Расплата за любовь

      Метро. Конец рабочего дня и недели. Все едут уставшие с желанием поскорее вернуться в свои дома и провести время на мягком диване напротив телевизора. Расслабиться и перестать думать о мирских заботах. Чем не прекрасный план? С такими же намерениями ехали к себе в квартиру и Кейджи с Кеем. Встретившись после тренировки Цукишимы, парни сели в вагон, заняв дальний уголок. Переплетя свои пальцы с мозолистыми пальцами Кея, Акааши положил голову на плечо возлюбленного.              — Как прошёл день?       — Как и все дни до этого. Куча бумаг, куча правок, куча работы. — Кейджи томно выдохнул, прикрыв глаза. — Такое чувство, будто работаю один я и только мне всё это надо.       — Потому что ты у меня ответственный и высококлассный специалист.       — Ага, а платят, как и всем.              Их диалог прервал чей-то кашель. Не обернув голов, парни, извинившись за шум, стали говорить тише, делясь друг с другом последними новостями. Но кашель раздался вновь, на этот раз он всё же смог привлечь должное внимание. Подняв взор, юноши заметили над собой человека немного бандитской наружности. Рядом с ним стояли ещё двое парней. Глядя на них, Цукишима лишь вскинул брови, совершенно не осознавая, чем же так их разговоры потревожили молодых людей.              — Вы чё, пидарасы?              Парни застыли. Кейджи даже поднял голову. В старшей школе он частенько слышал подобное в свой адрес, но это было так давно. А тело будто вспомнило весь тот ужас, что следовал за этими словами. Слова застыли на полпути, ладонь инстинктивно стала сжимать сильнее руку Кея.              — Прошу прощения? — А вот у Цукишимы проблем с комом в горле не было.       — Ну, за ручки держитесь. А дома, небось, в жопу долбитесь.       — Погоди! А это разве не этот, как его, ну, из Лягушек Сендая, о котором в новостях писали, мол, с парнем живёт.       — Точняк! Это он рядом? А поцелуетесь? Тип, вам же это в кайф. — Один из парней тут же достал телефон.       — Мы вам что, какие-то цирковые зверюшки?       Лицо Кея становилось красным, и Акааши прекрасно понимал, что его парень вот-вот взорвётся, чем может лишь больше натворить дел. Поэтому в срочном порядке было принято решение влезть в эту перепалку, стараясь успокоить обе стороны. «Молодые люди, прошу, оставьте нас в покое. Мы…» — Кейджи не успел договорить, как его тут же шлепнули по губам. Прислонив пальцы к лицу, Акааши глядел снизу вверх на своего обидчика, который всем своим видом показывали, что слова редактору не давали. В это время Кей выдернул руку из второй ладони парня, схватив отморозка за грудки, оттолкнув того в сторону.       — Какое право ты имеешь руки распускать?!       — Слышь, пидрила, тебя не спрашивали. Пускай твоя сука помалкивает. Ну же, заткни ей рот! — Один из них тут же стал мерзко водить языком по своим губам. Всегда спокойный в подобных ситуациях Цукишима сейчас напоминал закипающий чайник, который слегка посвистывал, но ещё не до конца закипел.       — Закрой рот, подонок. — Сквозь зубы шипел парень.       — Прошу, давайте просто мирно разойдёмся. Мы все цивилизованные люди, к тому же в общественном месте! — Акааши вновь предпринял попытку вразумить хулиганов.       — Да завались нахуй!       Удар пришелся точно по носу, отчего с Кейджи слетели очки. Взвыв от боли, парень откинул голову назад, держась руками за ушибленное место. По пальцам тут же пробежалось что-то тёплое. Кровь. Убрав руки, Акааши наблюдал за тем, как струя, пробежав по губам вниз, капает на одежду, оставляя багровые пятна. От удара в глазах летали звездочки. «Ах ты ублюдок!» Повернув голову, Кейджи наблюдал, как его парень впечатывает обидчика в стену вагона, выворачивая тому руку. Впервые он видит Цукишиму таким агрессивным. Его то и на брань трудно вывести, что уж говорить о драке и насилии.       Но двое других товарищей в долгу не остались. Оттащив Кея, они тут же несколько раз впечатали его лицом об поручень, пока на железке не показались первые капли крови. Послышалось шипение и мычание.       — Отстаньте от него! — Акааши, вцепившись в одного из хулиганов, оттолкнул его в сторону. Однако едва ли не в ту же секунду, его развернули на сто восемьдесят градусов и тут же попали кулаком в глаз. А затем в скулу. И судя по дальнейшему граду ударов, из его лица хотели сделать кровавое месиво.       Кулаки сжались. Костяшки пальцев тут же ударились куда-то между верхней челюстью и ухом. Уперевшись ладонью в подбородок, Кейджи оттолкнул от себя парня, подходя к тем, кто сейчас бился с Кеем, который заметно проигрывал двум противникам, но пока стоял на ногах. Не успел он и шагу сделать, как его повалили на пол вагона метро, прижав сверху, нанося череду ударов, от которых порой Акааши не мог увернуться или заблокировать.       Больно. Слышны крики пассажиров, в основном женские, просьбы остановить драку и вызвать полицию, но этого никто не делает. Наверное, им так нравится наблюдать, как его вместе с Кеем избивают только за то, что они вместе. Парни просто держались за руки, никому не мешая и никого не трогая. Больно, как же больно. Хотелось выть, но некогда и смысла нет. Несправедливо. Как же обидно.

***

      Еле передвигая ногами, парни шли домой. Опухшие лица, назревающие синяки, кровь, стекающая по коже, пачкающая попутно одежду, ободранные костяшки пальцев — вот и всё, что было сейчас у парней, которые вырвались-таки из ада. Кейджи крепко держал Цукишиму за руку, ведя за собой. В драке пострадали также и их очки, но если аксессуар Акааши потерял только одну дужку, то вот линзам Кея не повезло вовсе. Их разбили, благо не в момент, пока те были на лице парня, иначе бы мог лишиться глаз и зрения вовсе. И даже идя по улице избитые и вымотанные, они успели получить косые взгляды и вопросы об их личностях. «Он плохо видит. Его очки сломаны», — отвечал на всё это Кейджи, каждый раз сильнее сжимая руку Кея. Тот из раза в раз поглаживал его ладонь большим пальцем.       Боль от ударов никуда не делась. Она ноющая, тягучая. Обида тоже не пропала, наоборот, разрослась больше, сильнее, чем боль. Скрипя зубами, Акааши резко остановился, из-за чего Цукишима чуть врезался в него.       — Ты чего, Джи?       — Ничего. Просто я…я… — Слова проглатывались, вновь затерялись где-то в горле. Задрав голову к серому небу, Кейджи лишь хрипел. Его душило это чувство несправедливости.       За что они были избиты? Просто за то, что держались за руки? За то, что Кейджи положил голову на плечо Цукишимы? Они не сделали ничего такого, за что их можно было поколотить до фарша на лице. Парни никогда не проявляли на публике свою любовь ярко и открыто. Кейджи уверен, будь они парнем с девушкой, никто б в их сторону и не глянул.       Это бесило, это просто раздражало настолько, что хотелось выть и рвать волосы на голове. Хотелось кричать во всё горло, но толку-то. Почему он не может выйти с Кеем, держась за руки без отговорок о том, что сейчас он в роли поводыря? Почему он не может посидеть с ним в обнимку, когда на улице стало чуть прохладней? Почему не может поцеловать в щеку, когда провожает на работу или тренировку? Или в губы, поздравляя того с победой в играх. Почему он просто не может любить Кея и получать его любовь в ответ?       Может. Конечно, может. Но если сделает это в обществе, то есть вероятность, что будет избит. Как сейчас. Они друг для друга — всё, а для других — ничто. И некоторые индивиды считают, будто могут вытворять всё, что им вздумается.       — Ты всё ещё думаешь о тех утырках? Не стоит, полиция с ними разберётся.       — Меня просто бесит сам факт, что нас избили из-за того, что мы не захотели целоваться на потеху толпе. Из-за того, что мы просто любим друг друга и хотим быть вместе.       — Кейджи…       — Иногда мне кажется, что это никогда не закончится, это гонение и презрение, эти предрассудки, этот ад. — Акааши будто и не слышал того, что говорил Кей. — Со старшей школы я это терпел. Потом родители выгнали из дома, и мне пришлось жить где попало и при этом не вылететь из университета. Теперь это! И всё это просто потому что люблю человека того же пола, что и я! Знаешь, я так устал от этого. Иногда отчаяние настолько захлёстывает, что я думаю, лучше вообще тогда никого не любить и ни с кем не встречаться, а если и встречаться, то с девушкой, лишь бы больше не трогали. — Осознавая в полной мере сейчас сказанное, Кейджи тут же повернулся к Цукишиме. — О боги, Кей, прости, пожалуйста, я не имел в виду, что…       — Не извиняйся, не ты один думал об этом. — Томно выдохнул Кей. — Когда в прессе появились факты из моей личной жизни, каждый журналист считал своим долгом спросить меня об этом, а прохожие, узнавшие меня на улице — упрекнуть. Какое-то время это лилось со всех сторон, что аж плохо становилось.       — И вечный бой. Покой нам только снится.       — Сквозь кровь и пыль…       Парни тихонечко грустно усмехнулись. Кто-то бы сказал, пора к подобному привыкнуть, но ведь не хочется привыкать! Когда-нибудь, это перестанет быть проблемой, но, видимо, не на их веку.       Притянув Акааши к себе, Кей крепко обнял возлюбленного. Посреди улицы. На глазах у всех. Плевать! И Кейджи хотел было сказать об этом, но его мысли перебили.       — Мне жаль, что я не смог защитить тебя должным образом. Ты со школы справлялся со всем этим в одиночку. Но ты больше не один, Кейджи. Я здесь, с тобой. — Чуть отстранившись, Кей глянул на лицо Акааши, насколько это позволило плохое зрение. Даже без очков он видел назревающий фингал и засохшую местами кровь. Вновь всё внутри кипело от злости. На тех парней, на весь этот грёбаный мир, в котором лишь Кейджи его отрада. — Знаешь, одна только мысль о том, что я не один, что у меня есть ты, придает мне уверенности, и я могу управиться с чем угодно, даже с ненавистью и жестокостью человечества.       Кейджи лишь прижался сильнее, утыкаясь в плечо Кея. Слышать подобные слова от Цукишимы запредельно даже для Акааши. «Я тоже люблю тебя», — прошептал парень, обнимая.       Они вдвоём обязательно со всем справятся.