Часть 3. Слёзы
23 июля 2024 г., 03:59
– Что происходит?! – раздался крик Иноджина смотревшего прямо на него в быстро темнеющем воспоминании. Это было последним, что увидел Шика, прежде чем все померкло.
– Неужели они не справились? Или это какая-то защитная техника вражеских шиноби о которой никто не знал, потому что после нее никто не выживал? – Если раньше до распечатывания воспоминания оно было серым и можно было легко рассмотреть все происходящие, то сейчас даже эта серасть становилась все темнее и темнее.
А непроглядная тьма с большей скоростью поглощала все на своем пути. Напугав сам себя Шикадай попятился назад будто это как-то могло ему помочь. Остальных было уже не видно, и было не понятно, что с ними, криков или чего любо еще тоже не было слышно. Каких-то жалких 5-ти минут хватило тьме, чтобы поглотить все вокруг.
Еще секунду назад Шикадай видел яркое воспоминание своего друга, а сейчас абсолютно ничего. Нет серьезно. Даже если, ночью выключая лампу оказываясь в точно такой же тьме, надо было просто дать пару минут глазам привыкнуть к темноте и идти себе спокойно куда нужно. То в этой такого не было, сколько бы Шикадай не вглядывался он ничего не видел. Но благодаря ей наконец-то можно было подумать обо всем, что сейчас с ним произошло. А, также прийти в себя и проанализировать происходящее во круг. Его никто не трогал, ничего не происходило. Так почему бы и нет? Волноваться уже смысла нет. Тем более, что он все равно ничего бы не смог сделать.
***
Само это ощущение было похоже на полное погружение, о котором мечтал каждый ребёнок, катаясь на качелях рассматривая проходящих мимо людей или просто смотря на них. И думая о том, что если бы была такая возможность посмотреть, как живёт другой человек его глазами, то он бы обязательно согласился и с большим интересам понаблюдал бы за чужой жизнью. В тот момент, когда Боруто понял в какой сейчас тот ситуации, Шикадай чувствовала его панику, медленно перерастающую в истерику, как собственную. Дышать становилось все труднее, а стук собственного сердца отдавался эхом в ушах мешая Шикадаю здраво рассуждать, всецело погружаясь в чужие эмоции. Они ощущались так сильно, что воспринимать их как что-то инородное просто не выходило. Даже простое понимание, что это воспоминание и нет какого смысла переживать. И только погрузившись во тьму это сковывающие чувство отпустило. Словное его и не было, что однозначно сейчас было плюсом. – Это конец воспоминания? –послышался откуда-то с правого боку голос Чочо заставляя гения вздрогнуть от неожиданности и выйти из своей задумчивости. – Если бы это было так, нас бы просто вышвырнуло из него. – ответила Сарада Чочо. Голос ее звучал откуда-то с лева. Но сколько бы Шака не вглядывался в темноту ему так не удалось разглядеть хоть что-то. Как и сокомандницу. – Скорее всего он потерял сознание, – предположил Мицуки. – А я счет времени, – фыркнула Сарада. – И сколько нам тут тарча.. – договарить Каваки так не дали голоса детей, они разнеслись во тьме эхом, пугая всех. После этого все потихоньку стало приходить в норму. Прежней чёткости картинки происходящего не было, словно зрячий человек попросил примерить очки друга, у которого плохое зрение. И тем самым другом был ты, оставшимся без очков. Теперь Шика не знал, что лучше остаться во тьме или мучиться, моргая пытаясь вернуть себе зрение. Все звуки были приглушенными и ели различимым, что тоже было отстойно. – Развязывай его! – крикнул один из них. – Прижми ему рану, – приказал другой. – Я не знаю как! – вскрикнул первый истерично. На этом моменте все вокруг стало чуть чётче, слышны голоса, но пелена с глаз сходить также быстро как и появилась не жилала. Благодоря ей можно было видеть силуэты, например, тот что истерично кричал предположительно сжимает руку Узумаки пытаясь остановить кровь. – Черт, – выругался кто-то из них хватая Боруто на руки, как только веревка упала вниз. Узумаки медленно приоткрыл глаза. Начиная потихоньку приходить в себя.***
Открыв зажмуриные глаза, первое что увидел гений это как отсутствие пелены и как мальчишка в зеленом берёт Узумаки на руки и выбегает на улицу. Последовала их примеру вся группа спасателей выбежала на улицу. В нос тут же ударил свежий запах дождя. Приносимый ветром вместе с прохладным осадком. Оказалось, что все это время они были в полуразрушенном деревянном сарайчике, у которого в некоторых местах на крыше были дыры, а сам он чуть покосился на правый бок. Вокруг была длинная не скошенная трава, которая доставала до кален и лес. Верхушки деревьев страшно наклонялись при сильных порывах ветра. Если взглянуть на это место с высоты птичьего полёта. Можно было увидеть маленькое поле, по середине которого стоял тот самый сарайчик, а вокруг хвойный лес, который скрывал это место ото всех. – Держись Узумаки. Это было последнее, что услышала группа вместе с Боруто прежде, чем Узумаки снова потерять сознание. Погружаясь отряд из семи человек в непроглядную тьму.
***
Пробуждение было не таким болезненным как первое. В этот раз его не трясло, и голова не так сильно болела. Открыв глаза, Узумаки тут же их закрыл, жмурясь от яркого белого цвета стен больницы Конохи. Но после все равно приоткрыл один глаз. В помещении кроме него было ещё двое других ребят. – О, проснулась. Как себя чувствуешь? – спросил обеспокоенно парень с блондинистыми волосами подкрашенными в черный концами, в зелёной майке с чёрной кепкой на голове. Это был лучший друг Пая, Лао. Обычно Лао избегал конфликтов и не одобрял их. С Боруто он не сильно общался, но ничего против него не имел. Поэтому не участвовал в их перепалках. – Прости, – раздался тихий и приглушенный голос с права от койки Узумаки. – Я... я не знаю, что на меня нашло, я... не хотел.. тебя... – Ага, ладно, проехали, – устало протянул Узумаки чувствуя жжение на запястьях. Сколько бы раз он не пытался себя освободить у него получалось только больше ранить себя. Если бы это была простая веревка, а не с вшитыми металлическим нитями, он бы легко себя освободил, и где они их целыми только достали. – Что?! – Давайте только без этого, ладно. Мне ещё для полного счастья за сегодняшний день не хватает нытье твоё выслушивать, – недовольно фыркнул Узумаки. Смотря в окно, где уже давно светила луна, и мерцали маленькие звёздочки. Звучало грубо, да. Но сейчас Узумаки хотелось, чтобы его оставили в покое. В голову лезли только одни мысли: что, если бы в прошлый раз, когда его похищали использовали не веревку, а это. Что бы было с ним тогда? – Что ж, полагаю, конфликт исчерпан. И, теперь вы друг друга перестанете донимать? – с надежда спросил Лао у двух дебилов по его мнению. Смотря сначала на одного потом на другого, решая кто из них больший. При этом выжидая положительный ответ. Переглянувшись мальчишки ничего не говоря друг другу молча согласились на перемирие. Как долго оно продлится Узумаки не знал, да и думать не хотелось. А с чего все началось, наверное, оба уже и не вспомнят. Да, и не до этого сейчас. Ему ещё нужно придумать супер мега-убедительную отмазку для матери, а на это у него уйдет вся ночь. И тратить силы на воспоминание такой чуши не хотелось от слова совсем. – Ну, хоть так, – вздохнул Лао, на прощание махнув рукой. Спокойно распрощавшись, ребята ушли. Оставив Боруто со своими размышлениями. Почему детям разрешили так поздно гулять? Был одним из них, но Узумаки решил, что это не его дело и волновать его это не должно.***
Второе погружение во тьму, уже не казалось таким уж страшным. Не обычно было только то, что, когда та быстро расползалась они были перед закрытой дверью. – Во-у, это так и должно быть, – оборачиваясь к главе развед. отряда, спросил Шика. Ино просто кивнула, а после подошла к следующей двери, рассматривая ту более внимательно чем в прошлый раз. Странно еще было и то, что за все то время, что с ними произошло она ни сказала ни слова. Это настораживало. Даже когда Шика был погружен в себя и свои размышления приглушенную беседу друзей он слышал. Но вот ее нет, она не участвовала в ней. И это казалась странным. – Что-то не так? – спросил гений клана Нара следуя за матерью Иноджина. – Да. Эти установки требуют больше чакры и то, что мы ослепли не нормально, но не критично. Это можно исправить. – Мы будем распечатывать еще одно воспоминание? – до этого тихо стаявшая Сарада медленна подошла к ним, привлекая внимание остальных. Ино задумалась, позволяя тишине вновь окутать их. После того как их вышвырнуло из воспоминания никто особо не разговаривал, обдумывая что-то своё и единственным, что прерывало тишину был их диалог с Ино. Осмотрев всех, Яманака еще раз взглянула на печать, что была на двери. – Если вы считаете, что чакры у Вас еще достаточно, то приступайте к распечатыванию.***
На этот раз пройдя через дверь группа оказалась дома у Узумаки. Уже привычно воспоминание приобретало краски медленно распечатывая его, как и в прошлый раз зрелище было завораживающим. Было немного непривычно находиться в гостинной Узумаки, старая расстановка мебели напоминало Шике старые добрые и беззаботные деньки, которых порой не хватало. В центре гостиной находятся два просторных окна, которые пропускают мягкий свет снаружи. Занавески, приоткрытые в стороны, позволяют взглянуть на городской пейзаж за окнами. Отсюда открывается вид на высокие здания. Перед окнами стоит журнальный столик, окруженный двумя креслами и диваном. В комнате были разбросаны различные предметы: книги, свитки, игрушки все это валялись на ковре; на полках стояли фотографии в рамках, так же были вазы и фигурки, расставленные на стеллажах шкафа. Над столом висит потолочный светильник. Всё было в точности как запомнил сам Нара. Шикадаю всегда казалась, что у Узумаки самая уютная гостиная, которою он когда-либо видел. И совсем не важно, что он так считал только из-за очень мягкого ковра, на котором часто любил лежать, когда приходил к другу. Пока гений ностальгировал, большая часть группы разбрелось по помещению. Чочо и Сарада вышли на улицу сквозь стеклянную дверь, что не осталось не замеченным другими. После этого Мицуки прошел сквозь стену в другую комнату, высовывая голову говоря, что в этой комнате Узумаки нет. Ино же стояла возле старого шкафа рассматривая семейное фото. Иноджин и Каваки отправились по другим комнатам. Звук скрипа лестницы привлек всех, послышались быстрое перебирание ножек. Шестилетний Боруто Узумаки держа в руках какой-то свиток сбежал как вихорь с лестницы, напровляясь прямо в гостинную. После него в гостинную также зашел Каваки, а за ним и Иноджин. Оглядевшись, парнишка на минуту почувствовал разочарование, но тут же побежал на кухню. А, за ним последовала вся группа. – Там Седьмой, – пояснил Каваки недавно заглядывавший туда.***
– Папа, Пап, смотри, что умею! – с криками радости Боруто подбегает к отцу начиная не навязчиво дергать кончик газеты, прося его таким образом обратить на себя внимание. Через минуту Узумаки страший отложив газету в сторону ласково взглянул на сына улыбаясь. – Ну, что у тебя там такое, давай показывай, – спросил Седьмой умиляясь поведению сына, он не так часто с таким воодушевлением к нему подбегал, или с такой настойчивостью, что-либо прося. Малыш кривовато сложил пару печатей, вытягивая руку, над которой потихоньку формировался шарик воды. – Ничего себе! – Это еще не всё, смотри! – выделив последние слово, Узумаки младший сжал ладошку в кулак. Шар с водой тут же отреагировал на колебания чакры медленно кристаллизируясь. Уже на этом моменте тёплая улыбка Хокаге медленно сползла с лица. Атмосфера в комнате больше не была такой тёплой и приятной. Когда Боруто завершил технику, Седьмой схватил руку ребенка больно сжимая её. От неожиданности Боруто вскрикнул, действие техники прекратилось, ледяной шарик упал на пол и закатился под столешницу. Пока Боруто следил куда укатился шарик, Наруто взяв его за плечи снова встряхнул, заставляя обратить на себя внимание. На него сейчас смотрели с такой ненавистью, с которой никто и никогда не смотрел. – Никогда, – прошептал Хокаге, слово было резким и тихим, но таким громким в тишине заставляя его эхом раздаваться в голове мальчишки. Глаза Боруто расширились от услышанного, он не успел подумать, не успел осмыслить происходящие. Что он сделал не так? Почему он смотрит на него именно так?! В его глазах не было того тепла, которое было раньше, только холод. Он никогда еще так на него не смотрел. Никогда. Страх, который он давно не испытывал, сковал его с такой силой, что он не мог отвести глаза от холодного и презрительного взгляда отца. Казалось, что некогда державшая его опора, сама же от него и отказалось, сбросив в низ. Слёзы сами собой стали наворачиваться на лице парнишки, а нос щипать. Он чувствовал, как его грудь сжимается, хотелось кричать от боли. – Он не понял! Он не понял, Он не понял! – истерически прокричал у себя в голове Узумаки. Хотелось спросить, но появившийся ком в горле даже всхлипнуть нормально не давал. Он чувствовал, как внутри что-то разрывается. Хотелось все это остановить и избавиться от этого чувства. Почему и что он сделал не так, разве…, разве он только что не улыбался ему? Где он ошибся! – Никогда, слышишь! – уже прокричал старший блондин, – Не смей использовать эту технику.
