Уроки ошибок

Его зовут Сергей, но когда-то мне можно было называть его просто Серёжей. Ох и чудные это были времена — лёгкие… Впервые мы встретились в колледже, точнее я его встретила, а он меня нет. Он стоял на сцене, а я смотрела из зала, как он репетирует очередной «шедевр студенческой самодеятельности» в преддверии дня открытых дверей. Тогда и открылись двери моего сердца и в самом тёмном и отдалённом уголке поселился огонёк надежды или даже скорее её тени. Но как же быстро в юной душе разгорается пламя и как долго потом тлеет последний уголёк. Пока что, дорогой читатель, я так и буду называть его Серёжей, ведь я вспоминаю сегодня. Многие из нас, а именно те, кому не повезло иметь память похуже, помнят некоторые периоды из жизни так ярко, что они вспыхивают как молния и бьют по затылку в самый неподходящий момент. А если и удаётся убедить себя в том, что ты уже забыл вспоминать, то в прошлое может вернуть тот сон, который под утро. Так и случилось, как можно понять из лирического отступления, но мне важно не только поделиться сном, но и смыслом того Серёжи, которого я знала и почти любила, ведь если бы не любила почти, то и писать нечего. Итак… Существует множество типов людей и есть среди них такие, которые на первый взгляд (ТОЛЬКО на первый) объединяют в себе всё, что ты хочешь увидеть и чего тебе так не достаёт, но читателей, которые только открывают для себя все грусти и радости влюбленности, я хочу предупредить и возможно предостеречь от большой беды — заблуждения. Что ты ищешь в человеке, когда голоден до общения? Что он представляет собой на самом деле? Когда пора снять розовые очки, чтобы не было слишком поздно? — ответ у каждого свой, списать не поучится, нет решения в интернете, а в книгах искать опасно, там много романтизации не того, что нам с вами актуально. Я экзамен завалила и пересдачу тоже, а на комиссии меня турнули. Но пока еще не о Сергее, а о моём Серёже. Я уже успела рассказать, как встретила его, а сейчас расскажу, как он встретил меня. Теперь уже я стояла на сцене с таким же «шедевром студенческой самодеятельности», а он смотрел и могу заверить дорогого читателя, что я ему понравилась (ну, или мне тогда хотелось в это верить). Что взять с девчонки в семнадцать лет! Только то и взять, что фантазии о принце на коне или хотя бы на мотоцикле. У Сергея есть мотоцикл, у Серёжи нет. В первый раз, когда я осмелилась ему улыбнуться, он осмелился тоже. И вот картина — влюбилась, но не влюбился. Просто понравилась, просто подруга, приятельница каких много. Он был для меня красивый, для меня весёлый, для меня добрый, для других — нет. Он был для меня умный, для меня друг, для меня поддержка, для других — нет. Он гулял с моей собакой, когда я болела, ходил в магазин и помогал моей маме нести тяжёлые пакеты домой. Он был для меня воплощением заботы, а для других — нет. Я могла ругаться на своего Серёжу, но он меня прощал всегда, даже когда палка была перегнута до такой степени, что трещала. Серёжа улыбался и прощал. И дабы не возникло вопросов, сколько же ему было лет, я отвечу, что тогда было на пять больше, чем мне. Теперь Сергей старше на пять, а мне двадцать с двумя копейками. Когда я вспоминаю, я понимаю, что мы проводили вместе больше времени, чем проводят друзья. Утро наше начиналось в колледже, день продолжался на лавочке у моего подъезда, а вечер заканчивался долгими прощаниями. Ночью мы предпочитали спать, чтобы быстрее наступило утро. Это был наш приятный день сурка. Целый год. Разлучила нас трагедия, как мне тогда казалось — отчисление Серёжи. И вот мы уже не начинаем утро в колледже, но еще продолжаем день на лавочке и заканчиваем вечер, но прощания стали чуть больнее и короче. Мой Серёжа стеснялся своего нового статуса отчисленного студента. Он стеснялся бы меньше, не будь я отличницей и вечно всё успевающей волонтёркой. Кому-то может показаться, что говоря о стеснении Серёжи, я преувеличиваю свою значимость и восхваляю супер-пупер себя, но я прошу прощения, если так это выглядит. Я честно просто вспоминаю и передаю. Я никогда не видела, чтобы человеку было настолько стыдно, но передо мной, перед другими — нет. В отношении других людей действительно было много «нет». Можно с другими вместе похихикать, но посмеяться от души — нет. Поболтать с другими о том, о сём с другими — да, поговорить по душам — нет. И под словом «другие» подразумеваются не только окружающие люди. Мы подвели под это понятие людей, не похожих на нас, а не похожи были все. Вот и получалось, что были «Другие», Серёжа и Я. Мы продолжали общаться еще какое-то время, но, как это часто бывает, приходит постепенно конец и такому общению. Утро мы потеряли, затем потеряли день, а где нет дня, там нет и вечера с долгими и уже очень болезненными прощаниями. Боль была почти физическая, колени подгибались и ощущение было, что с места больше не двинешься. И у него так было. И это чувствовалось по одному прикосновению. И сейчас я это чувствую. А он? — нет. Теперь я для него тоже «нет». Так я потеряла Серёжу и он потерял меня. Это было проще, но чувствительнее, чем встреча. Серёжа, ты мне снился вчера. Я рада тебя видеть хотя бы так. Я снова тебя встретила, но уже не на сцене, она больше не нужна, я тебя уже знаю, а сцена была лишь связующим звеном нашей встречи. Ты красивый для меня снова. Я хочу обнять тебя и больше не отпускать. Я помнила всё это время твой запах и твой смех. Я еще люблю тебя, наверное...