные слёзы отчаяния. Стирая себя, он не задумывался, каким важным для него стал Альбедо, но потеряв, наконец, понял.       Вновь и вновь цепляясь пальцами за кожу на своей груди, парень просит сердце перестать так болезненно ныть. Существует ли у куклы сердце? Он потерял его, но внутри всё ещё есть что-то, что способно любить. Дни летят мимо, не неся за собой какой-либо ценности. Странник проклинает свою создательницу, которая поступила так жестоко и вселила в пустое фарфоровое тело людские эмоции и чувства. Хочется вернуться, найти старого знакомого на заснеженном Драконьем Хребте и напомнить о своём жалком существовании, но уже слишком поздно. Странник решил всё тем злополучным днём, когда стёр себя из памяти каждого. Вернуться назад — проиграть самому себе; признать поражение; вновь стать жалким, нуждающимся в тепле существом. А самое страшное — оказаться в цепких лапах своего тяжёлого прошлого, от которого скиталец так страстно желал убежать.       Драконий Хребет вызывал смешанные чувства. По одну сторону стоял бывший возлюбленный, к которому хотелось нежно прильнуть, обвить руками и более никогда в жизни не отпускать. По другую же — сам Скарамучча. Ему очень важно забыть своё прошлое, исчезнуть из воспоминаний всех ныне живущих существ и наконец обрести свободу, но это никогда не станет важнее его…       Ноги несут скитальца в далёкие края, что стали родными за короткие сроки. Глазки с отчаянием цепляются за каждое знакомое деревце: вот здесь они с Альбедо однажды поддались ностальгии и слепили снеговика, прямо как малые дети. А вот возле того большого камня они нашли умирающего, заблудшего в метели снежного хорька, принесли в теплую лабораторию принца и залатали поломанную лапу. Где-то возле замёрзшего пруда они искали необходимые для экспериментов алхимика экземпляры туманных цветов, а затем разбили небольшой лагерь и Альбедо заботливо согревал фарфоровое тело куклы теплым чаем и своими руками.       –Ну а здесь… — Шептал бывший предвестник, содрогаясь от волнения. — Здесь находишься ты.       Ноги еле идут сквозь высокие-высокие сугробы, но уже совсем скоро становится по-домашнему тепло. Глубокие снега уходят назад, а впереди лишь блекло-жёлтый свет от факелов на входе.       Все забыли Кабукимоно, Куникудзуши, Скарамуччу и Сказителя, но он ничего не забыл. В памяти всплывали различные воспоминания, связанные с этим тёплым местом. Например, когда невысокий синеволосый юноша ругал состоявшегося алхимика за то, что тот склонившись над тетрадью писал в полумраке, портя зрение. В тот день даже такой серьезный учёный потерял своё лицо и смеялся, словно ребёнок, словно самое счастливое в мире создание. Скарамучча обижался и дулся, но вскоре и сам поддался этому заразительному смеху.       С каждым шагом Странник был ближе. Сознание хотело остановить это бренное тельце и унести его куда подальше, но сердце тянуло парня к своей цели. Он колебался: шёл то упрямо вперёд, то отступал назад. Сомнения расселялись, когда родные небесно-голубые глаза с удивлением поглядели на незваного гостя, а его бледные руки уронили коробку с какими-то бумагами. Вот он, стоит совсем рядом и глупо глядит на пришедшего, но неужели действительно не может вспомнить?       Что-то сжалось внутри от невыносимой боли, о чем говорили ледяные капельки на краешках глаз. Хотелось для начала представиться и рассказать о цели своего визита, об их совместном прошлом, о своих чувствах и боли, разрывающей душу изнутри, но убаюкивающий голос шепчет знакомое «Скара» с вопросительной интонацией, лёд на сердце словно тает. Его голос смягчается и по лицу расплывается улыбка: он снова повторяет ту самую форму его имени, раскрывая руки для согревающих объятий широко-широко. Скиталец больше не может находится так далеко. Бежит к нему, стирая стекающие по розоватым от холода щекам солёные слёзы. Он вспомнил! Он его не забыл! И вот они снова вместе, в той же самой пещере и с теми же самыми чувствами. Однако тело алхимика какое-то неестественно худощавое. Тонкое настолько, что Скарамучча не способен хотя бы как-то удобно обхватить его. Озадаченный взгляд поднимается вверх, но там пустота. В руках остаётся только белая накидка Альбедо, но его самого нет. Метаясь из стороны в сторону скиталец пытается найти ученого: заглядывает под стол, за шкафы и даже на выходе из пещеры абсолютно пусто. Голос дрожит и вновь жалкие человеческие эмоции не удаётся удержать внутри. Хочется кричать, но не выходит, сколь бы сильно тот не старался.       Полки с экземплярами исчезают, стены растворяются и одежда любимого тоже. Вскрикивая, Странник открывает глаза и крича, тянется вперёд дрожащей рукой, желая отхватить кусочек того счастливого времени. Прояснившийся разум даёт ему понять, что всё произошедшее лишь глупый сон наивного создания. Такого попросту не может быть, ведь ныне известный на весь Мондштат алхимик, меловой принцепс и просто родной человек — Альбедо, давно находится за пределами этого мира, где-то под сырой землёй, припорошенной чистым снегом.