руины

— а это тебе зачем? адам сыплет вопросами без остановок. люди созданы любопытными, — и из любопытства, — и он во все выданные возможности вгрызается. неумело, правда. зубы ломает и улыбается. немного похоже на оскал волчонка. люциферу приказано смотреть со снисхождением, наставлять и оберегать от дурного влияния… чего бы там адам ни раскопал в этом огромном саду. люцифер наблюдает с воздушным, сладким ожиданием на языке. хочется приласкать и пригладить шерсть. — это крылья! чтобы летать. в доказательство он вытягивает крылья до приятного напряжения в мышцах — белое обрамляет всплески золотого, и подвешенное над садом солнце путается в длинных перьях. адам в ответ клонит голову и смешно сводит брови к переносице. — людям решили пока крылья не давать, — объясняет люцифер, чтобы развеять цепкость взгляда. — хотя мне кажется это очень полезная вещь для любого живого существа! смотри… он не успевает ни осознать, ни среагировать. адам, наверное, тоже. только взгляд на мгновение вспыхивает сверхновой — вцепиться, вгрызться, забрать. любопытство настолько сильное, что руки сводит. осознаёт люцифер через несколько мгновений — когда по мышцам расходится волна тёплой дрожи. пальцы адама крепко держат кончик его крыла, и в этом прикосновении сходится трепет встречи и взрыв солнца. он сжимает крыло крепче, теребит перо в пальцах — и становится тяжело дышать как от удара в живот. — адам! — протест выходит обессиленным. — михаил не учил тебя, что надо спрашивать разрешение? — не-а. обезоруживающая, болезненная простота. люцифер на неё не ловится. вместо этого он вырывает крыло из цепкой хватки и делает самое недовольное лицо из тех, что есть у него среди масок. — что ж, тогда я тебя научу! — он, на самом деле, не злится. это терпкость диких ягод и странная слабость. голова на мгновение кажется пустой. — никогда, никогда не трогай мои крылья, пока я не попрошу об этом сам. они тебе не принадлежат. в глазах адама ни капли раскаяния, ни толики послушания. ветер ерошит перья — и это кажется прикосновением холодных пальцев. люцифера передёргивает. — они у тебя очень мягкие, — спустя молчание и длинный изучающий взгляд заявляет адам и остаётся только горько вздохнуть. люди созданы из любопытства — а ещё из своеволия, самодовольства и жажды. в адаме последнего больше всего. при должной сноровке зубы могут прокусить и до кости. преуспевает он в этом искусстве удивительно легко. — а ты попросишь? люцифер складывает крылья за спиной, а руки — на груди. господи, как ты их такими создал? — такие вопросы правильным людям тоже задавать не пристало. — ну, не злись, люцифер, — тянет адам, и в уголках его глаз пляшет чувство ещё никем не придуманное. — покажи, как ты летаешь. расправь крылья. пожа-алуйста. люцифер не поддаётся на уговоры. люцифер просто очень гордится своими крыльями и считает себя наиболее искусным в полётах ангелом. волчонок со странной внимательностью вгрызается взглядом в его фигуру на фоне неба.