Во имя его

      – Волнуешься?       Токи не обернулась, продолжая рассматривать новенькую форму в зеркале. Кофта представляла из себя смесь худи и толстовки. Белая с розовыми вставками, она сильно выделялась на фоне черной формы – топ и шорты.       – Придают ли мне эти чулки вид потаскушки? – серьезно спросила она, подтянув один из них.       – А ты этого хотела бы? – Сатору подошел к ней сзади и тоже стал пристально разглядывать новый образ. Сам он, помимо своих любимых очков, да разве они считались, в форме ничего не поменял.       – Да, конечно! Сплю и вижу себя на трассе в поисках нового богатого жениха, – она фыркнула так сильно, что прядь челки колыхнулась. Сатору усмехнулся.       – Увидев твой образ, ни один уважающий себя мужчина не остановил бы машину, – он поймал оскорбленный взгляд Токи и рассмеялся. – У мужчин встроенный детектор, определяющий, их уровня девушка или нет. Тебя просто никто не достоин.       – Умничка, еще немного, и навела бы порчу, – ухмыльнулась Токи его отражению.       – Не переживай, это же всего-навсего новый класс.       – Я не волнуюсь, – Сатору ткнул ее в надутую щеку.       – Кого ты хочешь обмануть?       – Блин, если бы не Истеричка, я бы давно тебе пояснила…       – Забей на него. С нашей комбинацией ему все равно ничего не поделать, – Токи чуть нахмурилась, поправляя толстовку. После инцидента восьмилетней давности автор ни разу не проявлял себя, только давал понять, что он все еще рядом, когда Токи пыталась хоть что-то рассказать из будущих событий.       Сатору положил свой подбородок на ее голову. С тех пор, как он стал достаточно высок, это стало его маленькой привычкой.       – Не переживай. Я же рядом буду, – девушка улыбнулась, в очередной раз призвав бабочек в его животе.       – Ладно-ладно. Нам в любом случае пора, – Годжо убрал голову, и они вышли из ее комнаты.       Токийский магический техникум обладал обширной территорией. Заселение в общежитие происходило незадолго до начала учебного года в случае, если заранее было известно, что студент будет зачислен. Очевидно, и Годжо Сатору, и Маэ Токи принимались без всяких вопросов. Ну, почти без вопросов.       Техника Токи не была достоянием общественности. Весь магический мир знал, что великий клан Годжо взял на попечение ребенка и назвал ее невестой своего наследника. Однако, ее способности держались под таким строгим секретом, что даже самые настойчивые шпионы так и не смогли выяснить их природу.       По сути Маэ просто напросто заперли в особняке на долгие восемь лет, совершенствуя ее навыки и пряча от жадных глаз. Сатору был ярым противником подобного отношения, однако сама Токи относилась к своему положению с поразительным спокойствием.       – С родителями я вижусь, ты всегда рядом, кормят отменно, покупают все, что захочу. Это же рай интроверта, – говорила она ему, когда он возмущался.       Но когда пришла пора поступать в техникум, оба приняли единодушное решение, что их место в Токио. Сатору – потому что жаждал распрощаться со своей семьей и увезти подругу подальше от загребущих лап старейшин, а Токи – по причинам, которые она не могла озвучить из-за Геге. Учитывая, что с каждым годом авторитет Годжо Исао в глазах его сына постепенно растворялся, его мнения он даже не спросил, и только Токи, делая вид, что уж ее-то оно волнует, получила от него официальное согласие.       Прибыв к отведенному для первогодок классу, Сатору открыл дверь перед Токи пропуская ее первой.       Официально они были помолвлены. На деле за все эти годы Годжо так и не сделал Маэ официального предложения даже встречаться. Он осознал свои чувства только в тринадцать лет, однако уже тогда испугался их. Ему не просто хотелось быть любимым ей, он хотел, чтобы она целиком и полностью принадлежала ему одному, чтобы весь ее мир так же, как его собственный по отношению к ней, крутился вокруг него. И лишь малое зернышко здравомыслия, разговаривавшее именно ее голосом, пищало о том, что это плохая идея. Но это не мешало ему активно ухаживать за ней.       Если сама Токи и понимала его намерения, то ни разу не показала этого. Она будто принимала его галантность, флирт и заботу как должное. Сатору не мог поверить, что она настолько не наблюдательна, поэтому решил, что таким образом она высказывала свое молчаливое “нет”. Иными словами – отправила его во френдзону. Вот только Годжо отказывался принимать такое положение дел и настойчиво продолжал, ведь она также ни разу не сказала, что ей это не нравится.       В классе уже сидели двое студентов – парень с узкими даже для японца глазами и девушка с безразличием на лице. Это был максимум интереса, который Сатору выделил на них – один лишь взгляд, который он почти сразу вновь перевел на Токи.       Токи внимательно вглядывалась в них (слишком уж внимательно по его мнению), но через пару мгновений ее лицо озарилось светлой улыбкой.       – Привет! Меня зовут Маэ Токи, а это Годжо Сатору. Мы ваши одноклассники, – представила она их обоих, и ни один ее мускул при этом ни дрогнул.       Ребята некоторое время молча рассматривали ее, потом девушка наконец заговорила:       – Иейри Сёко. Приятно познакомится, – ее улыбка, в отличие от Токи, была спокойная.       – Я – Гето Сугуру, – а вот его улыбка источала лисьи вибрации. – Так мы учимся со знаменитостями…       – А что, у тебя с этим проблемы? – он не понравился Сатору. Было в нем что-то, что заставляло его нутро раздражаться.       – Сатору, поспокойнее, – Токи коснулась его локтя и направила к свободной парте. Она также прошла к своей, что была рядом, не теряя милой улыбки. – Не обращайте внимания, у него просто яркий темперамент.       – Да-а-а-а, понятно, – Иейри положила голову на ладонь, переводя взгляд между ними. – Сочувствую тебе – всю жизнь с ним еще мириться.       – Я не понял, что за отношение ко мне такое? – Сатору скорчил рожицу. – Я еще даже ничего не сделал. Ладно бы через пять минут это сказать, тогда бы я уже успел что-нибудь эдакое.       Токи прыснула в руку. Сатору отметил, что новоиспеченные знакомые улыбаются, смотря на нее, и его собственная улыбка слегка потемнела.       В этот момент в кабинет зашел мужчина в солнцезащитных очках. Он представился как их учитель Яга, и произвел впечатление весьма громкого человека.       – Для начала, мы с вами познакомимся поближе. Чтобы работать в команде, нужно понимать возможности друг друга. Все на выход, – скомандовал внезапно он. – Я специально для этого нашел интересный случай, на практике все познается куда быстрее.       Ехали довольно быстро, но не сказать, что с комфортом. Годжо запихнул не успевшую ничего сказать Токи на переднее сиденье, а сам уселся рядом с Иейри, миротворно сидящей между ним и Гето, не давая начать спор, который отчего-то так и напрашивался. Длинные ноги и у того, и у другого уже были проблемой, и Сатору с досадой подумал, что в будущем, когда он еще сильнее вытянется, все станет еще хуже.       В машине Яга-сенсей попросил каждого назвать свою способность и кратко описать ее.       – Бесконечность. Просто бесконечно крутая, – протянул Сатору. Ему было лень рассказывать что-либо. Учитель и так все знал, как и Токи, а остальные не играли роли.       – Вау, так содержательно, – Гето усмехнулся и поймал испепеляющий взгляд лазурных глаз. – Моя техника – манипуляция проклятыми духами. В общем, этим все сказано.       Сатору поднял бровь.       – И кто тут возникал по поводу содержательности?       – Я владею обратной проклятой техникой. Могу вылечить, если что случится, – вернула в нужное русло разговор Иейри. – А вот драться я не умею, так что тут без меня.       – О, а это уже занятнее, – Годжо посмотрел на нее с новым интересом. Обратная техника была его целью уже долгое время, но он никак не мог постичь ее. – Покажешь, как она работает?       – Показать-то покажу, но сомневаюсь, что тебе поможет, – она пожала плечами. – До сих пор я никому не смогла нормально объяснить.       – До сих пор ты не знала меня, – со свойственным ему высокомерием ответил Сатору. Токи на переднем сидении громко фыркнула.       – Сомневаюсь, что тебе поможет эта демонстрация, – он возмущенно воскликнул.       – Эй, как ты можешь так говорить! Ты же лучше всех знаешь, насколько я гениальный!       – Тут дело не в твоей гениальности, просто это то, чего даже тебе не достичь так просто, – она развернулась и широко ему ухмыльнулась. – Уж поверь мне.       Годжо давно научился читать между ее строк. Выходило, что Иейри не поможет ему в обучении, но он все равно разберется, что к чему. Это его устраивало.       Сознанием Сатору все еще не верил в перерождение и Господа, но подсознание уже прониклось этой идеей. Так что он ловил каждый намек на возможное развитие событий в будущем и отчасти верил.       – Моя способность – Поток вечности, – стала рассказывать их спутникам Токи. – я могу манипулировать временем.       – Ты серьезно? Круто… – оживился Гето. – Так вот почему тебя прятали.       – И что конкретно ты с ним делаешь? – Иейри тоже заинтересовалась.       – Много чего… – она переглянулась с Сатору, – Из основного – забираю и отдаю время.       Годжо ухмыльнулся. Она поступала мудро, не сообщая подробностей. Этим ребятам не было нужды знать ни про необходимость касания, ни даже про то, сколько для этого нужно проклятой энергии.       Токи тем временем украдкой глянула на Гето и снова села ровно. И в это же время они подъехали к пункту назначения. Небольшой заброшенный храм на горе выделялся на фоне зеленого леса.       – Черт бы побрал лестницы… – пробормотала Токи, а Иейри кивнула ей в ответ.       – Активнее, ребят, дух ждет наверху, – Яга-сенсей подтолкнул Сатору и Гето.       – И что у нас в меню? – спросил у него последний.       – Проклятый дух первого уровня. Ничего такого, с чем бы вы не справились.       – А не простовато? Тут, между прочим, два мага особого уровня, – Сатору указал пальцем на себя и на Токи, но она его перебила.       – Три.       – Хм? – парень перевел взгляд на Гето. Девчонка была магом небоевого типа, а значит уровня не имела, так что оставался он. В дело пошли Шесть глаз. – Надо же, ты права. Выходит, тут не просто жалкие букашки…       – А супер-ниндзя-черепашки, – хихикнула Токи. – Я чур Донателло.       – Тогда я – Микеланджело, – лениво ответил Сатору, начав подъем. Гето и Иейри переглянулись с одинаковым выражением лица “нам с этим жить”. – В любом случае, если особых уровней трое, то проклятие первого – вообще ни о чем.       – Видишь ли, Годжо, это не тебе решать, – громко и сурово заявил Яга-сенсей. – Вам сейчас нужно познакомиться, а не спасти мир.       Его взгляд скользнул по Токи. Сатору поднял бровь. Очевидно, на ней был акцент в этом знакомстве, ведь только ее техники мир до сих пор не видел.       – Как же мы узнаем возможности друг друга, если дух слетит с одного тычка? – продолжил он гнуть свою линию, просто потому что хотелось.       – Как ты поняла, что я особый уровень? – внезапно спросил Гето Токи. Та хлопнула на него глазами пару раз.       – По энергии, как еще?       – Я думал, ее видят только его глаза, – он ткнул в Сатору, при этом продолжая внимательно изучать девушку.       – Я и не видела, только чувствовала.       – А ты довольно чувствительная… – лицо Иейри выражало искреннее недовольство долгим подъемом. Настолько, что по нему можно было прочитать все, что она по этому поводу думала.       Токи только пожала плечами, но отвечать не стала. Ее лицо так же не лучилось восторгом. Так разговор отложился до вершины.       Яга-сенсей дал краткое описание духа: проклятие забытой веры, способности неизвестны. Убито несколько подростков, решивших устроить тест на храбрость в заброшенном храме. Тела были обуглены при нахождении. Окна определили уровень как первый, приближающийся к особому.       Вскоре группа таки добралась до последней тории, обозначавшей завершение подъема. Годжо притормозил, не проходя через врата, остальные последовали его примеру.       – Разработаем стратегию? – спокойно спросил Гето.       – Он меня раздражает, – повернулся Сатору к Токи. Она поддержала его и продолжила диалог на русском.       – Не могу сказать, что я тебя не понимаю… Я даже не уверена, хочу ли, чтобы вы подружились, – она потерла свой нос, что говорило о внутреннем дискомфорте.       – Хотите сказать, вы настолько асоциальны и поглощены друг другом, что у вас даже имеется тайный язык для общения? – Иейри все еще хмурилась после восхождения, Гето тоже выглядел не очень довольным положением.       – Это же русский? – вклинился Яга-сенсей. Токи удивленно задрала брови.       – Вы знаете русский, Яга-сенсей?       – Только то, как он звучит, – пожал он плечами, а потом добавил более строго. – И для сохранения командного духа советую вам двоим не прибегать к разговорам на лишь вам известном языке.       – Хотите участвовать в разговоре – выучите его. Кто мешает? – Сатору высунул язык, но Токи пихнула его в плечо. – А что, разве я не прав?       – Ты опять груб. Мы не будем использовать русский во время боя, – она повернулась к остальным и мило улыбнулась, но от этой улыбки сквозило холодом, – но в другое время, уж извините. Я с малых лет затворница и правда асоциальная, и не настолько доверяю вам всем, как ему.       Годжо уставился на нее с обожанием, а остальные еще сильнее нахмурились. Гето наконец прервал тишину, воцарившуюся после ее слов.       – Разве не его семья тебя заперла? – Сатору перевел потемневший взгляд на него, но ответила Токи, не теряя улыбки, резко и жестко.       – А имеющейся у тебя информации достаточно, чтобы делать какие-либо выводы о моей жизни? Если нет, то оставь свои мысли при себе.       Сатору усмехнулся. Похоже, у его невесты неприязни к этому типу было даже больше, чем у него.       – Предлагаю все же разработать уже стратегию, или мы тут до второго пришествия застрянем, – устало протянула Иейри. Токи кивнула, Годжо последовал ее примеру, а Гето выглядел негодующе, но все же тоже присоединился к обсуждению.

***

      Токи стянула перчатки и убрала их в карман. Она ждала указаний от Сатору, который должен был выяснить точное местоположение духа. Маленькое лисье проклятие у ее ног тихо заворчало, второе такое же переминалось с лапы на лапу – страховка, предоставленная ей Гето. Сама Маэ исполняла роль разведчика.       Яга-сенсей настаивал на ее активном участии в миссии, на что она теперь, когда он вместе с Иейри ушел ко границе завесы, корчила кислую рожу. Пришло время для ее сверхурочной работы по всем фронтам: магический техникум, пальцы Сукуны, раннее спасение жертв от сурового сюжета.       “Интересно, Сатору обидится, если узнает, что мой соулмейт – Нанамин?” – размышляла она, уже чувствуя горечь переутомления.       Она давно решила, что Гето тоже достоин спасения, хотя никогда не была поклонницей его персонажа. Это значило, что ей следовало бы наладить с ним отношения, только после ее недавнего выступления задача усложнялась многократно. А все из-за невозможности удержать язык за зубами при виде его лица.       Если Гето вновь подружится с Годжо, а она не сможет остановить его моральное разложение, то это оставит неизгладимый шрам на сердце последнего. Токи не придерживалась мнения, что их отношения были чем-то большим, чем действительно чистой дружбой, но не сомневалась в подобном исходе. Гето был первым равным Сатору. Он также был первым человеком, который был допущен настолько близко к душе последнего. Его предательство навеки надломило Годжо, а последующие события только усугубляли положение.       “Вот только теперь есть я”.       Токи была достаточно смелой и эгоистичной, чтобы предположить, что уже заняла ту самую пустоту в душе ее друга, которую в манге занял мастер проклятий. Все эти годы она потратила на вдалбливание ему мысли о том, что он человек, не оружие. Она также не была слепой и глухой – Сатору делал все, чтобы завоевать ее. Нельзя сказать, что это не приносило ей некоего удовлетворения. Только каждый раз, когда он проявлял галантность, перед глазами девушки вставал ответ Геге на вопрос от читателя. Создатель не мог представить Годжо, остающегося верным одной единственной девушке. Этот пункт был выжжен у нее на подкорке еще в прошлой жизни и являлся пламенно-красным флагом в ее глазах. Но факт оставался фактом – Сатору Годжо больше не был одиноким всесильным мальчишкой. Вот только этот факт не отвечал на вопрос, как сильно повлияет на Сильнейшего поступок хоть и не первого, но друга.       К Иейри у Токи тоже было неоднозначное отношение: она одновременно ценила ее за то, что та была рядом с Сатору, но при этом не смогла ей простить безразличие, с которым та провернула операцию по замене мозга. Может, Токи и была неправа на ее счет, но осадок не собирался никуда исчезать.       Третья лисица-проклятие подбежала к девушке с бумажкой, зажатой в пасти. Токи забрала листок, не забыв погладить пушистого почтальона, и развернула его. На нем, как всегда безупречно, был изображен план храма с указанием локализации духа.       Маэ вздохнула и пошла в нужном направлении. Она не просто так являлась разведчиком в этом блестящем плане. К сожалению, полностью утаить от Гето свои способности не было никакой возможности, так что пришлось выложить несколько основных моментов. Это включало в себя и ее способность останавливать время для объекта, в том числе и себя самой. То есть, пока ее время было остановлено, дух никоим образом не мог повлиять на нее, разве что ментально. Только вот для поддержания чего-то подобного требовалось внушительное количество проклятой энергии, и надолго такой защиты не хватало. Да и последствия от использования были пренеприятные, ведь задержанное время стремилось вернуться к нормальному течению.       “Черт бы побрал магическое общество и его любопытство. Нет, чтобы отправить Сатору с его Бесконечностью”.       В здании стоял плотный аромат плесени и тухлятины. Токи тоскливо брела по коридорам, вспоминая свою берлогу в поместье Годжо. Ей безумно повезло быть тем самым ребенком, которому не нужно было давать повода, чтобы остаться дома. Да, восемь лет это не неделя затворничества, но она была довольна всем. В конце концов, Сатору завел привычку тайно вытаскивать ее на свежий воздух, так что любые возможные минусы испарялись на глазах.       Маэ подошла к двери помещения, где должен был находиться дух. Она подняла руки и сложила ладони вместе, активируя на себе заморозку. С этих пор счет пошел на секунды.       “Войти, огрести, отправить мальчишек воевать дальше”, – на ее вкус план был просто отвратительным, но их с Сатору голоса были в меньшинстве против остальных.       Проклятие представляло из себя возвышающееся нечто, облаченное в синтоистские хламиды и обвешанное обгоревшими омамори. Треснувшая нох-маска играла роль лица, которое тут же повернулось к Токи, стоило ей открыть раздвижную дверь. В ту же секунду воздух наполнил характерный запах озона.       Прозвучал гром. Внутри помещения ударила молния, попав прямо по Маэ, несомненно испепелившая бы ее, не будь Потока вечности. Токи развернулась на пятках, и побежала прочь. Даже если она была неуязвима сейчас, сердце ее все же всколыхнулось от столь резкой и разрушительной атаки. А чтобы предотвратить падение без сил прямо на месте, у нее оставалось всего десять секунд использования заморозки. Фигура помчалась за ней, издавая жуткие звуки, напоминающие молитву, что только прибавляло зловещности происходящему.       На бегу Токи вытащила из кармана небольшой ярко-оранжевый камешек и сжала его в левой руке. Из кулака через пару секунд потекла вязкая струйка смолы. Не останавливаясь, Маэ коснулась стены коридора правой рукой. Гниль распространилась по ней моментально, опора обвалилась, увлекая за собой потолок, обрушившийся на проклятие. Торжествующая улыбка на лице Токи угасла, когда конечность духа, длинная и костлявая, все же дотянулась до нее именно в тот момент, когда действие заморозки завершилось. Он все же не схватил ее, так как две лисички-охранницы вцепились пастями в жуткую лапу, но от места касания на плече все таки шел неприятный зуд.       Токи это не остановило, и она выбежала из храма, оставив духа позади и скоро добравшись до своих спутников. Не успела она нормально остановиться, как была захвачена в объятья Сатору, сразу начавшего выпытывать, в порядке ли она. Маэ успокаивающе погладила его по руке и повернула голову к Гето, у которого тоже было взволнованное лицо, удивившее ее.       – Проклятый дух использует молнии для атаки, так что желательно без защиты к нему не приближаться… – внезапно она почувствовала тошноту и головную боль, слезы градом потекли из глаз. Из горла стали вырываться рыдания. – Простите! Простите, мне так жаль! Я ни на йоту не приблизилась к вашему спасению!       – Токи, что ты… – Сатору в панике стал вытирать ее лицо, но она только крепче в него вцепилась, дрожа всем телом. Вместе с ней дрожала земля.       – Он всех вас убьет! Он убьет тебя! Я не хочу снова видеть, как ты умираешь! – ее плечо жгло огнем, ужас наполнял легкие. Чувство вины затуманило рассудок.       Сатору уже некоторое время использовал Шесть глаз, и ему не составило труда заметить разгорающийся на ее плече огонек чужеродной проклятой энергии. Он резко поднял глаза на Гето, хмурившегося в попытке удержать равновесие.       – На ней метка проклятого духа, – тот кивнул и высвободил маленькое проклятие с непропорционально большим ртом-присоской. Оно вцепилось Токи прямо в метку и стало интенсивно всасывать в себя ее. Затем парень с помощью другого духа погрузил Токи в сон.       – Потребуется примерно десять минут, – Сатору кивнул. Он предполагал наличие у Гето чего-то подобного, еще когда тот рассказал на разработке стратегии, что у него в запасе есть духи и боевого типа, и типа поддержки. – Надо остерегаться ментальных атак.       – Он коснулся ее на мгновение. Твои лисы были слишком медленны, – огрызнулся Годжо, аккуратно укладывая рыдающую во сне Токи на землю, не забыв подложить под нее собственный пиджак и оставшись в рубашке. – Следи за ней, я пойду разберусь.       – Полагаю, объяснений я не дождусь… – пробормотал Сугуру, когда Сатору ушел, внимательно всматриваясь в лицо спящей. Оно постепенно теряло страдальческое выражение.

***

      Разобрался Сатору со свойственной ему масштабностью. Он не заморачивался и просто прошелся по храму Синим. Из обломков выползло существо. В его отчаянной попытке оказать сопротивление, несколько молний одна за другой разразились громом на вторженца, но тому было ни горячо, ни холодно. Он поднял руку, проклятого духа резко рвануло в его сторону.       – Не стоило заставлять ее проходить через эти чувства снова, – холодно произнес Годжо, его глаза сияли пламенем чистейшей ярости.       Проклятие забытой веры разорвало на миллионы мельчайших частиц до того, как оно успело что-либо предпринять. Какой-то предмет вспыхнул серебром на свету и упал на землю там, где только что оно стояло.       До прихода в Токийский магический техникум Сатору и Токи условились, что будут на равных участвовать в миссиях. На самом деле это придумала Маэ, так как прекрасно была знакома с гиперопекой своего друга. Магический мир не предвещал безопасных будней, а Сильнейший не всегда будет иметь возможность находиться рядом. Ей нужно было уметь самостоятельно справляться с трудностями, а для этого необходим опыт. Так что Токи взяла с Сатору слово, что он не будет сходить с ума, если она получит несколько травм (если они, конечно, не тяжелые, в таком случае ему было позволено рвать и метать). Но психологические травмы не входили в их соглашение.       Никто лучше Сатору не знал ее историю. Даже если она не могла сказать ему, что его ждет печальный конец, он давно догадался сам по ее поведению. За все время их знакомства она впервые произнесла вслух мучивший ее кошмар. Почему “автор” лишь немного сотряс землю, а не обрушил на них небеса – оставалось только догадываться. Это все равно не имело значения для Сатору, его волновали лишь ужас и раскаяние, исказившие лицо любимой девушки на его руках.       Он вернулся к ней меньше, чем за десять отведенных минут. Незадолго до него к Токи и Гето присоединились Яга-сенсей с Иейри, и последняя уже старательно оказывала первую помощь пострадавшей. Годжо послал испепеляющий взгляд учителю и присел у головы Маэ. Как только он устроился, она открыла глаза.       – Что так долго? – фыркнула Токи сразу, как увидела его. Он фыркнул в ответ.       – Нашел тебе сувенир, – она широко распахнула глаза.       – Палец?       – К сожалению, нет, но тебе понравится, – Сатору поднял руку с предметом, оставшимся после смерти духа, так, чтобы ей было видно. Серебряные карманные часы скользнули вниз и повисли на аккуратной цепочке.       Токи ахнула, и Сатору самодовольно ухмыльнулся. Они идеально подходили ей. Это были не просто часы, а проклятый предмет, способный накапливать и сохранять энергию хозяина. Именно из-за них проклятый дух какого-то забытого храма стал настолько силен. С этими часами Токи могла воплотить в жизнь несколько интересных идей, разработанных ими при изучении ее способностей.       – Проклятый предмет? – Гето с интересом рассматривал находку, параллельно снимая с плеча Маэ проклятие-пиявку. Сатору ловким движением кисти вновь схватил часы всей рукой и убрал Токи в карман.       – Ничего, что бы касалось тебя.       – Я потеряла их, когда была внутри, – не моргнув глазом соврала Токи, прикрыв ладонью карман. – Спасибо, что вернул, вечером съедим те самые новые моти.       Позже Гето и Иейри клялись, что видели, будто у Годжо вырос хвост и он им радостно вилял.

***

      По мнению Сугуру Гето, знакомство вышло не самым удачным. После разбора полетов, на котором Яга-сенсей всех похвалил, кроме Годжо, так как разрушение храма не входило в их задание (при этом разрушение стены Маэ было расценено как прекрасный пример работы смекалки), они были оставлены самим себе, чтобы могли обсудить миссию самостоятельно, без стесняющего присутствия взрослого.       Когда Сугуру узнал, что его одноклассником будет сам Годжо Сатору, в нем зажглась искра интереса: Что же за способности у подростка, которого в пятнадцать уже величают практически сильнейшим магом в мире. В плане силы – демонстрация была вполне наглядной – Годжо чертовски силен. Но к его характеру еще предстояло привыкнуть.       А вот что думать по поводу Маэ Токи, вертевшей им так и сяк, обладающей ни много ни мало контролем времени, Сугуру еще не решил. Она, в отличие от своего дружка, умела надевать маску на лицо, но явно была не менее безумной, чем тот же Годжо.       Сугуру вспомнил приступ покаяния, охвативший одноклассницу, ее странные слова, понимание в глазах Годжо. Они были знакомы меньше суток, а Гето уже заметил, что пару связывало нечто большее, чем какая-то помолвка. Эти двое хранили свои секреты весьма неуклюже. И судя по словам и взглядам Маэ, они касались далеко не одного Годжо. Еще и эта странная тряска, завершившаяся так же внезапно, как и началась.       Парень вздохнул. Шестое чувство подсказывало, что его связь с этими двумя станет большой занозой в одном месте.       На “афтепати”, как его окрестила Маэ, закономерно случился скандал с Годжо в главной роли. Точнее, почти случился, потому что Маэ очень быстро заткнула его за пояс несколькими фразами на русском, отчего тот надулся, но все же не отошел от нее ни на шаг.       – Было бы просто супер иметь на руках хоть приблизительный список управляемых тобой духов, ну или хотя бы некоторые их способности, которые будут полезны всем, – серьезно сказала она Сугуру. – Со мной все ясно, забираю, отдаю, останавливаю. У Иейри тоже все ясно. Он… – Маэ ткнула в Годжо и театрально вздохнула. – Его способность можно сократить до непробиваемого щита, разрушительности и магнетизма, или что-то типа того.       – Эй, ты слишком уж упростила! – возник Годжо, но тут же заглох под ее красноречивым взглядом.       – Если так неймется, напиши трактат о том, как конкретно работает твоя способность.       – Хорошо, если так надо, я напишу список, – Сугуру поймал удивленный взгляд Маэ, который скоро стал теплым и благодарным. Он улыбнулся в ответ на ее одобрение.       Когда он пересекся глазами с Годжо, то вновь почувствовал, что ближайшие года будут наполнены лишь странностями и проблемами.       “Да уж, не самое удачное знакомство”.