Часть Сороковая
20 декабря 2024 г., 22:05
***
Оказавшись, наконец, в своих покоях, Далия смогла смыть со своего лица макияж, распустить волосы, заплетённые в аккуратную косу, снять с себя всю одежду и украшения, после чего приняла тёплую ванну, которую она сама себе приготовила, не желая тревожить никого из слуг. Девушка хоть уже и привыкла к своей вернувшейся прежней внешности, но её всё ещё удивляло, как заклинанию Терезы удалось полностью очистить и её тело. На нём не осталось ни следа от былых шрамов, ни даже тех татуировок на груди и спине, которые Героиня Альбиона решилась нанести, когда путешествовала во времена революции. Девичье тело выглядело так, словно ничего из всего этого и не происходило вовсе. — Удивительно… — прошептала Далия, стоя после принятия ванны возле зеркала в ночной сорочке, длиной чуть выше колена и осматривая саму себя. — Словно и не было никаких изменений и шрамов… Хм, даже забавно, — услышала она позади себя голос Ловкача, даже не заметив, как тот проник в её покои. — Что ты здесь забыл? — Просто пришёл проведать, прежде чем ты уйдёшь от всех нас. Мужчина спокойным и неторопливым направился в сторону бывшей правительницы, намереваясь приблизиться к ней. Но она сделала шаг назад и вытянула правую руку вперёд: — Нет… Не нужно. — Нужно… — прошептал Ловкач, подходя к своей собеседнице ещё ближе и опуская пальцы на её щёку, а после и вовсе дерзко прижимая девушку к себе. — Моя Далия… — Уже нет и давно… — она попыталась освободиться, но тщетно. Мужская хватка оказалась слишком крепка. Как бы Далия ни сопротивлялась, бывший любовник не дал ей договорить и со всей страстью впился в её губы, обнимая её крепко и жадно, буквально пытаясь охватить каждый кусочек её нежного тела. Бедняжка противилась этому порыву со стороны мужчины, как только могла, однако после ещё нескольких отчаянных попыток всё же сдалась… Сдалась, потому что где-то глубоко-глубоко её сердце желало, чтобы она ответила взаимностью. Хотя бы сегодня, сейчас… В последний раз… И они целовались так, словно впервые познавали друг друга, словно впервые выпускали свои потаённые желания наружу. Трепетные и ещё более крепкие объятия, срывающееся между поцелуями дыхание. Даже желание слиться воедино ещё один раз, так и пылало в их головах, пока эти минуты близости окружали обоих таинственной гармонией. В какой-то момент Ловкач всё же не смог сдержаться и прижал свою бывшую, но всё ещё столь желанную им любовницу к книжному шкафу, позволяя своей левой руке плавно проскользить по её бедру, будто бы случайно задевая ночную сорочку и легонько задирая её. — Ты не можешь себе представить, как сильно я хочу сейчас сорвать её с тебя, — обжигая уста девушки своим горячим дыханием, прошептал сей хитрец, прижимаясь к ней всем своим телом почти что вплотную. — Ты невыносим, Ловкач… — констатировала сей факт Далия сквозь своё дрожащее дыхание. — И ты тоже, но именно поэтому я сейчас вновь целую тебя. — Однако даже твои поцелуи не заставят меня передумать и остаться. — Даже на короткий миг? — Да… Я уйду с наступлением рассвета. Так или иначе. — Как жаль… Я всё надеялся, что ты останешься. Что я смогу убедить тебя. С этими словами Ловкач склонил голову к изящной девичьей шейке и принялся прокладывать дорожку из томных поцелуев от неё вниз к одной из ключиц, а после и к ложбинке груди. В то время как его рука ловко юркнула под сорочку, легко пальцами касаясь более интимных и чувствительных мест девушки. — Ловкач… Хватит… — по всему её телу прошла до боли знакомая волна дрожи. Столь приятная… — Прошу, дай мне загладить всю свою вину, — казалось бы, умоляюще прошептал он, не прекращая своих действий, но совершая их куда более нежно и осторожно, нежели обычно. — Я не могу… — Не можешь, но всё равно хочешь этого. Я же чувствую. — Чтоб мне провалиться к Скорму… — выругалась тихо Далия, замечая, что сама, пусть и не совсем осознанно, но поддаётся и отвечает на ласки пальцев мужчины под ночной сорочкой. — Как же я соскучился по твоим ругательствам, моя вредная девочка. — А я по твоему нескрываемому нахальству… — Я знаю это и всегда знал, Далия. — И умело использовал это знание против меня. — Против ли, девочка моя, — едва ли заметная ухмылка коснулась губ мужчины, стоило его пальцам совсем скоро почувствовать в ответ на свои действия едва ли ощутимую, но такую знакомую влагу. — Я… — щёки бедной девушки в ту же секунду запылали румянцем смущения. — Ты ведь не хочешь, чтобы я останавливался, правда же? — Не смотри на меня так… — Скажи… Мне нужно знать твой ответ и честный. — Нет, не хочу… — Уже что-то, — выдохнул Ловкач, желая, наконец, получить то, чего они с Далией сейчас так отчаянно хотели. Пусть и в последний раз… — Прошу, позволь мне… Эта ночь последняя для нас обоих. — Последняя… — с ноткой горечи и грусти в голосе подтвердила она. — Так пусть она будет особенной, — прошептал сладострастно мужчина, уводя свою бывшую любовницу в сторону кровати и голодно покрывая поцелуями её шею. — Скорм бы тебя побрал, Ловкач… — сдерживая стон, рвущийся из груди, отозвалась девушка, но всё же сопротивляться дальше не стала. — Я соскучился по тебе… Дико соскучился по твоему голосу, по твоему вкусу, телу, — он повалил её на шёлковые простыни, нависая сверху. На это Далия ничего не отвечала. Ведь знала, что все её слова теперь не имели никакого смысла, раз она уже приняла окончательное и бесповоротное решение уйти. Сейчас ей не хотелось глупо растрачивать время на бесполезные разговоры. Девушка решила просто дать бывшему возлюбленному то, чего он сейчас хотел… То, чего в душе хотела сама. И вот, когда их одежда была практически сорвана друг с друга, когда их тела были разгорячены, а сердца колотились почти что в унисон… Когда они готовы были вновь слиться в страстном порыве и испытать наслаждение в последний раз… Ба-бах! То ли по воле Аво, то ли по воле Скорма, но двери неожиданно распахнулись, и в покои бывшей правительницы Альбиона ввалился один из гостей праздника, что до сих пор продолжался сейчас в тронном зале. Ноги мужчины, впрочем, как и его язык, заплетались, и он едва ли мог стоять. — Ыыыыа… Это… Ик, энта не моя комната… Мылости, ык, прошу… Шо помешал… Вы продолжайте-с… Свалившись и вовсе на колени, сей незваный гость принялся уползать на карачках из покоев, даже не закрыв за собой дверь. — Так и знал, что нужно было запираться на замок, — с явным раздражением в своём голосе произнёс Ловкач. — А может быть, и не нужно было, — глубоко выдохнула Далия, в голове которой сейчас всё будто прояснилось. — Почему… Ну, почему же не нужно было? — Потому что в этой ночи нет никакого смысла, Ловкач. — Есть смысл, и ты это знаешь. — Нет. Глупо быть вместе этой ночью, чтобы всё равно расстаться на утро. Ты это знаешь не хуже меня. — Но, Далия… — Что, Ловкач? Ещё скажи, что я не права. — Я и сам уже не знаю. Возможно, мы оба правы, а может, и не правы. Одному Аво было ведомо, насколько сильно Далии сейчас хотелось попросить Ловкача отправиться вместе с ней. Однако имело ли смысл теперь умолять его, если все решения уже приняты ими обоими? Если и имело, то девушка, увы, его уже не видела. — Значит, мне всё же лучше уйти, — произнёс более отстранённо мужчина. — Да… — не без боли в голосе ответила его бывшая любовница. — Я не хочу… Мне больно, Далия… Мне впервые за свою долгую жизнь так больно. — А каково мне сейчас, ты подумал? Я же… Да я… Далия, так и не договорив, оттолкнула от себя мужчину и встала с постели, поправляя на себе ночную сорочку и проходя к камину. Ловкач сам молчал, ибо не знал, какие слова должен сказать, как должен поступить. Даже не знал, как повернуть время вспять, чтобы исправить ошибки, которые их рассорили в пух и прах. Впервые он понятия не имел, как найти выход из этой треклятой ситуации, впервые чувствовал себя беспомощным и загнанным в ловушку, которую сам себе же и устроил, не ведая. Героиня Альбиона же ощущала себя беспомощной и слабой ничуть не меньше. Ей и в самом деле хотелось броситься бывшему возлюбленному на шею и умолять его оставить пост королевского советника и отправиться с ней. Но она знала… Понимала, насколько он дорожит влиянием и властью. Поэтому, попроси девушка его, это было бы крайне эгоистично с её стороны. Да и Далия уже об этом ему открыто заявляла в прошлых разговорах и ссорах. И ответы, которые она получала тогда, и так давали понять — Ловкач ни за что не откажется от такой власти, как бы больно ему ни было терять возлюбленную. От одного лишь осознания этого и без того бедное и израненное девичье сердце буквально разрывалось на части. Но сделать бывшая Королева с этим ничего не могла… — Уходи, Ловкач… Пожалуйста… — прошептала она, ощущая знакомый ком в горле. — Это твоё последнее слово? — спросил он, поднимаясь с кровати и вновь одевая рубашку, которая была с него сорвана в миг их недавнего страстного порыва. — Что ты ещё надеешься от меня услышать? — Просто ответь и прекращай натягивать моё терпение на задницу. — Я всё уже сказала… Просто уходи… Ему ничего не осталось делать. Мнение Далии, даже ставшей прежней, уже не изменить, а единственный момент близости был разрушен. Разочарованно и злобно выругавшись, мужчина выпрямился, бросил прощальный взгляд на девушку и медленно удалился из её покоев, громко хлопнув дверьми. Оставшись вновь одна, Героиня Альбиона в очередной раз не смогла сдержать слёз. Она только и могла, что обессиленно опуститься в кресло около камина и, закрыв лицо ладонями, горько заплакать едва ли не навзрыд. До того ей было больно и плохо в тот момент. Девушка корила себя… Корила своего бывшего возлюбленного… Корила их обоих за то, что они не смогли сохранить, что имели, даже несмотря на то, через что прошли вместе. — Аво, за что мне всё это? За что?! — срывалась с её губ одна и та же фраза раз за разом. Но ответа на её вопрос не было. Только ещё больше боли, печали и горечи, от которых её сердце разрывалось на части. И это в последнюю ночь в замке. Рыдания и стенания Далии продолжались ещё несколько часов. Ровно до тех пор, пока бедняжка вся в слезах не заснула, оставаясь сидеть прямо в кресле…***
Оставшиеся часы до рассвета Далия так и продремала, сидя в кресле с поджатыми под себя ногами и едва ли не свернувшись калачиком. Она проснулась только тогда, когда Джаспер пришёл дабы помочь ей одеться и собрать остатки вещей. Долго собираться им не пришлось, и уже через полчаса они оба были готовы, наконец, покинуть замок. Только перед тем, как уходить из комнаты, старый дворецкий кое-что заметил: — Госпожа, Вы забыли один из своих мечей. Девушка взглянула на забытый ею меч, рукоять которого была украшена камушками гагата. Её взгляд, как и голос в то же мгновение, будто обратились в лёд: — Пусть остаётся здесь. Я не хочу брать подарок от того, кого буду стремиться забыть навсегда. — Что же, как пожелаете. Стало быть, Вы вернётесь к старому мечу. Мечу, который Вам оставила матушка. Однако… Как же быть с Вашими питомцами? — Мои питомцы останутся с моей племянницей, как я и говорила раннее. — Понимаю, Госпожа. Я просто уточнил. В ответ на слова дворецкого Героиня Альбиона всё же немного смягчилась и кивнула. В конце концов, не он был виноват в её нынешнем состоянии и настроении. — Хорошо. А теперь давай просто… Уйдём, Джаспер. Прошу. — Разумеется. Больше Вас не должно здесь ничего держать, как и меня. Набросив на голову капюшон своего плаща и взяв сумки с оружием и более тяжёлыми вещами, дабы Джасперу достались именно те, что полегче, Далия вместе с ним поспешила в конюшни, где королевский конюх ещё вчера по её просьбе подготовил двух лошадей для них. Только когда они уже верхом на лошадях покидали внутренний двор замка, девушка обернулась и в последний раз окинула родной дом, в котором родилась, выросла, правила, в котором дважды любила, взглядом, полным печали, горечи, боли и некой тоски. Она будет скучать абсолютно по всему, что с ней происходило здесь, по всем тем людям, что здесь остаются… Однако, наконец, обретёт желанную ею свободу, которая позволит ей получить душевный покой и гармонию, а самое главное, поможет со временем исцелиться хотя бы от части сердечных ран. Именно с этими мыслями теперь уже бывшая Королева Альбиона пришпорила свою кобылу и помчалась вперёд. Вперёд навстречу новым приключениям, которые её отныне ждали…
