Вечер в баре воспоминаний

      Половые доски истошно скрипнули, возвестив о вновь прибывшем на весь бар. И хоть всё в этом измерении было соткано из нитей воспоминаний, и физически не могло скрипеть, по прихоти бармена коврик у входа издавал скрип, свойственный ветхим половицам. Так ему было проще узнавать о том, что кто-то пришёл.       У входа стояла худощавая фигура, обрамлённая в простецкий плащ. Короткая стрижка обрамляла волосы, старческие морщины иссекали всё лицо, а приоткрытый рот, лишённый большинства зубов, давал понять, что вошедший прибывал в некой растерянности.       Фигура пришла в движение. Это не была походка обычного человека. Она была, хоть и быстрой, но скованной, будто шедший из раза в раз не мог правильно завершить цикл шага.       Бармен рассматривал посетителя. У гостя были бешеные, источающие первородный ужас глаза. И нет, не они были полны этого ужаса, они ввергали в него окружающих. Подойдя к прилавку, гость спросил, будто ни а чём не бывало:       — Как жизнь молодая?       — Да вот, — ответила фигура за барной стойкой, — хлопочу потихоньку. А Вы как? Вам удобнее, чтобы к Вам на "вы" или на "ты"?       Данный вопрос будто был оставлен без внимания. Посетитель смотрел своими вводящими в неловкость глазами, открыв рот. Простояв так минуту, он протянул хозяину руку:       — Саанг, — промолвил владелец руки.       — Мимир, — совершенно дежурно ответил бармен.       Спустя ещё одну неловкую паузу, новоприбывший вновь задал вопрос:       — Скажи, а что у тебя с лицом?       — Его нет, — иронично произнёс бармен. И действительно: вместо лица у него была зеркальная поверхность, тускло отражавшая пространство перед собой, — Мой Владыка забрал его у меня, дав взамен, - Хозяин окинул жестом весь барный интерьер.       — Скажи, Мимир... А как я сюда попал?       Мимир издал выразительный вздох.       — К сожалению, на этот вопрос ты должен ответить...       Услышав такой ответ, гость постоял с открытым лицом, а после махнул рукой и двинул своей особой походкой к ближайшему столику       — Ты не думай, что я такой высокомерный, — прокричал вдогонку бармен, — тебе нужно самому вспомнить. Таковы местные правила. Ты помнишь, откуда ты? Можешь поведать свою историю.       Однако, эти слова были полностью проигнорированы. Посетитель сел, склонив голову на грудь и уперев локти о колени. Взгляд был направлен строго вниз. Это была фигура, полная безнадёги, застывшая в такой позе на добрую половину вечера. Всё это зрелище напоминало не человека, а робота, который утратил связь с пунктом управления, и стоит, отрезанный от своей цели.       Меморофон заладил дурацкую навязчивую мелодию. Наверное, принадлежи Мимир к крематорам, то он бы наверняка счёл её подлежащей стиранию. Однако, дело обстояло так, как обстояло. Некоторые постояльцы тоже ворчали, выражая недовольство.       Переведя взгляд с протираемой посуды, бармен обнаружил перед собой всё ту же бешенную гримасу с открытым ртом:       — Слушай, приятель, что за ерунда тут у вас играет? Кто такой, этот Рейзор, и почему автор хочет отдать ему свой "цветочек"?       — Это меморофон, и...       — Умными словами не грузи: я человек простой, и всё равно не пойму       Бармен издал задумчивое "хм":       — Эта штука проигрывает песни на основе воспоминаний других. Ты извиняй, я сам не всегда в восторге. Быть может, я бы его и заглушал, но мне от начальства так прилетит, что ну его...       — Начальство? — Саанг застыл с такой гримасой, будто что-то стал вспоминать.       — Что будешь пить, — дежурно спросил Мимир, — не волнуйся: за счёт заведения.       — Цельную солодовую,-уверенно выпалил гость. Затем с умным видом добавил, — с мёдом и перцем...       Разглядывая то, как остатки жидкости плещутся на дне стакана, пока его раскручиваешь, посетитель внезапно начал вещать       — Я из государства Алтеи. Это звёздная система с несколькими обитаемыми планетами под единым управлением. Сам я родом с Фении, заснеженная планетка, где за пределами городов жизнь фактически невозможна из-за суровой зимы круглый год. Я только прошёл военное училище, хотел пойти в академию, как на соседней Ичкии начался мятеж. Я 5 системных лет месил там грязь, и вот меня переводят во взвод, состоящий из одних ичкийцев, якобы оставшихся лояльными.       Как оказалось, они вели тайные переговоры насчёт того, чтобы собрать побольше оружия и перейти на сторону мятежников. Я оказался для них просто ненужным свидетелем. Все мои попытки доложить руководству ситуацию игнорировались.       И вот, когда шла ротация, и мы отдыхали в городской застройке, выпивали и обещали, что я, фенийский пёс, не доживу до утра. И вот, когда они все напились до беспамятства, я посмотрел в окно, но не стал выбираться оттуда. Я брал их по одному и скидывал. 26 человек. Они обещали, что меня скоро не станет, а по итогу, не стало их Взгляд Саанга становился всё безумнее, он в подробностях описывал, как выкидывал своих сослуживцев в окно, повторял одно и то же снова и снова. Мимир подобрал подходящий момент, чтобы прервать посетителя:       — Тебе удалось доказать, что ты защищался?       Саанг стал истерически смеяться, изгибаясь как некая инфернальная сущность:       — Ну ты и наивный. На трибунале не поверили ни единому моему. Я получил двадцать лет лагерей. Копал руду в Вечной Мерзлоте       — Сожалеешь ли ты о произошедшем?       — Ничуть. Вопрос стоял: либо я, либо они. И я, между делом, боролся за своё выживание       Мимир вздохнул, дублируя напиток рассказчику:       — Было ли что-то хорошее после твоей каторги?       В глазах Саанга появились нотки радостной грусти:       — После я встретил жену. Мы с ней были десять лет вместе. Она подарила мне дочку. Это было самое счастливое время       — Что было потом?       Глаза гостя потухли:       — Я променял своё счастье на выпивку. Меня положили в больницу, где я с такими же пьяницами и сумасшедшими провёл пять лет. Пять лет таблеток, торчания в четырёх стенах, вдали от семьи.       Однажды в нашем больничном комплексе вышел из строя отопительный реактор. Медицинский персонал эвакуировали, а нам раздали одеяла и сказали закутаться в них. Я жил посреди Вечной Мерзлоты, но даже там не было так холодно. Был чертовский холод. А после я оказался здесь.       Саанг посмотрел на бармена абсолютно другим, несвойственным ему взглядом:       — Погоди, я, что...умер?       Мимир вздохнул, кивнув головой.       — Я так и не вернулся к ним... Простите меня, Глайя, Цера...       Саанг встал со стула, по его глазам текли слёзы. Хозяин заведения учавствующе наклонился:       — Эта печаль сильна, как никогда. Она мешает тебе обрести покой. Весь алкоголь этого бара, всё моё красноречие, общество других после..., — Бармен прервал речь, ибо продолжать не требовалось       Фигура гостя стала переливаться сиреневым мерцанием       — Не думал, что ты так быстро справишься с произошедшим, — проговорил Мимир       — Я прошёл этот путь. А счастливый, или же нет, их путь теперь будет без меня. Пусть у них всё будет хорошо. Справлялись без меня пять лет — справятся и дальше. А насчёт себя, я жил всегда без сожалений. Спасибо за хороший алкоголь и время. Что ещё требуется старому выпивохе?       Образ гостя растворялся в сиреневом сиянии, пока не превратился в яркую вспышку и не угас.       — Покоя и мира в посмертии, — с дежурной интонацией произнёс бармен, вернувшись к протиранию стаканов.