wallet or love

30 сентября. Англия, Лондон. 18:06. Этот осенний, по-настоящему хмурый день должен был принести им миллионы. Сегодня день исполнения плана, который обогатил бы их – двоих едва совершеннолетних юношей, если бы только в расчет можно было брать чувства. Но здесь Дазай просчитался. Осечек быть не должно, с самого детства Осаму был перфекционистом. Его ум всегда был подобен механическому устройству, которое всегда знало свое дело. В нем никогда ничего не ломалось, каждая шестерёнка безостановочно приводила в действие свой большой механизм. Это не человеческая черта, и если бы кто-то смог увидеть все блуждающие мысли и планы, всё то, что годами сохранялось в этой голове – Осаму бы точно признали машиной. Как правило, у машин нет сердец, у них нет чувств, и это всегда играло им на руку. Это позволяет работать безошибочно. Таким он был. Никогда не брал в расчет, никогда даже не задумывался, что нечто подобное сможет помешать задуманному. Это стало его «ахиллесовой пятой». Его напарник – рыжий коротышка. Накахара Чуя. И этот человек смог остановить движение механизма, он добавил туда новую деталь, совершенно ненужную и внезапную. Чувства. Этот поганец, до чёртиков красивый поганец, сейчас придет. Дазай это знал, он мерил комнату терпеливыми шагами, выжидая его. Свет сквозь большие часы Биг-Бена падал на все вокруг. Изнутри здесь все ощущается по-другому, как если бы ты стал частью этих огромных стрелок, как если бы точно также плыл по циферблату. Красиво. В закатных лучах это место выглядит особенно умиротворяюще. Картину портят лишь звуки на фоне – женские всхлипы и невнятное мычание сквозь кляп. Глупая женщина, что сейчас была привязана веревками к перилам винтажной лестницы – она стала свидетелем. Она помешала и должна за это поплатиться. Поэтому сейчас Осаму намерен выместить ненужные эмоции, или нечто похожее на них. В конце концов, он давно признал, что если бы не Чуя в тот опасный момент, что если бы он был чуточку жёстче, ничего этого не было бы. Все должно было пройти мирно, деньги у них на руках как и счастливая жизнь. Больше всего на свете Дазай ненавидит ошибаться. Но он не из тех, кто наступает на одни и те же грабли. Сегодня он убьет двух зайцев одним выстрелом. Шум на лестнице становился громче. Дазай не спутает этот звук. Он узнает походку Чуи по звуками от небольшого каблука, он отлично помнит скорость, с которой тот передвигается. Он знает всё о нем, до самых мелочей. Иронично, что раньше Осаму было плевать. Стрелки часов показывали шесть тридцать, когда Осаму почувствовал взгляд на своей спине. Он любовался огромным циферблатом, предвкушая задуманное, и, одновременно, страшась его. — Здравствуй, Чуя. Завидев знакомое лицо женщина начала мычать сильнее, в ее глазах засияла надежда. Конечно, это ведь из-за Накахары она осталась жива в прошлый раз. Он не дал Дазаю убить ее сразу, надавил на жалость. Он, в отличие от Осаму, не хотел убивать. И если бы не это... — Дазай! Идиот, зачем ты притащил ее сюда, мы договорились обойтись без жертв! Ты мне обещал, ублюдок! Тяжёлый вздох. Дазай ещё не завершил все свои планы, и он был далеко не таким невинным и чистым, как этот летний луч солнца. Лучи слепят глаза, а Осаму понимал, что ещё не готов ослепнуть. А потому от лучей нужно прятаться. Или сделать так, чтобы они прятались от тебя. «Прости уж, лучик». — Я обещал это при том, что ты чётко будешь соблюдать все условия. Но ты их нарушил. — он повернул голову в пол оборота , всё также не желая видеть лучезарные океаны по сзади себя — Первым моим правилом было ни в коем случае не привязываться друг к другу. Быстро смекнув что к чему, Чуя ринулся к шатену. Очень быстро и ловко тот ухватил Осаму за ворот, слегка приподнимая на себя. Внутри старшего что-то дрогнуло, когда карие глаза посмотрели на него пустым взглядом. Такой взгляд он часто видел когда они только познакомились, но с тех пор прошло столько времени, что он и забыл какого это – быть по разные стороны. — Ты всерьёз собрался ее убить? Только попробуй. Ты. Мне. Обещал. — его гнев сочился ото всюду, а разочарованию не было предела. Он ведь доверился Дазаю. Их взгляды сцепились. Они были похожи на двух неуправляемых зверя, на двух заклятых врагов. Как если бы во время их сотрудничества в двух сердцах не вспыхнуло пламя, необузданное и жаркое. — Отпусти. Чуя с рывком убрал руки, быстрым шагом направляясь к пленнице. Единственное, ради чего Накахара мог плюнуть на все и повернуть назад – принципы. Таким уж он был, и это не раз играло против него. Вот и сейчас сыграло. Весы могут перевесить только в одну сторону. Между чувствами и принципами они перевесят в пользу второго. — Остановись, Чуя. Её нельзя отпускать. — он холодно наблюдал за бывшим напарником, топя в себе остатки ненужного дерьма под названием «любовь». Игнорируя все сказанное, Чуя уже принялся развязывать тугие узлы веревки. Связанная заложница – Эмили Бостон. Бедняжка переживает подобное уже во второй раз, и если раньше на Дазая мог повлиять Чуя, то в этот раз что-то подсказывало, что такого не будет. — Мне плевать. Плевать на твой дурацкий план, на всё это безумие, что ты придумал. Я больше не буду плясать под эту чёртову дудку. Ты обманул меня, Дазай. — последние слова прозвучали особенно едко, и несмотря на всю свою твердость что-то внутри Осаму дрогнуло. — Отлично. Можем продолжить нашу милую беседу в двухместной камере, если так жаждешь справедливости. — почему внутри так неприятно? Как если бы Дазай предавал сам себя, а не всего лишь исполнял часть плана. Каждое сказанное этим ублюдком слово отзывалось в сердце Чуи острым ножом, колким и непредвиденным. Где-то глубоко в себе он понимал, что ничего из этого не выйдет, но сердцу не прикажешь, влюбленных не судят и какие там ещё есть оправдания?.. — Я не собираюсь проливать крови. Мы договаривались об этом. Засунь поглубже свои условия, понял? Теперь всё конечно, достигнута точка невозврата. Они оба понимали, что преследуют разные цели. Знали, что однажды их характеры столкнутся лбами, что нечто подобное обязательно произойдет. И, конечно, уступать никто не будет. Дазай подошёл к Чуе сзади. Так близко, что вполне можно было бы всадить нож в его очаровательную спину. — Чиби. — так он его называл. Ласково, и по-своему тепло — Оставь её. Оставь вместе с прошлыми своими мыслями. Мы можем быть рядом, почему нет? Стоит только взять.. и нажать на курок. Бинтованная рука протянула ствол. Так, чтобы Чуя отчётливо его увидел. И смог взять. — А если откажешься... Мне придется увидеться с твоей «семьёй». Как вас там? Овцы? Накахара вздрогнул. Он оставил веревки, поворачиваясь к Дазаю. Только что Осаму, этот чертов ублюдок, пробил дно. — Сукин сын. Дазаю не доставляло былого удовольствия понимание того, что он давит на нужные рычаги. Теперь это удручало, он слишком привязался к Чуе. Какая-то его часть хотела выбросить пистолет и крепко обнять любимого коротышку. Жаль, что этого не случится. — Я передам привет Ширасе и остальным. Обязательно скажу, что ты очень соскучился. — Закрой свою грязную пасть. — Чуе в этот момент хотелось рвать и метать. Он доверял человеку, который теперь нагло его шантажирует, играет на чувствах, подумать только! — Решайся, Чиби. Или она, — он ткнул пистолетом на ревевшую заложницу, — или овцы. Рыжая макушка заметно поникла. Накахара со всех сил сжал кулаки, казалось, его сердце сейчас вырвется наружу. Сейчас он бы предпочел вырвать этот орган своими руками. — Я всё это время не сомневался в тебе. Всё это время, от подготовки до ограбления! Я ждал от тебя того же, я ждал всего лишь взаимных чувств, а не удар под дых. Поверить не могу, что ты предатель. Засранец, я ведь и сейчас хочу верить тебе! Убью... Когда-нибудь я тебя точно убью. В этот момент в голове Осаму пронеслась тысяча мыслей. Рука всё также протягивала ствол, взгляд оставался пустым. А внутри... Никогда прежде он не чувствовал столько всего разом. Сочувствие, сомнение даже страх. Всё это вдруг привело к одной идее. К такой же, как и все остальные его идеи. Ужасные и совсем чуточку сумасшедшие. — Зачем тянуть? Могу предоставить отличную возможность сделать это прямо сейчас. Он присел рядом, аккуратно вложил пистолет в ладонь Накахары, а затем отошёл на пару шагов. Чуя ужаснулся. Он всё понял без слов, наверное, полгода, проведенные рядом с безумным гением сделали свое дело. — Ну что ты так смотришь, Чиби? Всё же понятно! — на лице Дазая растянулась картонная улыбочка, с виду очень милая, но на деле она не сулила ничего хорошего. — Что ты задумал? — в этот момент Чуе оставалось лишь молиться, чтобы его догадки не оказалось явью. — Конечно же ты понял! — тон Дазая оставался весёлым, но глаза все выдавали — С одной стороны стою я. С другой милая Эмили. Всё просто: выбери одну сторону и избавься от другой. Ну же, сделай это. Внутри Чуи все полыхало от злости и беспомощности. Как можно выбирать между нерушимыми принципами и вечной любовью? Между воздухом и жизнью? Кровь отхлынула от лица, время вдруг остановилось. Он не знал что делать. Под мычание и всхлипы заложницы он встал, сделал несколько шагов. Теперь Чуя на середине. Теперь всё зависит от него. Он знал – Дазай не блефует. Этот суицидник точно решил проверить его или в очередной раз убедиться в чём-то. Но пора положить этому конец. В представлении любого другого конец – это протянуть ствол в сторону Осаму и выстрелить. Освободить себя, своих близких, спасти заложницу, и, возможно, сдаться полиции. Начать всё заново. Но Чуя не такой. Ему не нужны грязные подачки, чтобы лично скрутить шею этому мерзавцу. Ему не нужна прежняя его жизнь, полная страха и отчаяния. Замарав однажды руки, он оставит глубокий шрам на своем хрупком сердце, он окончательное откажется от нормальной жизни. Чуя больше не будет спать спокойно. Милая женщина, привязанная к перилам, не успела даже вскрикнуть. Всё закончилось быстро. По лицу Осаму расползалась мерзкая улыбка. Он понял: впервые кто-то выбрал его вопреки всему.