Golden Touch

Вадим знал природу Дагбаевых лучше, чем кто угодно. Он, черт возьми, поработал с ними достаточно за эти годы. Баатар и Юма были сделаны из одной породы: холодные, твердые, безжалостные — как сталь. Баатару это не особенно помогло — сейчас он находился в двух метрах под землей, зато Юма вывела семейные черты на новый уровень: она была заточенной, закаленной, даже тверже, чем сталь, которая ее породила. Но если Юма была как сталь, Алтан больше походил на лед: такой же холодный и твердый, но намного более хрупкий. Вадим помнил, каким Алтан был до катастрофы, даже если они виделись всего пару раз — мягким, беззаботным, даже нежным. За спиной его называли цветочком, и Вадим понимал, почему. Каждый, кто смотрел бы на него дольше двух минут, мог бы сказать, что у него нет того, что требуется, чтобы быть частью клана. Хорошо, что он не планировал участвовать в подобных играх, подумал Вадим, иначе парня съели бы заживо. И все же несколько лет спустя они были здесь, и Алтан сохранял ту ледяную невозмутимость, которую он культивировал, и вел себя так, словно принадлежал этому миру, как и все остальные. Вадим без особых колебаний воспользовался возможностью поработать с Алтаном. Юма порекомендовала Алтану выбрать кого-нибудь с надежной репутацией, опытного и известного в клане. Вадим, однако, заинтересовался по той же причине, по которой люди не могут не смотреть на автомобильные аварии. Кроме того, его нового босса было так забавно дразнить. Алтан не был с этим согласен, но у него не было фамильных клыков. Он плевался ядом, угрожал и отпускал всевозможные язвительные замечания, но так и не воплотил ни одной угрозы в жизнь. Вадим знал, что с Юмой так себя вести не стоит, как и с Баатаром. Но с Алтаном… Он был змеей среди драконов и, безусловно, самым интересным из них. Да, Вадим был рад остаться здесь на какое-то время, пока ему поступали деньги и подворачивались возможности развлечься. Это была обычная работа, ничего сверх того, к чему Вадим привык. За свою карьеру он выполнял множество задач для разнообразных нанимателей, начиная от обеспечения правопорядка для головорезов-криминалов и защиты избалованных отпрысков сомнительных богатых придурков, заканчивая созданием атмосферы законности и угрозы для людей, которые хотели быть частью криминального сообщества, но просто не были созданы для этого. Эта работа была совокупностью всего в одном. После недолгого пребывания в Гонконге под бдительным присмотром Юмы Алтан практически умолял вернуться в Санкт-Петербург, желая восстановить там свои позиции. В конце концов, они поехали, и Алтан сразу же обратил внимание на Плахова. Он хотел действовать медленно, вдумчиво, не торопясь - Вадиму было все равно, он просто направлял пистолет туда, куда ему говорили. Однако все это время Вадим наблюдал за происходящим. Наблюдал, как Алтан выстраивал бизнес, играл в эту игру, как все остальные, будто занимался этим всю свою жизнь. Наблюдал, как Алтан держался отстраненно, ставил себя как неприкасаемого. Для большинства это выглядело вполне естественно, но для натренированного глаза… Так наигранно. Вадим мог сказать, что для него это было неестественно. Мог сказать, что Алтан делал это нарочно, тщательно обдумывая свои слова и движения, прежде чем что-либо предпринять. Это было представлением, инсценировкой. С такой интересной возможностью Вадим не мог не задаться вопросом, что же скрывается за всем этим изысканным видом, который демонстрировал Алтан. Он хотел это выяснить. Вадим захотел — Вадим сделает. Алтан никогда не убивал никого самостоятельно. Никогда не использовал кулаки, ножи или пистолет, хотя Вадим видел, как он тренируется с мечами. На памяти Вадима, он никогда ни к кому не прикасался. В этом не было ничего необычного — Вадим уже работал с людьми, которые не хотели марать руки. Но это не было связано только с насилием — Вадим не наблюдал даже рукопожатия. Возможно, Алтан думал, что он слишком хорош для этого, что он выше всех остальных. Или, возможно, он просто хотел заставить людей так думать — еще одно представление для демонстрации силы. Нельзя было сказать, просто наблюдая. Возможно, это не было слишком уж необычным поведением, но Вадим решил докопаться до сути дела, поскольку других развлечений на такой работе было немного. Ему всегда нравилось знать, что нервирует людей, — особенно его начальство, — и выяснение причин странного отвращения Алтана к прикосновениям стало целью Вадима в перерывах между рабочими миссиями. По крайней мере, это расшевелит его на какое-то время. Конечно, спрашивать напрямую было бесполезно. В лучшем случае Алтан огрызнулся бы, хотя безмолвное закатывание глаз было более вероятным. Получается, нужен эксперимент. Это даст ему больше информации, и Алтан не поймет, что он пытается сделать. Первая попытка была лайтовой: Алтан стоял посреди коридора, пялясь в телефон. На что бы он ни смотрел, Вадиму было все равно, но это был идеальный момент для того, чтобы "случайно" оказаться в том же коридоре. Он постарался быть потише, чему способствовали мягкие ковры резиденции Дагбаевых в Санкт-Петербурге, чтобы не спугнуть Алтана до того, как подойдет. Алтан поднял голову, когда Вадим оказался в метре от него, осознав, что он больше не один, но Вадим уже был достаточно близко. — Прошу прощения, Ваше Золотейшество, — Вадим говорил со своим обычным наполовину насмешливым уважением, пока проскальзывал мимо Алтана, — Нужно пройти. Проходя мимо, Вадим постарался извернуться так, чтобы это выглядело, будто он пытается избежать контакта, но не настолько, чтобы действительно не дотронуться. Вместо того, чтобы скользнуть мимо, как он мог бы, грудь Вадима прижалась к плечу Алтана, и он позволил этому прикосновению задержаться чуть дольше, чем ему было нужно. Он увидел, как плечи Алтана напряглись и поднялись, а затем он сразу же отступил так далеко, насколько это было возможно в коридоре. Движение было, конечно, резким, но слишком быстрым, чтобы счесть его небрежным. Вадим отметил это и спрятал улыбку. — Следи за пространством, которое занимаешь. — процедил Алтан, так незаметно поводя плечами, что это наверняка ускользнуло бы от менее опытного глаза. Вадим лишь пожал плечами и пошел дальше, Алтан вернулся к телефону, как только неприкосновенность его личного пространства была восстановлена. Там точно что-то было, думал Вадим, но было это простым раздражением или чем-то поинтереснее? Нужно больше тестов. В следующий раз он повторил примерно то же самое, для удобства проскользнув мимо Алтана так, что их тела соприкоснулись, и снова та же реакция. Алтан напрягся, но так мелко, что никто, кто не ставил своей целью докопаться до неприступного босса, не заметил бы, и в итоге Вадим получил втык. Получается, предсказуемая закономерность. С третьей попытки Вадим смог поймать Алтана сзади, прижавшись всей грудью к его спине, и был вознагражден чем-то похожим на дрожь. Выговор также был особенно резким, что говорило об эмоциональности реакции. Ну что ж. Получается, нужно копать дальше. Следующий шаг, решил он, не будет “несчастным случаем”. Какие бы последствия Алтан ни навлек на жалкого наемника, осмелившегося прикоснуться к ханской плоти, оно того стоило. У Алтана не было таких клыков, как у большинства его родственников, и тем, кто наказывает своих подчиненных за малейший проступок, он не был. Разумеется, нужно было дождаться правильной возможности, но, к счастью, она подвернулась довольно скоро. Вадим нашел Алтана в оранжерее, ухаживающего за своими любимыми растениями. Интересная картина: Алтан, в своей изысканной одежде, известный как сильный мира сего, осторожно направлял носик лейки и нежно поглаживал листья, переходя от одного цветка к другому. Конечно, он платил людям, чтобы они выполняли большую часть работы, но удержаться и не поухаживать за цветами самостоятельно Алтан не мог. Вадим должен был отчитаться о последних действиях Плахова, и он сделал это, пока Алтан продолжал осматривать свои растения, поливая только те, которые, по его мнению, нуждались в этом. Вадиму пришлось признать, что у парня был талант к садоводству. Он лениво размышлял, что бы сделал Алтан, если бы он сорвал один из листьев или цветков. Лучше отложить этот тест на другой день. — То есть ты говоришь мне, что не произошло ничего нового? — спросил Алтан с холодно-нейтральным выражением лица, пренебрежительно хмыкнул и наклонил лейку к другому растению. — В принципе, да, — ответил Вадим, пожимая плечами, — Вы хотели получить новости, а новости в том, что ничего не изменилось. — Ладно. Полагаю, на сегодня ты мне больше не нужен. Во время разговора они оказались в одном из углов теплицы, в более замкнутом пространстве. Это было идеальное место для того, что Вадим хотел попробовать дальше. Наорет ли на него Алтан? Вздрогнет ли? Станет ли он молчаливым и странным? Пришло время это выяснить. — Как пожелаете, Ваше Золотейшество. — сказал Вадим, собираясь уйти. Однако вместо того, чтобы развернуться и обойти Алтана, он решил пройти рядом с ним. Для этого было слишком мало места, если бы только кто-нибудь из них не пошевелился. Шагнув вперед, Вадим положил руку Алтану на поясницу и мягко оттолкнул его в сторону. Обычный жест, которого он раньше не делал по отношению к Алтану, но который не мог быть воспринят как особенно странный или несвойственный ему. Все чисто, никаких подозрений. Когда его рука коснулась тела Алтана, оно напряглось, как от удара током, и напряжение это продолжалось гораздо дольше, чем если бы оно было вызвано простым страхом. Когда Вадим надавил, он почувствовал дрожь, которую невозможно было скрыть из-за прямого прикосновения. Когда он проходил мимо, позволив своей руке естественно соскользнуть по спине Атлана, то мог бы поклясться, что почувствовал, как Алтан едва заметно потянулся к нему. Всего на мгновение, на вспышку молнии, но потянулся, бесспорно. И за этим последовала столь же быстрая пощечина. — Следи за руками! — рявкнул Алтан, и в его голосе зазвучали те почти пронзительные нотки, которые всегда звучали, когда он пытался донести свою точку зрения, не совсем справляясь с эмоциями. Вадим потер рукой саднящую щеку, в основном для виду – бывало и хуже. — Я просто пытался пройти. Нет необходимости в насилии, знаете ли. — Не заставляй меня снова отчитывать тебя за нарушение субординации, — предупредил Алтан с неподдельным жаром в голосе, и Вадим заметил, как покраснели его щеки. — Тебе повезло, что я столько тебе позволяю. — Как пожелаете, — Вадим отвесил поклон, который, как они оба знали, был фальшивым, но Алтан ничего не сказал по этому поводу и позволил ему идти своей дорогой. Абсолютно точно занятнейшая реакция, подумал Вадим. Беззубые угрозы Алтана по поводу “нарушения субординации” не были чем-то новым, но масштаб его реакции на простое прикосновение определенно заслуживал внимания, хотя причина по-прежнему оставалась загадкой. В том, как он покраснел, тоже было что-то примечательное — что бы это значило? Конечно, нужно было еще поэкспериментировать. Но он оставит Алтана в покое ненадолго, ровно на столько, чтобы тот мог забыться и снова потерять бдительность. На данный момент все только становилось интересным. Следующий фрагмент головоломки появился не в результате каких-либо преднамеренных действий Вадима, а в тот момент, когда Алтан впервые оказался по другую сторону заказа наемников. Или, скорее, впервые он стал мишенью, а не просто сопутствующим ущербом. Вадим, не колеблясь, спихнул Алтана вниз, в ноги, и, перегнувшись через него, выстрелил в разбитое окно, пригибая голову и надеясь, что бронированная дверь выдержит то, чего не выдержало стекло. За ними в машине ехала еще одна группа Алтановых наемников, также отстреливающаяся, и перестрелка вскоре закончилась их победой. Кем были стрелявшие в них наемники, Вадим не знал, но выяснять это не входило в его обязанности. Он предоставил это другим. Вместо этого он обратил свое внимание на своего босса, который был вдавлен в автомобильное сиденье под ним, вероятно, чувствуя каждый килограмм тела Вадима. Глаза Алтана были широко раскрыты, его дыхание заметно потяжелело, легкий румянец выступил на щеках — в нем читалось потрясение напополам с изумлением. Вадим был готов рассмеяться - первая перестрелка ребенка, а он даже не участвовал. Немного сдвинувшись, колено Вадима оказалось между бедер Алтана, непреднамеренно надавив на какую-то выпуклость. О. Вот в чем дело. Вадим не был уверен, было ли это вызвано волнением, страхом или какой-то другой непроизвольной реакцией, но он запомнил это, чтобы обдумать позже. — Живы, Ваше Золотейшество? — спросил Вадим, уже предполагая ответ. Это, казалось, вернуло Алтана к реальности, поскольку он нахмурился и рявкнул: — Да, я в порядке. А теперь отстань от меня. — О, ничего о нарушении субординации в этот раз? — Вадим усмехнулся, подняв бровь — Я думал, можно смотреть, нельзя трогать. Алтан издал раздраженный возглас: — Поднимайся уже. Вадим пожал плечами, делая, как ему было сказано, но при этом следя за тем, чтобы его колено немного выдвинулось вперед, оказывая давление именно там, и отмечая, как слегка расширились глаза Алтана, когда он это сделал. Затем он увидел, как Алтан тоже сел и принял достойную позу – теперь он выглядел скорее сконфуженным, чем шокированным или испуганным. Это было действительно интересно. Алтан немедленно натянул на себя холодную ледяную маску, снова напустив вид превосходства и невозмутимости. — Кто это был? — требовательно спросил Алтан, глядя в окно на кровавую бойню и даже не морщась. Интересно. Таким образом, оставалось только обыскать и привести в порядок тела, забрать у них все возможные улики, а затем продолжить путь к намеченному месту. Кто бы ни стоял за этим, он будет найден, и разбираться с ним, скорее всего, будет сам Вадим, судя по тому, как развивались события. Но теперь его это тяготило – изучать Алтана нынче было гораздо интереснее, и все события этого дня были занесены в мысленный файл, который Вадим составлял на него для дальнейшего изучения. Конечно, нет ничего необычного в том, чтобы получить эрекцию в неподходящее время, но было ли это просто непроизвольной реакцией? Или это как-то связано с близостью? Насколько Вадиму было известно, у Алтана не было любовниц или любовников — редкость для человека в его положении, с деньгами и влиянием, способными уложить в постель практически кого угодно. Он мог быть настолько холодным, что даже небольшого количества тепла чужого тела было достаточно, чтобы вывести его из себя. Возможно, подумал Вадим, это как-то связано со мной. Мог ли мальчик быть немного влюблен в своего телохранителя? Он взглянул на Алтана в зеркало заднего вида, пока они ждали остальных, заканчивающих убирать следы драки. Идея была почти смешной, но если это было вызвано неудовлетворенными желаниями, как в целом, так и конкретно о нем, это могло бы отчасти объяснить отвращение к прикосновениям. Возможно, это также объясняло его резкость. Но в то же время, был ли Алтан действительно настолько прост? Может быть, дело только в том, что ему нужно было почаще удовлетворять свои желания? Это казалось слишком банальным решением той головоломки, которой он был. Вадим хорошо разбирался в людях, должен был, с его-то профессией это — необходимость, чтобы дожить до тридцати, и хотя Алтан был явно разъебан, он не казался просто еще одним жалким мальчишкой, который никак не может потрахаться. Может, это была интуиция, какой-то инстинкт, как у одного из его старых приятелей-наемников, но Вадим каким-то образом знал, что за этим кроется нечто большее, и это было лишь дополнительной мотивацией продолжать поиски. Больше знаешь — заинтригованнее спишь.

***

Каждое “открытие” заставляло его смотреть внимательнее, желать копнуть глубже и узнать, что происходит на самом деле. Вадиму всегда нравилось разгадывать людей, но Алтан представлялся ему загадкой совершенно особого типа, той, которую Вадим не отпустит, пока не вскроет ее и не раскроет все секреты. После произошедшего в машине Алтан позаботился о том, чтобы никто из них не знал отдыха, пока они не выяснят, кто нанял убийцу. Разумеется, они это сделали; мелкая сошка, пытающаяся сделать себе имя в этом мире, вместо этого оказавшаяся на двух метрах под землей. Вадим был больше поглощен другой мыслью, которую он там обнаружил. Он поймал себя на том, что думает об Алтане в сексуальном контексте. Мальчишка был красив, это понял бы любой, у кого есть глаза. Столкнись они в перерыве между заданиями, в клубе или баре, Вадим бы подкатил, не колеблясь. Подобный экземпляр был редкой находкой, и хотя Вадим не видел проблем в сексе с боссом, раньше он просто не рассматривал такую возможность. Алтан был слишком заносчивым, чтобы опуститься до такого уровня. Или нет? То, как он раньше реагировал на касания Вадима, не было однозначным сигналом, но в машине все стало яснее. Конечно, возможно, это была просто непроизвольная физическая реакция, но сказать наверняка было невозможно. Обратить внимание стоило на то, что Алтан покраснел и однажды чуть не поддался его прикосновению. Потянулся за ним. В любом случае, был только один способ выяснить. Вадим и обычно общался с Алтаном, поддразнивая, так что не было ничего сложного в том, чтобы добавить чуть больше флирта. Наклониться чуть ближе, бросить пару многозначительных взглядов, слегка намекнуть то тут, то там. Алтан реагировал в основном раздраженно, но в этом он был постоянен, так что здесь мало что изменилось. Очевидно, Вадим должен был быть более откровенным. Идеальная возможность предоставилась, когда Вадим зашел в оранжерею и застал Алтана на его роскошном диване, потягивающим вино. На его лице застыло какое-то необычное выражение, словно маска сползла, приоткрывая кожу. Он был... меланхоличным — вот слово, которое пришло на ум. Бутылка вина на столе указывала на то, что Алтан допивал по меньшей мере второй бокал. — Что празднуем? — Вадим спросил с легкой ухмылкой. — Не празднуем, — сказал Алтан, необычно подавленный. — Выпьешь что-нибудь? Вадим моргнул в удивлении, но быстро скрыл это — что бы ни происходило, казалось, лучше этого не замечать. — Если настаиваете. Алтан поманил его ближе, достал второй бокал и протянул ему. Вадим налил себе вина и сделал глоток — было вкусно. Алтан всегда пил дорогие вина, но это показалось ему каким-то особенным. В кои-то веки Алтан сидел относительно ровно вместо того, чтобы развалиться на диване, поэтому Вадим сел рядом с ним, оставив между ними достаточно места во избежание случайных прикосновений. Такой инертной версии Алтана он раньше не видел, даже когда он был моложе. До катастрофы он был веселым, любил ходить в клубы и вести относительно беззаботный образ жизни, по крайней мере, насколько помнил Вадим. После он стал озлобленным и взрывным. Он никогда в жизни не был таким, как сейчас. — Хотите новости о Каменном? — Вадим спросил и сделал небольшой глоток. Вместо того, чтобы пригубить, Алтан сделал большой глоток — видимо, пил он не ради вкуса: — Не сегодня. Это может подождать. Молчание затянулось, и Вадим решил попробовать что-то еще, подвинувшись на стуле ровно настолько, чтобы его бедро соприкоснулось с чужим. Нога Алтана дернулась, напряглась, а затем расслабилась, но он ничего не сделал. Ни отстранения, ни взрыва, ничего. Интересно. Виной всему алкоголь или это странное депрессивное настроение? — Расскажете, почему мы пьем? — Вадим спросил спустя время, немного смягчив тон. — Нет, — сказал Алтан, и в его голосе не было грубости — Ты расскажешь что-нибудь. — Например? — Не знаю. Что-то веселое. Что-то дурацкое. — Алтан остановился, допивая бокал одним большим глотком, и наклонился налить еще. Их ноги все еще соприкасались. — Что-то, что ты рассказал бы в баре. Вадим приподнял бровь, неспособный скрыть свое удивление. Все это совершенно не соответствовало тому, как Алтан вел себя обычно. Вадим не знал, что случилось, но определенно мог извлечь выгоду из этого. — Ладненько, — сказал Вадим, а затем начал рассказ о своих днях в роли наемника, о жарких джунглях, рискованных ситуациях и сомнительных решениях. Разумеется, история была сильно приукрашена, и именно так он бы рассказал ее в баре, если бы пытался впечатлить какую-нибудь невинную красотку с широко раскрытыми глазами и затащить ее к себе в постель на ночь. Алтан, хоть и был далек от невинности, слушал, время от времени недоверчиво фыркая или улыбаясь, изображая неподдельное веселье. Вадиму было интересно, сколько в этом было вина. Когда он закончил, Алтан велел ему продолжать, и Вадим сделал еще один большой глоток — эй, раз уж они открыли хороший алкоголь, мог он, в конце концов, насладиться им? — и начал новую историю. Он вытянулся на диване, закинув одну руку на спинку, все еще не касаясь Алтана, просто наблюдая за реакцией. Когда ее не последовало, он оставил все как есть и продолжил вторую историю, как будто не делал ничего необычного. К концу третьей истории его рука легла на плечо Алтана и замерла там. И Алтан позволил этому случиться, даже слегка прислонился к нему, как будто вино настолько расслабило его, что ему было все равно. Всем своим телом он чувствовал просачивающееся сквозь одежду тепло тела Алтана и знал, что Алтан тоже это чувствовал, но при этом был полностью расслаблен, без капли того напряжения, которое Вадим замечал раньше. Меланхолия несколько поутихла, сменившись столь же нехарактерным для Алтана легким весельем. Возможно, в нем говорило вино, но Вадим определенно хотел посмотреть, как далеко ему позволят зайти. — Ты должен был умереть, — сказал Алтан, качая головой и все еще улыбаясь, когда сделал еще один глоток вина. Он не говорил невнятно, но, казалось, был в состоянии, близком к счастливому, смешливому опьянению. — И все же, похоже, судьба решила, что ты переживешь все эти безумные ситуации только для того, чтобы мне пришлось мириться с тобой. — Лучше короткая жизнь, чем скучная, — сказал Вадим, проводя рукой по плечу Алтана, медленно, слишком фамильярно для любого другого случая. — Без меня Вам было бы скучно, и Вы это знаете. Алтан усмехнулся, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, но ничего не сделал с пальцами, тянущимися к его шее. — Необычный способ выразить это. — Я же прав, — Вадим почти промурлыкал, придвигаясь ближе, настолько, чтобы чувствовать аромат вина в его дыхании, — Даже сейчас Ваш вечер намного интереснее из-за меня. Алтан открыл рот, несомненно, чтобы сказать что-то возмущенное, но Вадим вместо этого продолжил, наклонившись, чтобы сократить расстояние и прижаться губами к губам Алтана, мягким, с привкусом вина, которое они оба пили, и его приоткрывшемуся рту. Это ощущалось даже лучше, чем Вадим представлял. У него было всего мгновение, чтобы насладиться этим, прежде чем Алтан отпрянул, и поцелуй сменился хлесткой пощечиной. Причем ощутимо сильнее, чем в прошлый раз, и эта пощечина пробилась сквозь алкогольное опьянение. Вадим мгновенно понял, что зашел слишком далеко. — Убирайся, — сказал Алтан тихо, но повелительно, вся прежняя игривость покинула его. — Я просто- — Я сказал, — Алтан перебил его с искаженным от гнева лицом, — Съебись отсюда. Вадим, не возражая, просто встал и ушел, как ему приказали. Он понимал разницу между безобидным ворчанием Алтана и его настоящей, злобной яростью. Особенно когда подключался алкоголь, даже если он никогда не узнает причину пьянки, сейчас определенно было не лучшее время проверять удачу. Он, в конце концов, не Волков. Как только Вадим вышел из оранжереи на холодный ночной воздух, его накрыло внезапное осознание. Он немедленно достал телефон и вбил дату в строку поиска. Сразу же в новостях появилось сообщение о годовщине теракта, и Вадиму захотелось ëбнуть себя за то, что он не сообразил раньше. Обычно он не заморачивался по поводу морали, но сейчас, бесспорно, он не просто зашел слишком далеко. Он конкретно проебался. Ему оставалось только надеяться, что Алтан напьется до той степени, что ничего не вспомнит.

***

Алтан все-таки вспомнил, по крайней мере, Вадим так думал, в течение нескольких дней наблюдая, как его пытаются избегать. В каком-то смысле избегание было хорошим знаком, поскольку означало, что Вадим не окажется по другую сторону дула пистолета с приказом “избавиться”. Если бы Алтан хотел, он бы уже приказал. Поэтому он был удивлен, когда Алтан вызвал его однажды вечером, как раз перед тем, как Вадим собрался уходить домой. Во-первых, было уже поздно, а во-вторых, ему действительно не о чем было докладывать. И, конечно, третьей причиной была их последняя встреча. Несмотря на то, что Вадим потратил все силы в последние несколько недель на то, чтобы понять поведение Алтана, он понятия не имел, что произойдет дальше. Поручит ли Алтан ему какое-нибудь неприятное задание, лишив его этим сна? Будет ли он противостоять ему? Откажется признать, что это произошло? Все казалось возможным, но он не мог отказаться от приглашения. Поэтому он пожал плечами и отправился в оранжерею, как ему было приказано. То, что он обнаружил внутри, удивило его еще больше, чем в прошлый раз. Алтан в кои-то веки был не при параде, в халате, который Вадим видел на нем всего пару раз, когда приходилось лично решать чрезвычайную ситуацию без времени на прихорашивания. Благодаря таким чрезвычайным ситуациям Вадим видел, как Алтан выглядит со своими распущенными кудрями. Однако его волосы все еще были заплетены, так что ситуация была не из таких. — Мы снова пьем? — Вадим спросил, сохраняя ухмылку и беспечный тон, будто ничего особенного не происходило. — Думаешь, сможешь снова воспользоваться состоянием опьянения? — парировал Алтан. — Ты не был настолько пьян, и ты это знаешь, — Вадим оставался расслабленным и разговорчивым. — Ты бы не ударил меня, если бы был. — Но знал ли ты это, когда собирался так поступить? — Алтан вопрошающе поднял бровь. Это казалось странным камнем преткновения, учитывая, что работа Вадима заключалась в том, чтобы убивать, калечить и пытать по приказу Алтана. Мораль в целом не имела значения в их деле, но он все-таки считал, что это разные вещи. Особенно когда метафорическое дуло угрозы было направлено на самого Алтана. — Я не трахаю несогласных, если ты спрашиваешь об этом, — Вадим наконец переключился на серьезный тон. — Или бессознательных. Можно макнуть свою ручку в чернила фирмы, но только если сама чернильница не против. Можно погрузить свой бур в породу предприятия, но только если она сама за. Веришь или нет, у меня есть представление о согласии. Алтан скорчил гримасу, вероятно, из-за того, что его назвали чернильницей, но, похоже, это его успокоило, выражение его лица слегка смягчилось. — А я-то думал, ты всего лишь чудовище. Приятно осознавать обратное. — Это то, ради чего Вы меня позвали? — Вадим чувствовал, что здесь кроется что-то еще, — Чтобы убедиться, что я не пытался воспользоваться бедным, невинным, беспомощным вторым влиятельнейшим человеком во внушающем ужас клане Дагбаевых? Алтан усмехнулся, делая шаг вперед от того места, где он стоял перед диваном, направляясь к Вадиму. — Просто хотел узнать, на что ты готов ради получения желаемого. Прежде чем Вадим успел ответить, Алтан шагнул вперед и, крепко взяв его за подбородок, повернул его лицо так, чтобы их губы встретились. Вадим остолбенел на мгновение, когда понял, что происходит, прежде чем улыбнуться в ответ на поцелуй, оттолкнуться и положить руки Алтану на поясницу. Алтан вздрогнул от этого прикосновения, игриво прикусил губу Вадима, и Вадим в ответ приоткрыл губы Алтана своим языком. Алтан слегка застонал ему в рот, просунул руки под Вадимову куртку и потянул его к дивану. Вадим последовал за ним, позволил Алтану увлечь себя, пока их губы двигались с нарастающей настойчивостью. Этого определенно не было в числе возможностей Вадима, когда он пришел сюда, но, черт возьми, он не собирался отказываться. Кто знал, что его идиотский поступок приведет к этому? Поцелуй прервался, когда Алтан лег на диван, с жаром в глазах и румянцем на щеках, с руками, ловко развязавшими пояс халата. Наблюдая за своим раздражительным, язвительным боссом в таком состоянии, Вадим хотел сожрать его. Хотя обычно такие вещи начинались совсем по-другому, он не мог отказаться от возможности увидеть это великолепное тело в действии. Кроме того, что может быть лучшим способом узнать кого-то, чем переспать с ним? Не теряя времени, он присоединился к Алтану на диване, забрался на него сверху и, наконец, запустил руки под халат, не обнаружив под пальцами ничего, кроме кожи. Вадим подавил стон и, снова улыбнувшись, провел руками по груди Алтана и увидел, как тот вздрогнул от этого прикосновения. Все еще такой чувствительный. — Под ним ничего нет, а? — спросил он, и улыбка его стала шире, когда на лице Алтана появилось раздражение, а румянец на щеках потемнел. — Не люблю тратить время впустую, — просто сказал Алтан. — Думал, ты разделяешь эту точку зрения. — Как скажешь, милый, — сказал Вадим, изо всех сил сдерживая смешок, когда Алтан посмотрел на него так, словно он только что плюнул в Алтаново вино. — Я тебе не “милый”, — возмущенно прошипел он, хотя лицо его покраснело еще больше, когда он произнес это прозвище. Вместо ответа Вадим наклонился, чтобы снова поцеловать его, и Алтан позволил. Его руки блуждали по нежной коже Алтана, пока не нашли сосок, который он ущипнул, просто чтобы услышать стон Алтана. Было удивительно, каким отзывчивым он был, как даже простого скольжения рук по его животу и груди было достаточно, чтобы вызвать у него дрожь, как самые легкие прикосновения, казалось, действовали на него почти так же сильно, как и очевидно эротические. В голове Вадима начала складываться картина, но он временно отогнал ее. В данный момент у него были дела поважнее. Руки Алтана легли Вадиму на шею; одной он вцепился в короткие волосы на затылке, другой — скользнул вниз по рубашке, притягивая Вадима ближе к своему открытому рту, чтобы Вадим мог его вылизать. Он так желал этого, так изголодался по близости, и это только заставляло Вадима хотеть его сильнее. Было бы забавно как-нибудь подразнить его, посмотреть, насколько возбужденным он сможет сделать Алтана, но с этим придется подождать до другого раза. Он хотел насладиться им прямо сейчас. Не разрывая поцелуя, Вадим скользнул руками ниже и нащупал твердый член Алтана под халатом, наслаждаясь звуком, который он издал. Осознание того, насколько Алтан уже возбужден, заставило собственный зажатый в штанах член запульсировать, требуя внимания. Он легонько погладил Алтана, просто подразнил, а затем позволил своим пальцам скользнуть ниже, и его брови взлетели вверх, когда он почувствовал гладкую кожу. Отвлекшись, Вадим прервал поцелуй и потянулся дальше, обнаружив, что Алтану действительно было, чем заняться, прежде чем позвать Вадима сюда. — Уже готов принять меня? — Вадим спросил, и Алтан покраснел еще сильнее, но он, очевидно, был слишком возбужден, чтобы сказать что-нибудь пренебрежительное, — О, ты, великолепное, нуждающееся создание. Ты готовился прямо здесь, не так ли? Это, несомненно, заставило бы Алтана ответить с резкостью, если бы Вадим не скользнул пальцем в него, гладкого, еще скользкого внутри, перепачканного в смазке, так легко принимающего его. Вадим протолкнул второй палец, просто чтобы почувствовать, и это снова вызвало пульсацию в его члене вместе с желанием погрузиться в это скользкое тепло. Алтан подготовился идеально. — Просто... — попытался сказать Алтан, издавший этот умопомрачительный стон, когда Вадим согнул пальцы именно так, как нужно было, надеясь именно на такую реакцию. — Просто заканчивай уже с этим. — Как пожелаете, Ваше Золотейшество, — Вадим шутливо отдал честь свободной рукой и вытаскивая пальцы, не обращая внимания на закатившиеся глаза Алтана. Сообразив, что он все еще до неприличия одет, Вадим встал с дивана, бесцеремонно раздеваясь и наблюдая, как халат Алтана соскальзывает с его плеч, обнажая чистую, нежную кожу над сухими мышцами, которые были сильнее, чем казались на первый взгляд. Тело Алтана чудесным образом не пострадало, если не смотреть на татуировки в виде изящных золотых цветов, вьющиеся по его ногам, как виноградные лозы, о назначении которых Вадим догадывался. Они были по-настоящему красивы, и мастерство исполнения было очевидным — они идеально сочетались с телом, на котором были нанесены. Тело Алтана было чудом, красивым, но смертельно опасным, и даже лучше, чем он представлял себе. Вадим перевел взгляд на Алтана как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот, в свою очередь, изучает его темными голодными глазами. Его губы изогнулись в улыбке, и Алтан, заметив это, быстро отвел взгляд и потянулся к диванным подушкам. Ну разве это не очаровательный комплимент? — Вот, — Алтан протянул лубрикант и резинку, откидываясь на спинку дивана, с раздвинутыми ногами, с халатом под собой, чтобы не испачкать диван, — Признаюсь, я ожидал худшего от результатов твоих последних тестов, но они были получены слишком давно, чтобы им можно было доверять. Ты будешь пользоваться ими, пока не докажешь мне, что тебе они не нужны. — Что ж, да здравствует отсутствие конфиденциальности у врачей клана, — съязвил Вадим, подходя к дивану и натягивая презерватив, как было велено. Короткая пауза в подготовке никак не охладила накал страстей, особенно когда тело Алтана было так соблазнительно выставлено напоказ. И, судя по виду этого тела, Алтан все еще был заинтересован, его член затвердел, когда он чуть шире раздвинул ноги, чтобы Вадим мог расположиться между ними. Алтан следил за каждым его движением, его красные глаза были такими темными, что казались лужицами крови. Устроившись поудобнее, Вадим медленно толкнулся в Алтана, наблюдая, как тело Алтана поглощает его, и теплое давление заставило Вадима порадоваться, что он уже не так молод. Он знал, что ни за что не смог бы держаться так спокойно, будь он помоложе, учитывая, как хорошо Алтан ощущался внутри, как одно это заставляло его шипеть сквозь зубы. Как бы то ни было, он был почти благодарен Алтану за то, что тот потребовал презерватив; даже так Вадим знал, что на следующей неделе не сможет по-настоящему трахнуть его так, как ему хотелось. “В следующий раз, Золотце”, подумал Вадим, отчего-то уверенный, что следующий раз наступит. К тому времени, как он вошел полностью, Алтан глубоко дышал, нахмурив брови, поэтому Вадим дал ему минуту-другую, чтобы привыкнуть. Вадим знал, что он несколько крупнее среднего, так что к этому привык. Он задавался вопросом, сколько людей трахало Алтана до этого, какие размеры он принимал в качестве партнера или игрушки. Он хорошо перенес первое проникновение, хотя и выглядел слегка ошеломленным. — Расслабьтесь, — спустя пару минут сказал Вадим, легонько поглаживая живот Алтана. От прикосновения Алтан дернулся, его мышцы сжались с такой силой, что у Вадима перехватило дыхание, но затем он расслабился, и его тело, наконец, приспособилось. Казалось, его реакция на прикосновения осталась прежней даже сейчас. Блять, если это — малая часть того, что должно произойти, Вадим задался вопросом, кто из них кого еще трахает. — Готовы, Ваше Золотейшество? — спросил Вадим, положа руки на бедро Алтана, ухмыляясь, как обычно, в стремлении отвлечься от того, как жарко и скользко Алтан обхватывал его. — Меньше слов, больше дела, — Алтан вскрикнул, когда Вадим двинулся, отстранился и снова погрузился в него. Вадим задал ровный, но настойчивый темп, подгоняемый собственным, желанием, удовольствием и совершенно божественными звуками, вырывающимися из Алтана, особенно когда они нашли правильный угол. Алтан продолжал кусать губы, приглушая стоны и крики, как будто не хотел их издавать, но ничего не мог с собой поделать. Это было неудивительно, учитывая темперамент Алтана, но Вадиму определенно было приятно наблюдать, как его такой скованный босс терял самообладание, не в силах сдержать стоны удовольствия от того, как хорошо Вадим трахал его. Однако Вадиму хотелось увидеть, как он потеряет и эти последние крохи самообладания, по-настоящему увидеть, что скрывается за холодностью, которую Алтан показывал всем вокруг. Он держал одну руку на бедре Алтана, чтобы использовать ее в качестве опоры, и позволил другой блуждать по коже Алтана, скользнуть по животу, затем по груди, а затем снова потереть его сосок. Эффект был мгновенным – рот Алтана приоткрылся, спина выгнулась, голова запрокинулась, и из его горла вырвался рваный, громкий стон. Внутри он тоже напрягся, сжимая член Вадима и заставляя его выругаться в ответ. — Тебе нравится, не так ли? — Вадим спросил, не прекращая толчков, и скользнул вниз свободной рукой, чтобы провести по члену Алтана невесомым прикосновением, наслаждаясь тем, как Алтан подбросил бедра в ответ. Он думал, что Алтан слишком в процессе, чтобы отвечать, но вместо того, чтобы что-то сказать или просто бессвязно простонать, он поднял голову, пристально глядя на Вадима, прежде чем схватить его за голову и притянуть к себе для очередного неаккуратного поцелуя. Они оба слишком тяжело дышали и испытывали слишком сильное наслаждение, чтобы продолжать движения должным образом, но это не имело значения. Алтан положил вторую руку Вадиму на спину, притягивая его ближе, пока не смог закинуть на него ногу, прижимая их друг к другу. Вадим застонал, когда угол наклона изменился, и обнаружил, что может проникнуть внутрь еще глубже, а его бедра сами собой подались вперед. Они прижимались губами к губам, грудью к груди, и Вадим не был уверен, кто из них был более поглощен. Его ритм ускорился, его желание все продолжало накапливаться жарким узлом, и Вадим почувствовал, как член Алтана, зажатый между ними, начал немилосердно течь. Мгновение превратилось в сплошной туман ощущений, и вскоре Вадим почувствовал, что Алтан приближается, напряжение в его теле и ритмичные сокращения мышц выдавали это. У него хватило ума просунуть руку между ними, обхватить член Алтана и провести по нему несколько раз в такт своим толчкам. Алтан издал уязвленный — жалостливый — стон, беспорядочный поцелуй прервался, когда он запрокинул голову, и Вадим почувствовал, как ногти впиваются ему в спину. Алтан почти вскрикнул, когда кончил, — хотя вне всяких сомнений будет это отрицать, — и Вадим постарался удержать его в этом моменте, сохраняя ритм толчков и движения рук, тяжело дыша в шею. В этот момент Алтан прижался к нему так, словно от этого зависела его жизнь, все его тело напряглось, руками и ногами притягивая Вадима так близко, насколько это было физически возможно… …но потом все закончилось так же быстро, как началось, и бедра Алтана дернулись в сторону от гиперстимуляции. Как бы забавно не было бы подразнить Алтана еще, зажать в этом оглушающем удовольствии, Вадим решил, что для первого раза это будет слишком, и отпустил член Алтана перед тем, как вытащить свой собственный и снять резинку. Он был очень близок к своему собственному оргазму, пульсация тела Алтана почти заставила его спустить внутрь, и потребовалось всего несколько толчков в кулак, прежде чем он кончил с громким стоном, окрасив бедра и опустившийся член Алтана своей спермой. Это была прекрасная картина, особенно с дополняющим ее лицом Алтана, когда он, несмотря на явную усталость, скорчил гримасу, увидев это безобразие. Однако в следующий раз, – а Вадим был уверен, что следующий раз будет после такого опыта, – когда Алтан разрешит ему не использовать резинку, он обязательно спустит внутрь. В первый раз всегда лучше быть джентльменом. Ну, в какой-то степени джентльменом, учитывая тот беспорядок, который он все равно оставил. Никто ничего не говорил, только тяжелое дыхание, постепенно приходившее в норму, нарушало тишину оранжереи, пока спустя несколько минут Алтан не потянулся, чтобы достать свою электронку, по-видимому, из-под дивана. Сладко пахнущий дым заполнил комнату. — Ну, — наконец нарушил тишину Вадим, — надеюсь, я смог оправдать ваши ожидания, Ваше Золотейшество. — Да, ты выполнил свою задачу, — Алтан сказал это неторопливо, без обычной язвительности в голосе. — Хотя я мог бы обойтись и без этого беспорядка. Можешь идти. Вадим понял просьбу и начал одеваться, не особенно торопясь. Было интересно видеть Алтана таким — расслабленным, по-настоящему удовлетворенным. Даже когда он был спокоен, в нем всегда чувствовалась какая-то резкость, эта холодность, ледяная стена, которую он сохранял всегда. Здесь она едва ощущалась, но всего несколько мгновений назад, когда Алтан кричал на его члене, ее не было и в помине. Это стало воспоминанием, которое Вадим сохранит. Вадим сделал несколько пометок, которые определенно помогли бы ему составить полную картину того, на что он потратил последние несколько месяцев в попытках разобраться, но он не сделает этого, пока в его голове полностью не прояснится. Никогда не было хорошей идеей выносить суждения о людях, пока твой член еще может что-то о них сказать. А пока он просто наслаждался последствиями абсолютно невероятного секса, которого не ожидал. Как только Вадим застегнул ширинку, он снова ухмыльнулся: — Вы знаете, сейчас Вы намного более расслаблены. Возможно, все, что Вам нужно — нормальный парень, который сможет дать хороший секс. Очевидно, флакон со смазкой все еще был в пределах досягаемости Алтана, поскольку он швырнул его в Вадима, попав ему в грудь. Однако это было несерьезно, и Алтан даже не пытался притвориться, что это не так, когда он сделал еще одну затяжку. Вадим взял тюбик и швырнул его обратно на диван. — Ну, тогда спокойной ночи. — Вадим слегка помахал, направляясь к двери. Он не получил ответа, да и не ожидал его услышать. Но вечер все равно принес множество сюрпризов — умопомрачительный секс с его боссом определенно не был тем результатом, на который Вадим когда-либо рассчитывал. Однако, учитывая результаты, это было, безусловно, больше, чем он мог вообразить. Как бы Алтан ни удивлял его, Вадим скоро его разгадает. Фрагменты, которые он собрал сегодня вечером, добавленные ко всему остальному, почти сложились в целостную картину.

***

Как Вадим и ожидал, одно опрометчивое свидание переросло во второе, затем в третье и так далее. Сначала это было просто ради удовольствия и его желания разгадать Алтана, — кроме того, красотой такого мужчины, как Алтан, стоило насладиться всеми возможными способами. Это был интересный опыт – Вадим привык к быстрому и грязному траху в неподходящих местах, а с Алтаном все было по-другому. Несмотря на то, что ни один из них не был сентиментальным человеком, у них появилось больше возможностей для разговора. Этот новый аспект их взаимодействия стал последним кусочком головоломки, как из-за горячих встреч, так и из-за новых возможностей, которые они привнесли. Теперь он мог прикоснуться к Алтану, по крайней мере, в какой-то степени, не скрывая этого. Он мог подойти к нему сзади и прижать к стене, чтобы подразнить, или положить руку ему на бедро во время одного из разборов полетов, или даже просто прислониться к нему просто так. Отчасти это было поддразнивание, отчасти исследование, а отчасти просто то, чего ему хотелось. Все начинало складываться в единую картину. Он заметил, как юноша дрожал, как неуловимо, но отчетливо возбуждался при малейшем прикосновении. Он видел, как Алтан прижимался к нему в моменты оргазма, как его тело стремилось сделать все, что могло, пока он ничего не осознавал, а его разум был погружен в наслаждение. Он также видел, как Алтан настаивал на самых невинных прикосновениях, даже когда он громко жаловался, казалось бы, совершенно не понимая, что делает это. Вадим также мог вспомнить несколько особенных моментов. Как однажды, когда Алтан снова завелся из-за Плахова, гневно жестикулируя во время своей тирады, Вадим подошел к нему и взял руки Алтана в свои, переплел их пальцы и почувствовал, как Алтан застыл на месте, как участилось его дыхание и покраснело лицо. Это чувство только усилилось, когда он прижал эти руки к стене, пробуждая в нем другой вид голода. Но в тот момент, между прикосновением и обострением, Алтан с благоговением и удивлением реагировал на любое нежное прикосновение. Это… Это было действительно чем-то особенным. Точно так же, как это было, когда после очередного горячего свидания Алтан не выгнал его, а позволил остаться и разделить с ним постель. И Вадим остался, в основном, чтобы посмотреть, что будет дальше — или, по крайней мере, так он сам себе говорил. Он ни в коем случае не собирался расслабляться… …он заснул, решив, что в постели Алтана ему ничто не угрожает, а когда проснулся, обнаружил, что Алтан прижимается к нему, обнимая во сне. В любой момент до Вадим посмеялся бы, увидев своего большого злого босса в таком состоянии, но после всего, что произошло, это показалось ему более чудесным, чем что-либо еще. В комнате не было холодно, постельное белье было дорогим и качественным — Алтану не нужно было дополнительное тепло другого тела. И все же его тело отыскало Вадима без его сознательного участия. Прошло совсем немного времени, прежде чем Алтан зашевелился, поэтому Вадим притворился, что все еще спит, чтобы посмотреть, что он будет делать. Прошла секунда между пробуждением и осознанием Алтаном происходящего, а затем он немедленно отстранился, поспешно вставая с постели, чтобы, по-видимому, начать новый день. Всего через несколько минут он уже кричал Вадиму, чтобы тот вставал, как будто всего этого никогда и не было. Если это не было понятно раньше, то стало теперь. Дело было не в том, что Алтан ненавидел прикосновения, и даже не в том, что он просто хотел казаться сильным и избегал их ради видимости. Нет, это было нечто гораздо большее. Алтан жаждал этого, жаждал до боли. Он изголодался по этому так, как Вадим и представить не мог. Он избегал этого, потому что это было слишком хорошо, слишком сильно. В течение дня он сознательно держался в стороне от других, как будто боялся, что одно простое прикосновение будет слишком притягательным, чтобы от него отказаться, что одно-единственное ласковое касание разрушит хрупкую твердость, которую он так тщательно культивировал. И все же сейчас он позволял Вадиму касаться его, несмотря на то, что старательно избегал приближаться к нему сам. Вадим видел Алтана в его самом незащищенном, бесстыдном состоянии, и в эти моменты было ясно, чего жаждет Алтан и как сильно он в этом нуждается. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что Алтан никогда бы не попросил об этом, как бы сильно ни хотел, но было забавно наблюдать, как он застывал в попытках сохранить ледяную оболочку. Было очень приятно осознавать, как сильно на Алтана действовали его прикосновения. Казалось, это привилегия, которой мог наслаждаться только Вадим. И он продолжал это делать, убеждая себя, что это единственные причины, что здесь нет ничего более глубокого. В любом случае, работа продолжалась. Большой проект Алтана по возрождению авторитета клана в Санкт-Петербурге осуществлялся медленно, но уверенно. Встреча за встречей, с теми, кого можно было купить или принудить, и с теми, с кем нужно было обращаться исключительно вежливо, пока не представится возможность получить желаемое. Все эти невзрачные людишки, бегающие и суетящиеся, уверенные, что однажды подомнут всех под себя, забавляли его. Это был долгий день, и Вадим мог сказать, что терпение Алтана на исходе, даже если остальные этого не замечали. Возможно, Алтан нечасто пачкал руки, но назвать его ленивым ни у кого язык не повернулся бы. Он играл в эту игру так же хорошо, как лучшие мира сего, а источник решимости и скрытой ярости глубоко внутри постоянно подталкивал его вперед. Вадим частенько тоже приходил "на игру”, в основном, конечно, для устрашения, но все-таки и в качестве защиты — просто на всякий случай. Как интересно не было бы наблюдать за этими крысами в пиджаках, готовыми растерзать друг друга при первой возможности за малейший шанс нажиться, случались и долгие, изнурительные дни, которые начали надоедать даже ему. Этот день как раз был одним из таких — бесконечные часы разъездов с остановками для заключения сделок, расторжения сделок, лести, запугивания и всего в этом духе. Даже Вадим хотел поскорее покончить с этим. Но оставался последний на сегодня, мелкий бандит, готовый предать своего нынешнего босса ради защиты и денег от клана. Ко всему прочему, ублюдок отказывался говорить со всеми, кроме Алтана лично, поэтому был удостоен визита Золотейшества. Вадим не назвал бы этот поступок мудрейшим или безопаснейшим, но для предотвращения разного рода неудобных ситуаций он и был здесь. — Итак, у Вас есть информация? — Алтан спросил, все еще закутанный в ледяную броню, хотя Вадим мог видеть интерес в его глазах. — Е-есть! — парень мелко закивал с таким усердием, что практически затрясся — это он так попытался продемонстрировать искренность? — Но мне нужны гарантии, Вы сами понимаете. Вадим мысленно вручил Алтану медальку за то, что тот оставался терпеливым с пацаном, который явно нервничал, сжимал свою куртку, как утопающий — соломинку, и отказывался выдать хоть что-то, пока не обретет полную уверенность в том, что его не оставят “возбужденным и неудовлетворенным”. Хотя его и так не оставили бы: Дагбаевы были беспощадны к провинившимся, но щедро вознаграждали приносящих пользу. Такие демонстративные почесывания и порки лучше всего мотивировали других работать лучше. Наконец, после долгой прелюдии, парень заговорил: — Ну, смотрите, у моего босса есть… Некоторые идеи. Кто-то скажет, что он зашел слишком далеко, что он выжил из ума, но кто-то другой его поддержит. Думаю, Вы понимаете, на чьей я стороне. Он прервался, чтобы посмеяться, но Алтан жестом приказал ему продолжать. — Мой босс считает, что пора нам начать подминать под себя другие группировки. Ну, то есть, мы делали это и раньше с бандами помельче — убей верхушку, низы расползутся или присоединятся, ну, Вы знаете. А сейчас он думает, что справится с рыбкой покрупнее. Возможно, с новичком в этом городе, ну, Вы понимаете. С кем-то, кто еще не встал на ноги. Закон природы, сильный пожирает слабого… Парень явно не хотел говорить в открытую, но Алтан понял идею. — Я понимаю, что Вы хотите сказать. Почему бы Вам не рассказать мне чуть больше о Вашем боссе? Я бы хотел знать, что он может предпринять. Пацан нервно усмехнулся и сунул руки в карманы — Вадим глядел в оба: — Слушайте, я не знаю, насколько далеко он зашел. Все, кто с ним согласился, говорили, мол, “ох, эти Дагбаевы еще так слабы, мы должны расправиться с ними, прежде чем они укоренятся здесь”. Глаза Алтана сузились от оскорбления, которое пацан пытался замаскировать: — Я ценю Вашу честность, но, как Вы понимаете, мне все равно нужно больше подробностей. Парень открыл рот, словно собираясь ответить, но вместо этого бросился вперед, сжимая в руке нож, который, видимо, вытащил из кармана. Рука Вадима оказалась на пистолете как раз в тот момент, когда парень побежал к Алтану. Алтан, явно удивленный, но не такой уж бесполезный, отклонился в сторону настолько, чтобы схватить обидчика за запястье, выбив лезвие, а затем ударил его коленом сзади, поставив бандита на колени и отобрав при этом нож. Во время потасовки Вадим прицелился ровно в голову пацану: — Убить? — спросил он, любовно придавливая спусковой крючок. — Ранить, — ответил Алтан, на вид в порядке, исключая взвинченность после прошедшей драки. Прежде чем парень успел подняться, Вадим выстрелил ему в плечо, а затем в бедро, удостоверяясь, что он никуда не сбежит в ближайшее время. Возможно, две пули — перебор, но не то чтобы это кого-нибудь волновало. Пацан застонал от боли, теперь уже лежа на спине, когда Алтан посмотрел на него сверху вниз, а Вадим подошел поближе. Алтан щелчком закрыл нож, а затем снова открыл, небрежно держа его острием прямо над лицом парня. — Теперь я понимаю, почему ты не хотел говорить, на кого именно работаешь, — Алтан говорил, а на лице его застыла маска холодного безразличия, — Но теперь ты скажешь. Посмотрим, насколько ты привязан к своим пальцам. Он позвал охранников из-за дверей, и Вадим одарил их тяжелым, разочарованным взглядом за то, что они не проверили пацана с подобающей тщательностью. Никто не должен был иметь возможности достать нож в такой близости к Алтану. Ну, зато Вадиму будет, чем развлечься в ближайшем будущем. — Убедитесь. что он не умрет, пока не расскажет все, — приказал Алтан, пока охрана уносила стонущее тело, — Его дальнейшая судьба меня не интересует. Охранники кивнули и поспешили убраться. Как только дверь за ними закрылась, Алтан немного поник, его плечи опустились, и он тяжело вздохнул. Этот маленький инцидент, конечно, не помог после и без того изнурительного дня общения с головорезами. — Ты собираешься разобраться с ним? — спросил Алтан, когда Вадим подошел поближе. — Думаю, подонок может подождать до утра, — Вадим пожал плечами, — Кажется, бóльшая опасность заключается в том, что такими темпами мне придется нести Вас до постели. Алтан закатил глаза, что уже было реакцией намного более спокойной, чем то, что Вадим получил бы в недалеком прошлом. — Я предпочту упасть с лестницы. — О, как Вы раните меня, Ваше Золотейшество, — Вадим подвинулся так, чтобы касаться плечом Алтана, — Ну же, я перестану считаться хорошим телохранителем, если такое случится. На удивление, Алтан ушел, не начиная перепалку. Вадим на мгновение подумал, что его все-таки ранили, но нет, нож не был близко к коже Золотейшества. Хорошо, что Алтан умел постоять за себя – Вадим работал на людей гораздо меньшей значимости, которые не пережили бы такого даже с самой лучшей защитой в мире. Одно дело — пойти на риск, например, лично встретиться с кем-то подозрительным, и совсем другое — не иметь возможности справиться с ним, если, как это часто бывает в подобных ситуациях, все пойдет наперекосяк. Их путь к комнате Алтана прошел в тишине, не было даже обсуждения случившегося. Вадим надеялся, что Алтан понимал, на какой риск идет, когда соглашался на эту встречу. В итоге ничего страшного не произошло, все еще оставался хороший шанс, что в конце концов они получат нужную информацию. Это все-таки была победа, просто не та, которую они планировали. Когда они дошли, Алтан еще раз вздохнул и повернулся к Вадиму: — Ладно, ты справился со своей работой хорошего телохранителя, можешь идти. Вадим не мог объяснить почему, но ему пока не хотелось уходить. — Присядьте-ка. Он взял Алтана за плечи, отметив, что от этого прикосновения тело Алтана еще больше обмякло: он слишком устал, чтобы даже пытаться притворяться, и подвел его к стулу у письменного стола. Алтан держался спокойно, позволил Вадиму усадить его, даже ничего не сказал о том, что Вадим положил руки ему на плечи. Было странно видеть его таким… таким покладистым. Почти как в ту ночь с вином. — Если ты ищешь секса, ты его не получишь, — сказал Алтан, впрочем, без издевки, — Мне хватило потрясений на весь день. — И снова Вы меня раните, — Вадим прикинулся обиженным, — Обвиняете Вашего покорного слугу в наличии скрытых мотивов! Алтан просто еще раз закатил глаза. — Если не из-за “скрытых мотивов”, тогда почему ты все еще здесь? — Я могу Вам помочь, — Вадим говорил легко, хотя сам еще не был уверен, почему, — Я знаю, как долго Вам приходится расплетать волосы. Алтан повернулся к Вадиму и скорчил рожицу: — Я могу позаботиться о своих волосах самостоятельно. — Позвольте мне, — сказал Вадим, поглаживая плечи Алтана для большей убедительности, видя, как Алтан расслабляется чуть больше с каждой секундой, — Так будет намного быстрее, я знаю, как Вы цените эффективность. Алтан поджал губы, но в конце концов повернулся вперед, махнув рукой: — Хорошо, если ты настаиваешь. Вадим усмехнулся, несмотря на то, что Алтан не мог этого увидеть, и взял в руки первую косу, нежно снимая золотой накосник и откладывая его на стол, прежде чем расплести черные пряди. Алтан немного дрожал, откинув голову назад. Кажется, ему было приятно. — А я-то думал, тебя интересует только секс, — сказал Алтан, когда Вадим приступил к второй косе, — Это так ты намекаешь на повышение, а? Вадим засмеялся — даже обидеться не получалось, это было вне его власти: — Возможно, это и был мой план. Я всегда считал, что буду хорош в секс-работе. Алтан усмехнулся на выдохе — самое близкое к смеху, что Вадим когда-либо слышал от него: — Возможно, пора сменить профессию. Это чувствовалось даже интимнее, чем секс. Вадим не относил себя к тем мужчинам, которые заморачивались этой чушью с “чувствами”, но то, что начиналось как праздный интерес и переросло в обмен удовольствиями, теперь превратилось в Вадима, бережно расплетающего косы Алтана в конце долгого дня. Не очень комфортно, если быть честным. Вадим никогда не был из тех, кто размякаят из-за кого-нибудь миленького, с кем проводил, возможно, слишком много времени. Он попытался отвлечься, проведя пальцами по волосам Алтана, по прядям, которые он уже расплел, наблюдая за тем, как дыхание Алтана немного сбивается, а глаза его остаются закрытыми, от усталости ли или от наслаждения прикосновениями. И все же было приятно уделять Алтану внимание и прикасаться к нему так, как он явно хотел, но не попросил бы. Вадим задавался вопросом, почему ему это так нравится. Было ли просто забавно наблюдать за его реакцией и ничего более? — Обещаю в этом случае уведомить Вас первым. — сказал Вадим своим обычным беззаботным тоном. Ему не нравилось направление его размышлений. Он продолжил возиться с косами, одна за одной. Тишина начинала давить. С другой стороны, даже если Вадим был скомпрометирован, Алтан, очевидно, тоже, не так ли? Даже этот момент был чем-то, что не было доступно никому, как знал Вадим — большинство обитателей особняка даже не видело его с распущенными волосами. Алтан отказывался появляться несобранным без крайней необходимости, а если так случалось, то показывался на глаза лишь немногим избранным. Вадим был одним из таких немногих, по крайней мере, несколько раз, но теперь, как ему казалось, он занял другую, доселе закрытую для всех нишу. Осталось всего несколько кос, и Вадим подумал, может, все-таки стоит пойти посмотреть на несостоявшегося убийцу сегодняшнего вечера. Можно было постоять в стороне или выпустить пар, отвлечься от своих мыслей на какое-то время. Он не входил в число людей, склонных к побегу. Мысли, живущие в его голове, во всяком случае уж точно никогда не были причиной отступиться от этого, но прямо сейчас очень хотелось нарушить принципы. От Алтана тоже не хотелось убегать, в конце концов, Вадим не был трусом, но идея скрыться ненадолго казалась заманчивой. — В следующий раз, когда Вы согласитесь на встречу с кем-то подозрительным, мы должны поспорить, — он лениво размышлял, расчесывая пальцами очередную прядь только что освобожденных волос, — Пять тысяч на то, что Вас попытаются убить. Алтан усмехнулся, открывая глаза и поворачиваясь ровно настолько, чтобы окинуть Вадима скептическим взглядом: — У тебя разве есть свободные пять тысяч? — Они мне не нужны, у меня есть интуиция. Алтан слегка покачал головой, на его лице появилась легкая улыбка, но затем выражение его лица стало более серьезным. — Я знал, на что иду. Поэтому я не мертв и меня не зашивают прямо сейчас. — И все же Вы продолжаете двигаться вперед, невзирая на риск, да? — сказал Вадим, слишком поздно осознавая, что это прозвучало… почти заботливо. — Если бы я не знал тебя так хорошо, я бы подумал, что ты волнуешься за меня. — поддразнил Алтан, приподнимая бровь Вадим снял предпоследний накосник, отложил его и взял небольшую паузу, чтобы убедиться, что голос не даст петуха: — Я просто беспокоюсь, что сделают со мной, если с Вами что-то случится. Не думаю, что Юма сжалится над тем, кто не смог уберечь ее младшего брата. Алтан почти засмеялся. — А ты зришь в корень. В любом случае, думаю, она была бы счастлива при любом исходе, который даст ей преимущество. Это было похоже на правду, но Вадим ничего не сказал: разговор слишком быстро набирал мрачные обороты. Он уже заканчивал расплетать последнюю косу и быстро справился с ней, в последний раз взъерошив распущенные волосы Алтана, прежде чем опустить руки. Странно, но он поймал себя на том, что ему снова хочется прикоснуться к Алтану, хотя он только отстранился. — Все, закончили, — сказал Вадим, возвращаясь к своей обычной жизнерадостности, — А я говорил, что будет легче, если Вы позволите мне сделать это. Алтан запустил руки в волосы, будто проверяя, не отрезал ли Вадим тайком половину, и поднялся со стула. — Полагаю, я должен поблагодарить тебя. Я распоряжусь оставить нашего нового друга тебе утром, не стесняйся повеселиться. Только сначала информация, не забудь. Вадим усмехнулся. — Будет сделано. Может быть, я загляну к нему сегодня вечером. Всегда приятно расслабиться перед сном. — Как тебе будет угодно, — сказал Алтан, отмахиваясь и направляясь в ванную, — В любом случае, тебе пора идти. — Понял, — сказал Вадим, отвешивая шутливый поклон, прежде чем уйти. У самой двери он остановился, будто что-то забыл, чтобы добавить кое-что. — Спокойной ночи, Золотце. Алтан не успел отреагировать на прозвище, потому что Вадим вышел, закрыв за собой дверь, и направился в камеру предварительного заключения. Да, ему определенно нужно было кое с чем разобраться. Становилось все труднее и труднее понимать себя — почему он спит с Алтаном, почему ему так нравится прикасаться к нему, почему ему так нравится… Алтан, в общем, так нравится. Он был разочарован, когда их "друг" почти сразу же завизжал как поросенок, едва дав ему время вникнуть в суть дела. Он получил информацию, затем еще немного поколотил его, просто чтобы убедиться, что больше ничего не осталось (и, возможно, отчасти в качестве дополнительного наказания за попытку убить Алтана, может быть, совсем немного), и на этом все закончилось. Просто, чисто, как нравилось клану. Однако это было не то, чего желал Вадим. Он прикончил их пленника, пустив ему пулю в лоб, и предоставил расхлебывать кашу обычной охране. Суть была в том, что Вадим оказался в заднице. Что бы это ни было, какие бы чувства он, по-видимому, ни испытывал, от этого невозможно было никуда деться. Когда Алтан звонил ему и звал его для разрешения рабочих моментов, он приходил. Когда Алтан звал его заняться сексом, он тоже приходил. А в промежутках он находил предлоги, чтобы подразнить и пошутить с ним, прикоснуться к нему, удовлетворить те потребности Алтана, о которых тот не говорил из гордости. Блядство, он действительно размяк. И дело было даже не в сексе, — хотя секс был замечательным, — дело было в моменте сразу после того, как Алтан кончил, когда его разум все еще был затуманен: Алтан цеплялся за него, неспособный лгать и притворяться, насыщаясь Вадимом, прежде чем вновь отрастить ледяную броню. Дело было в том, как Вадим иногда просыпался и чувствовал, как Алтан прижимается к нему, будто в страхе, что больше такого шанса ему никогда не выпадет, будто его подсознание требовало того, о чем не могло попросить сознание. Дело было даже в только что произошедшем — в Алтане, который позволил снять с себя часть ледяной брони вместе с накосниками, который на самом деле почти рассмеялся над одной из шуток, в Алтане, который был уязвимым и не боялся этого. В такие моменты Вадиму казалось, что он наконец видит истинного Алтана, того, кто скрывался под болью, гневом и вынужденной холодностью. Эти мысли преследовали его, и он не мог выбросить их из головы. У Вадима не было проблем с тем, что ему нравилось проводить время с Алтаном, он работал с приятными в общении людьми и раньше. Проблемы начинались, когда он ловил себя на привязанности к Золотейшеству, на желании защитить — личном, выходящем за рамки работы. Вадим хотел смешить его, видеть с распущенными волосами, просыпаться и притворяться, что все еще спит, чтобы Алтан мог без стеснения обнимать его. Было так легко притвориться, что это просто развлечение, разгадывание интересной головоломки — но больше невозможно было притворяться. Да, Вадим был в заднице. Он знал это. А еще он точно знал, что не хочет из нее выбираться.

***

По Санкт-Петербургскому обыкновению зима наступила неожиданно. Несмотря на годы, проведенные в пустынях, джунглях и прочих жарких местах, Вадим чувствовал себя нормально в холоде, в отличие от множества ребят из более южных мест, которые возвращались домой после месяцев беспрестанного нытья о палящем солнце или сумасшедшей влажности, чтобы обнаружить, что теперь не переносят малейших заморозков. Вадиму тоже было не очень приятно, конечно, но он мог приспособиться к минусовой температуре, всего-то нужно было надеть чего потеплее и выпить чего погорячее (или погорячительнее) В один из особенно холодных дней он шел к Алтану, наслаждаясь кофе, купленным по дороге, но внезапно экран его телефона загорелся от уведомления: Золотая Змейка: У тебя выходной. Сегодня никаких встреч и поручений. От неожиданности у Вадима глаза на лоб полезли. Он не мог припомнить, когда в последний раз Алтан вот так ни с того ни с сего давал ему выходной, если это вообще когда-либо случалось. Сразу возникло ощущение, что что-то не так, но если это было правдой, то почему только ему дали свободный день? Проблемы Алтана, как правило, становились и его проблемами, потому что были связаны с работой. Любопытство с непривычным оттенком беспокойства взяло верх, и Вадим решил, что раз он уже здесь, то может хотя бы посмотреть, что происходит. Кто знает, может, Алтан просто перепил и у него жуткое похмелье. Обычно он контролировал себя, но все случается в первый раз. Сначала он проверил оранжерею, где Алтан проводил большую часть своего времени, но обнаружил, что она пуста, и направился прямиком в комнату Алтана. Вадим постучал, чтобы дать о себе знать, но открыл дверь, не дожидаясь ответа. Если его выгонят, так тому и быть. Он застал Алтана в расслабленном состоянии – с распущенными волосами, в очках, в удобной одежде, которая совершенно не соответствовала его обычному образу. Алтан сидел на кровати и своим видом демонстрировал отсутствие всякого намерения покидать ее. Возможно, теория о похмелье была не так уж далека от истины. — Что ты здесь делаешь? — возмутился Алтан, как только Вадим переступил порог, и голос его звучал особенно раздраженно, — Ты не получил сообщение? — И Вам доброе утро, Золотце, — сказал Вадим, не обращая внимания на тон Алтана, — Я уже был здесь, решил посмотреть, что происходит. Вы слишком много выпили вчера? Алтан зло усмехнулся: — Ничего не происходит. Как ты мог прочитать, у тебя выходной. Иди доставай кого-нибудь другого или чем ты там занимаешься, когда не на работе. В резкости Алтана не было ничего необычного, но он был более язвительным, — очевидно, что-то все-таки происходило. Однако, казалось, все в порядке, поскольку Алтан был визуально цел, просто несобран. Вадим задержался на мгновение, собираясь уйти, поскольку у него действительно не было причин оставаться. Он оглядел комнату и — ах, вот оно что — заметил на прикроватном столике пузырек с лекарством, явно рецепторным. Вадим мог многое рассказать о старых травмах, для которых холод часто был причиной проявить себя. — Болят? Алтан отвел взгляд. — Не понимаю, о чем ты говоришь. — У мороза есть удивительная способность бредить старые раны, — тихо сказал Вадим, — Ну же, что обычно помогает, тепло, лед, массаж? Можете использовать Вашего покорного слугу, раз уж я здесь. — Таблетки скоро подействуют, и я буду в порядке, — настаивал Алтан, сжимая зубы. Вадим сел на кровать, нахмурившись на мгновенье, когда Алтан зашипел от движения матраса. — Я уйду как только, так сразу. Но Вы можете поспособствовать этому, если будете сотрудничать. — Черт с тобой, — рыкнул Алтан, откидываясь на подушки, — Тепло помогает. Иногда я растираю их, периодически становится лучше. — Как скажете, — сказал Вадим с легкой улыбкой, — Одну минутку. Он снял куртку и сбросил ее на пол, а затем осторожно придвинулся ближе, чтобы иметь полный доступ к вытянутым ногам Алтана. Алтан был в шортах, его элегантные, покрытые татуировками ноги были полностью обнажены, так что Вадим сразу приступил к работе. Он взял одну из ног Алтана к себе на колени, обхватив икру руками, и слегка надавил на нее пальцами, разминая круговыми движениями, наблюдая за реакцией. Алтан издал сдавленный звук, его дыхание слегка участилось. — Продолжай. Вадим так и сделал, стараясь не давить слишком сильно. Он знал, что каждое движение в данный момент, вероятно, усиливает боль, но позже принесет облегчение. Мышцы Алтана были напряжены от боли, но постепенно расслаблялись под воздействием ритмичного массажа. По мере того как Вадим работал, его дыхание тоже становилось ровнее, а заминки - реже. — Ты такой нежный для громилы, — сказал Алтан, все еще немного сдавленно дыша, хотя одна икра уже расслабилась под крепкими пальцами. — А Вы — босс мафии, который любит цветочки, — заметил Вадим, переключаясь на другую ногу после одобрительного кивка Алтана. Алтан поджал губы, но снова резко втянул воздух, когда Вадим надавил на мышцу другой икры, точно так же, как на первую, поэтому Вадим продолжил: — Кроме того, я думаю, Вам нравится. Прикосновения, — уточнил он. — Я бы сказал, это терпимо. Более точный термин, — сказал Алтан напряженным от боли голосом. Вадим уже давно знал, что это не совсем правдивое утверждение. Возможно, Алтан терпел прикосновения самого Вадима, мысль, которая немного ранила, но Вадим знал правду о самих прикосновениях. Он хотел, чтобы Алтан признал это, озвучил то, что, как они оба знали, происходило, но оставалось неуловимым. Было слишком поздно отрицать, что Вадим размяк, но было бы неплохо получить хотя бы капельку взаимности. — Лучше? — спросил Вадим, когда и вторая икра начала смягчаться под пальцами, а лицо Алтана перестало выражать вселенскую боль. — Да, — голос Алтана тоже звучал получше, — Хотя бедра тоже болят. Вадим придвинулся ближе, расположил ноги Алтана поудобнее и провел руками вверх, надавливая на мышцу бедра, затем ухмыльнулся. — Знаете, если хотите, чтобы я прикоснулся к Вашим бедрам, нужно только попросить. Алтан раздраженно фыркнул. — Если ты хочешь так думать, мог бы хотя бы не открывать свой рот. — Но Вам нравился мой рот, — подмигнул Вадим, ни на секунду не прекращая движения своих рук, — Я могу найти ему применение получше, если желаете. — Посмотрим, — сухо сказал Алтан и зашипел на резкое движение большого пальца Вадима, — Блять! — Тихо, тихо, все в порядке, — Вадим успокаивающе погладил Алтана по бедру, — Легче, не правда ли? — Легче, — подтвердил Алтан, отвернувшись в нежелании признавать это. Вадим просто улыбнулся и продолжил разминать каждую мышцу, прежде чем перейти к другому бедру. Алтан потихоньку оседал на подушки позади себя — вероятно, признак того, что лекарство начало действовать. Он не попросил прекратить массаж, и Вадим продолжил. Он постепенно ослаблял давление, наблюдая, как дыхание Алтана стабилизируется, его тело расслабляется, а признаки боли исчезают. Довольно скоро Вадим уже просто ласкал ноги Алтана, скользя пальцами по нежной коже, обводя татуировки. Он заметил намек на возбуждение между ног Алтана, выпуклость в его шортах стала более заметной, но пока не обращал на это внимания. Он не собирался предпринимать что-либо, если Алтан не захочет, не только из-за боли. — Как Вы, Золотце? — спросил Вадим, пробегаясь пальцами по внутренней стороне бедра Алтана. Алтан кивнул, прикрыв глаза: — Таблетки подействовали. — И что, даже не оцените вклад профессионального массажа? — усмехнулся Вадим. — Ты имеешь в виду тот, который ты мне практически навязал? — Алтан приоткрыл один глаз и слегка ухмыльнулся — еще один признак того, что он чувствует себя лучше, — Возможно, он тоже немного помог. Алтан, однако, по-прежнему не просил его остановиться, поэтому Вадим просто продолжал касаться ног Алтана, держа их у себя на коленях. Он поднял руки выше, скользнул под рубашку Алтана и погладил его живот. Вздохнув от этого прикосновения, Алтан снова открыл глаза и посмотрел на Вадима. — Кажется, ты не совсем понимаешь, где находятся мои ноги, — сказал он без особого обвинения в голосе, — Мне нужно показать на карте? — Раз уж Вашим ногам легче, я подумал, стоит проверить, что больше нигде не нужна моя помощь, — Вадим пожал плечами, кладя руку в опасной близости от явно растущей эрекции Алтана. — Возможно, мне действительно стоит воспользоваться предложением заткнуть тебя, — сказал Алтан и выдохнул, когда другой рукой Вадим коснулся его груди. — М-м, и Вы еще читали мне лекцию о принципах согласия? О сексе под воздействием всякого разного на сознание? — Таблетки заставляют меня чувствовать усталость, а не опьянение. — Алтан каким-то образом превратил это в насмешку, — А вот ты сейчас точно знаешь, что делаешь. — Ну хорошо, хорошо, раз уж Вы настаиваете, — ухмыльнулся Вадим, — Давайте-ка сначала устроим Вас поудобнее. Алтан скорчил рожу, но позволил Вадиму приподнять себя и уложить полностью, и постарался не двигать ногами, чтобы не вернуть эту боль. Поскольку сегодня им больше нечего было делать, Вадим решил не торопиться. Он любил дразнить, и это показалось ему прекрасной возможностью. Он не раздевал Алтана, нет, вместо этого он взял одну из его рук и запечатлел поцелуй на костяшках, поднялся к запястью и прошелся губами по руке. Алтан одарил его вопрошающим взглядом, и Вадим обхватил свой твердеющий член через шорты, дразняще потирая его, прежде чем поправить и переместить руку вверх, обратно под рубашку Алтана. Если Алтан изголодался по прикосновениям, что ж, Вадим устроит ему настоящий праздник. Как только он добрался до края майки Алтана, он повторил то же самое с другой рукой, прокладывая дорожку поцелуев вверх, все время исследуя свободной рукой остальную часть тела Алтана, от бедер до груди. Алтан выгибался навстречу прикосновениям, его дыхание снова участилось, но уже по другой причине, и на лице появился легкий румянец. Вадим все это время просто улыбался, наслаждаясь как ощущением тела Алтана, так и его реакцией. Решив, что руки Алтана были зацелованы достаточно тщательно, Вадим переместился пониже на кровати, задрав рубашку Алтана и склонившись над членом. Он стремительно выдохнул и ухмыльнулся, когда бедра Алтана дернулись от жара его дыхания, проникающего сквозь шорты. Вместо того чтобы сделать то, чего хотел Алтан, Вадим запечатлел влажный, продолжительный поцелуй прямо над поясом шорт, начиная подниматься к его груди. Он игриво прикусил кожу, затем провел языком по каждому сантиметру, оставляя влажную дорожку на теле Алтана. — Ты дразнишься, — зашипел Алтан, слегка съеживаясь от такого внимания. Его рука легла Вадиму на затылок, пальцы вплелись в волосы. Вадим усмехнулся, чуть сильнее укусив Алтана за ребра. — М-м, разве можно меня винить? Ты выглядишь таким вкусным… Алтан усмехнулся, и Вадим перебил его, прежде чем у него появился шанс съязвить: — И прежде, чем ты что-то скажешь, как и всегда. Он поднял глаза и увидел, что румянец на щеках Алтана стал еще темнее. Довольный собой, он продолжил свое путешествие к его груди. Его руки, тем временем, скользнули вверх по талии Алтана, что вызвало у него сдавленный стон удовольствия, и Вадим даже не был уверен, было ли это сексуальным или нет. Он уже знал, насколько Алтан чувствителен везде – пришло время по-настоящему насладиться этой игрой. Покусывая ключицу Алтана, Вадим оставил небольшую отметку на ней, наслаждаясь стоном Алтана, прежде чем перейти к его шее, чтобы зацеловать и прикусить уже ее. Алтан, лежавший внизу, становился все более твердым, рвано дышал и постанывал при каждом прикосновении, каким бы неощутимым для обычной кожи оно ни было. Вадим усмехнулся про себя, уткнувшись в изгиб шеи Алтана — это было именно то, чего он желал. Наконец, почувствовав, что Алтан скоро возьмет все в свои руки, Вадим спустился вниз и провел рукой по его животу. — Ты само великолепие, Золотейшество, ты знал? Не волнуйся, ты получишь все, чего хочешь. И он говорил не только о приближающемся оргазме, хотя и сомневался, что Алтан это осознает. Тем временем Вадим решил дать Алтану еще немного удовлетворения и запустил руку в его шорты, освобождая напрягшийся член. Алтан издал жалкий звук от прикосновения, все его тело содрогнулось, когда Вадим сжал его. — Да ебись ты… — Алтан почти прошипел эту фразу, но подавился стоном, когда Вадим снова сжал его и провел так от основания до кончика, от основания и до кончика, — Сделай уже что-нибудь. Вадим прищелкнул языком, продолжая медленные, сводящие с ума поглаживания одной рукой, пока другая поглаживала бедро, снова обводя татуировки: — Терпение, Золотце, терпение, всему свое время. Он продолжил в том же темпе, держа одну руку на члене Алтана, не обеспечивая достаточной стимуляции, а другую — на самых нежных участках кожи. В процессе стоны Алтана становились громче, отчаяннее, и он слегка вздрагивал от каждого прикосновения – все его тело, кажется, жгло огнем. Вадим лениво улыбнулся и наклонился, обхватывая член и проводя по головке языком. — Блять, ну пожалуйста! — Алтан вскрикнул и замолчал, широко раскрыв глаза, когда до него дошло, что он только что сказал. На лице Вадима появилась широкая усмешка: — Что, прости? Я не расслышал. — Я клянусь, если ты сейчас же не сделаешь что-нибудь, я тебя уволю, — пригрозил Алтан, хотя трудно было воспринимать его всерьез, когда он выглядел так. — М-м, но как мне узнать, чего ты точно хочешь, если ты не расскажешь мне об этом? — спросил Вадим, прежде чем задержаться губами на нижней части члена Алтана, покрывая поцелуями точно так же, как он зацеловал все остальное его тело. Изо рта Алтана вырвалась череда проклятий, в том числе несколько незнакомых Вадиму, предположительно бурятских. Он усмехнулся, обдав член Алтана волной горячего воздуха, провел языком вверх по стволу и обвел головку по кругу, заставляя Алтана вздрагивать и шумно, рвано выдыхать. Вадим думал, что никогда не устанет от этого звука. Его собственный член тоже намекающе упирался в ширинку, но он не обращал на это внимания. Сейчас было время позаботиться об Алтане. Он продолжал дразняще двигаться до тех пор, пока Алтан не задрожал, пока его руки не сжались в кулаки под одеялом (и, что примечательно, не на Вадиме, хотя так было бы очень легко направить его туда, куда Алтану хотелось бы), пока он не стал выглядеть размазанно. — Ладно, — наконец произнес Алтан, и в его сорвавшемся голосе было больше отчаяния, чем Вадим когда-либо слышал, — Дай мне, наконец, кончить, ёбаный ты ублюдок. Вадим пожал плечами. — Достаточно точно. Не теряя времени, он насадился на мокрый член Алтана, пропуская настолько глубоко, насколько мог, не задевая нежную плоть зубами а затем наклонил голову, соскальзывая с восхитительным давлением. Алтан застонал, протяжно и низко, дернулся, и Вадим положил руки ему на бедра, не давая сильно сдвинуться и причинить им обоим боль. Было очевидно, что после стольких поддразниваний Алтан долго не протянет. Однако тянуть больше и смысла не было, особенно когда Алтан опустился до не очень вежливых просьб. Вадим продолжал в том же духе, используя все известные ему уловки, и когда Алтан, наконец, кончил, его голос дрожал в непривычно высоком, но тихом и долгом стоне. Он выгнулся так, что едва касался кровати спиной, и все-таки схватил Вадима за волосы одной рукой, удерживая на месте, но Вадим позволил этому случиться, задержав дыхание на достаточное время, чтобы проглотить все. Только когда Алтан, тяжело дыша, рухнул на простыни, Вадим отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони. Он забрался на кровать, чтобы посмотреть на лицо Алтана, и его сердце ушло в пятки от того, что он увидел. Глаза Алтана блестели - блеск появился то ли до, то ли во время оргазма, и Вадим подумал, не зашел ли он слишком далеко, если Алтан чуть не плакал? Блять, он же не навредил его ногам, правда? Алтан же сказал бы, если бы Вадик причинил ему боль? Прежде чем он сообразил, что сказать, Алтан фыркнул, а затем быстро сел и неожиданно крепко обнял Вадима за шею. Вадим был слишком потрясен, чтобы ответить тем же, но ему удалось обхватить Алтана руками за спину, притянуть к себе и прижаться всем телом, чтобы успокоить. Он прислушался, не раздаются ли всхлипывания, но, к счастью, ничего не услышал. — Ну чего ты, Золотце, все хорошо, — сказал он, медленно поглаживая спину Алтана, и дрожь, которую он почувствовал в ответ, было легко ощутить, когда они вот так прижались друг к другу, — Скажи, если я переборщил. Алтан ничего не сказал, просто уткнулся носом в шею Вадима, и его очки неудобно уперлись в плечо, но Вадим ничего не сказал по этому поводу. Единственный раз, когда Алтан так прижимался к нему, был во время секса, в момент, когда он кончал, и Вадим, честно говоря, не думал, что Алтан осознавал, что делает. Очевидно, что бы ни происходило в его голове, гордость брала верх, не давая ему попросить ласки. Через несколько минут Алтан, казалось, немного расслабился, все еще находясь в объятиях, но уже скорее вялый, чем отчаянный. Однако как только это произошло, он начал вырываться, как будто только что осознал, что они делали. Вадим продолжал держать его – не настолько крепко, чтобы он не мог вырваться, но достаточно сильно, чтобы убедить его не пытаться, если он действительно этого не хочет. — Порядок? — спросил он, когда Алтан устроился поудобнее, похоже, смирившись с объятиями. Он скорее почувствовал, чем увидел, как Алтан кивнул. — Я в порядке. Просто это было… Ошеломляюще. Приношу свои извинения, теперь ты можешь меня отпустить. — Только если ты сам действительно этого хочешь, — сказал Вадим, не отпуская его. — Как я уже сказал, я дам тебе все, чего ты хочешь. Все, что тебе нужно сделать — это попросить. Алтан молчал несколько минут, и Вадим почти физически ощущал его внутреннюю борьбу между гордостью и потребностью, между человеческим желанием ласки и обусловленным стремлением избегать уязвимости. У Вадима была хорошая интуиция, он почти всегда выигрывал свои ставки, но сейчас он не был уверен, на какой исход поставить все. Несмотря на неуверенность, все вышло ровно так, как он втайне хотел. — Ты здесь действительно не только ради секса, — сказал Алтан с благоговением в голосе, как будто он впервые по-настоящему осознал это. — Разумеется, — сказал Вадим, хотя они оба знали, в чем он на самом деле признается. — И тебе это нравится. Я не только о сексе сейчас. — Да, — ответил Алтан таким тихим голосом, что Вадим не услышал бы его, если бы они не сидели вплотную друг к другу. Возможно, все было не столь откровенно, но признание есть признание — они оба понимали, что на самом деле означал этот разговор, и этого было достаточно. Несмотря на их прошлое, казалось, что в них обоих еще осталась какая-то сентиментальность. — Итак, Золотце, — сказал Вадим своим обычным легкомысленным голосом, — Расскажи, чего ты хочешь? На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Алтан еще крепче сжал его в объятиях и ответил: — Хочу, чтобы ты пока что не отпускал меня.

***

— Ты опоздал, — первое, что сказал Алтан, когда Вадим вернулся после выполнения поручения, — Опять. Некоторые вещи никогда не менялись, независимо от того, что между ними происходило, например, неизменно приятное настроение Алтана. Вадим приобнял Алтана за талию и потянулся поцеловать, но Алтан дернул головой, и вместо этого Вадим попал на его щеку. — Ты так холоден. Мне ожидать наказания за непунктуальнсть? Однако кое-что все-таки изменилось, например, то, как Алтан прижался к руке, обхватившей его за талию, без малейшего намека на стыд или попытку отрицать, что он этого хочет. Как раз в то утро Вадим снова проснулся в постели Алтана: это происходило все чаще и чаще. Алтан, как обычно, прижимался к нему, но на этот раз Вадим увидел, что его глаза открыты. Он приподнял бровь, и Алтан бросил на него обиженный взгляд, прежде чем прижаться еще теснее, жестом попросив Вадима обнять его. Отказать в такой просьбе Золотейшеству было невозможно, поэтому Вадим подчинился, наслаждаясь ощущением теплого, податливого тела Алтана в тусклом утреннем свете. — Тебе бы это слишком понравилось, — надменно сказал Алтан. — Тебе придется проявить изобретательность. Я верю, что твой дьявольский разум сможет что-нибудь придумать, — Вадим ухмыльнулся, притягивая Алтана чуть ближе к себе. Алтан закатил глаза, но все равно не отодвинулся. Их ждал еще один рабочий день, еще один день угроз, принуждения и игр в те жалкие игры, в которых участвовали все власть имущие в этом городе. Как всегда, Вадим с удовольствием наблюдал за происходящим, когда мог. Теперь, когда его маленький план по разгадыванию Алтана подошел к завершению, пусть оно и стало совершенной неожиданностью, Вадиму приходилось направлять свое любопытство в другое русло. К счастью, в их работе всегда было много снующих крыс, за которыми можно было наблюдать и которых можно было изучать. — Пойдемте, Вашество? — спросил Вадим, шутовским поклоном указывая на дверь в приглашении. Алтан кивнул, затем схватил Вадима за запястье, чтобы снять его руку со своей талии. Однако вместо того, чтобы позволить ей упасть, он взял ладонь Вадима в свою и переплел их пальцы. Вадим повернулся и посмотрел на него с немым вопросом. — Разве не ты толкнул целую речь о том, чтобы рассказывать, чего хочешь? — беззаботно спросил Алтан. Вадим засмеялся, на удивление по-доброму, не из-за того, что Алтан решился на такой жест: — Было дело. Но разве это о “рассказывать”? Скорее уж о “брать”. — А что, какие-то проблемы? — изогнул бровь Алтан. — Ни в коем случае, Золотце. — сказал Вадим, сжимая ладонь Алтана, — Ни в коем случае.