Обречённость

Вечная резня, вечная вражда между Бракенами и Блэквудами длится века, но это никогда не изменится. Никогда. И даже сейчас это не изменится. Их дома всегда будут враждовать друг с другом. *** – Эй, Бракен! – Давос манит его рукой, с лёгкой ухмылкой, и когда тот подходит к нему, Блэквуд хватает его за волосы, наматывает пряди на кулак, откидывает его голову назад и придирчиво осматривает. Бракен чувствует как кровь холодеет в жилах. От одного из представителей дома Блэквуд можно было ожидать чего угодно. – Ты так похож на девку... С тобой бы я поразвлекался... – Блэквуд смеётся, а потом подаётся вперед и грубо целует его. Это длится каких-то несколько мгновений, а потом отталкивает его и скалится в чуть безумной улыбке. – До встречи, о прекрасная дева! Я ушёл воевать за нашу драконью королеву! Эйрон Бракен смотрит ему вслед и думает, какой же он безумец. *** В следующий раз они встречаются на Просторе. Во главе своих войск. Больно. Тяжело. Вдох. Выдох. Вдох. Боль. Стон. Выдох. Жизнь утекает сквозь пальцы. У них изначально были обречённые отношения. И они знали это с самого начала. *** Ночью Давос тащит его сквозь лагерь в лес, подальше от посторонних глаз. Аэрону не смешно. Но ему почему-то весело. Из-за страха быть пойманным... Безумие кипит в венах. Он явно заразился этим от Блэквуда. Спина ударяется о дерево, затылок обжигает болью, как и губы горячим, болезненным поцелуем. И надо бы оттолкнуть, надо бы ударить, но Бракен этого не делает. Наоборот, впивается пальцами в черные волосы и тянет. Рык, стон... Они оба безумны. И кто-то из них явно ведет себя как шлюха. Это забавляет Блэквуда. Но ему нравится подчинять себе Бракена. Снова и снова. Трахнуть его у дерева... Быстро, со звериной ненавистью и одержимостью, и им обоим это понравится. Понравилось. Явно. *** Война продолжается, и одна из битв – решающая. Для их домов. Для их принадлежности своим домам. Давос обнажает свой меч, скалится в безумной ухмылке. Эйрон обнажает меч, поджимает губы. Его руки дрожат, но он крепче вцепляется в рукоять меча. Схлестнулись две стороны, две армии. Они оба умрут. Они знали это с самого начала.