My Eyes Are Always On You

— Отпусти! — Чонгук изо всех сил дергает руку в сторону и почти слышит, как трещит рукав его рубашки, но это не помогает ему вырваться из крепкого захвата его альфы. — Джисон, отпусти меня! — очередная попытка выходит такой же жалкой, как и предыдущая.        — Думаешь, я позволю тебе себя так вести?! — Джисон почти рычит на него, и Чонгук, видя в его глазах одну только неконтролируемую ярость, не понимает, как он мог раньше считать этого альфу надежным, которого, пусть он и не любил так сильно, как должен был бы, но к которому все же испытывал довольно сильную симпатию. В какой момент он не уследил за происходящим и все пошло не туда?..        — Да как так?!        — Хочешь, чтобы я сказал это вслух? — Джисон насмешливо выгибает бровь. — Как шлюха, Чонгук-и. Как шлюха, — грубые слова хлестко бьют по щекам, и Чонгук почти делает шаг назад, но цепкая хватка на его запястье удерживает его на месте. — Я ведь говорил тебе. Говорил, чтобы ты вел себя достойно. Чтобы выкинул наконец эти свои блядские колготки, которые ты джинсами называешь. Говорил не подходить к незнакомым альфам, которые только и рады облапать тебя. А ты что? Жадная до внимания блядь, которая только этого и ждет!        — Никто меня не трогал! Они просто стояли рядом у той же барной стойки, что и я. Что в этом такого? Мы даже не разговаривали! — Чонгук оправдывается и чувствует, как тяжелый ком постепенно поднимается все выше по его горлу. Совсем скоро ему будет трудно говорить и он станет совсем жалким в глазах Джисона. Но, даже если он знает, что не делал ничего из того, в чем обвиняет его альфа, он никак не может угомонить гормоны и не позволить истерике поглотить его. Потому что это нечестно! Он не сделал ничего, чтобы заслужить такое! — И я могу делать и носить, что хочу. Ты не мой хозяин, чтобы мне указывать!        — Это ты так думаешь! — выплевывает Джисон и тянет его ближе к себе. — Но ты мой омега и должен уяснить, что ты должен делать только то, что я тебе позволил. И ты…        — Убери от него свои руки.        Выдыхая, Чонгук медленно прикрывает глаза. Это происходит снова. На самом деле уже в пятый раз. Тэхен снова появляется вовремя, чтобы спасти его.        — У тебя, видимо, проблемы со слухом, поэтому я повторю. Уебок, клешни от него свои убрал.        Чонгук старается глубоко не дышать: даже на открытой веранде ночного клуба чувствуется, как густеют запахи обоих альф. А затем он все же делает глубокий вдох. От неожиданности. Потому что Джисон отпускает его. Хотя… На самом деле они все так делали. Каждый его чертов бывший, считавший, что может поднимать на него руку, каждый из них в конечном итоге тушевался и отступал перед Тэхеном. И Чонгук не знает, кому благодарен больше: Тэхену, который никогда в жизни никому не позволил бы обидеть его, или самому себе за то, как каждый раз очень вовремя чувствует, что перестает справляться сам, и успевает позвать хена на помощь.        — Ты в порядке, Куки?        Чонгука слегка ведет от того, как мгновенно в стальном голосе Тэхена начинают проскальзывать мягкие нотки, так что он только слегка кивает. И ему приходится сделать пару лишних коротких вдохов, чтобы успокоить омежью сущность, которая тут же начинает трепетать внутри него. А еще через секунду он задерживает дыхание и широко распахивает глаза, когда слышит какой-то глухой звук: Тэхен кулаком стер всю самоуверенность с лица Джисона.        — Если ты вдруг не понял, он больше не твой омега, — Тэхен встряхивает руку после удара и инстинктивно закрывает Чонгука собой.        — Ты еще кто? — Джисон держится за щеку и, пусть он и звучит все так же надменно, подходить ближе все-таки не рискует.        — Тот, кто говорит тебе проваливать, — Тэхен цокает языком и, не моргая, прожигает Джисона взглядом, словно гипнотизируя его. — Еще раз подойдешь к нему, все кости переломаю.        — Чонгук-и…        — Если не уйдешь, я напишу заявление в полицию, — в присутствии Тэхена Чонгук чувствует себя заметно увереннее, но лишний раз старается не выглядывать из-за его плеча. Он всегда и сам понимал, когда его отношения окончательно заходили в тупик, но, пожалуй, только рядом с Тэхеном мог достаточно не бояться поступать правильно ради самого себя. — Джисон-а, пожалуйста, уходи, — он тянет это куда жалостливее: все-таки когда-то Джисон и правда был ему небезразличен. — Пожалуйста…        — Мы обязательно еще поговорим с тобой, — шипит Джисон, и Чонгук тут же видит, как напрягаются плечи Тэхена.        И он едва успевает вцепиться обеими руками в предплечье Тэхена, чтобы не позволить ему кинуться вслед за все-таки отступившим Джисоном, очевидно, решившим не вступать в открытую конфронтацию с другим альфой.        — Тогда до встречи в травм.пункте, — все же кричит ему в спину Тэхен, но из захвата омеги вырваться не пытается.        И Чонгук чувствует это. Опять. То, как его сердце начинает биться быстрее. Потому что его хен всегда знает, что ему нужно больше всего в каждый отдельный момент времени, и готов сдержать собственные эмоции, чтобы остаться рядом с ним, если он нуждается именно в этом.        — Куки, ты точно в порядке? — Тэхен наконец оборачивается к нему, когда шаги Джисона окончательно стихают, и Чонгук больше не видит в его глазах былого агрессивного желания уничтожить другого альфу. Нет. Только всепоглощающее беспокойство.        — Да. Я… — Чонгук облизывает пересохшие губы. — Спасибо, хен.        А затем он отворачивается, делая вид, что ему очень интересно разглядывать ночное сеульское небо. Потому что… Потому что он знает, что дома Тэхена ждет его собственный омега. Что, как только Тэхен убедится в том, что все хорошо, он тут же оставит его, чтобы вернуться к своему омеге, которого вдруг бросил посреди ночи, когда получил очередное (уже пятое) сообщение с просьбой о помощи. Что Тэхен готов кого угодно в клочья порвать ради него, но что он никогда не будет принадлежать ему.        — Ты только что избавился от очередного урода. Неужели собираешься так убиваться из-за этого мудака? — хриплый голос Тэхена возвращает его в реальность.        — Ну, конечно, — Чонгук беззлобно закатывает глаза. — А я и забыл, какой ты всегда прямолинейный, — он фырчит и отчаянно надеется, что и правда выглядит так, будто недоволен. Потому что в действительности… Он обожает это умение Тэхена разбавлять атмосферу чем-то подобным. Как обожает вообще все, что есть в Тэхене.        — Так в чем дело, Куки?        Тэхен повторяет вопрос, и у Чонгука все стекленеет внутри. Ни один его альфа никогда так бережно не относился к нему. Никто из них не вел себя с ним так, будто он главная драгоценность в их жизни. Никто. А Тэхен все десять лет, что они знали друг друга со средней школы, только так и обращался с ним. И Чонгуку хочется истерически смеяться, потому что в этой ситуации идеально все. Все, кроме того, что Тэхен — не его альфа.        — Хен, я…        Чонгук мнется и хмурится в сомнении, но спустя еще секунду его слабая омежья сущность подавляет его, и, резко разворачиваясь, он спешно и немного неловко подходит к Тэхену вплотную, чтобы уткнуться носом ему в плечо. Он отдаст Тэхена его омеге чуть позже. Например, через десять минут. Но пока… Он только яростно сжимает руки на спине хена и закрывает глаза, заставляя разочаровывающую реальность вокруг них исчезнуть.        — Солнышко, ты чего?        Он слышит волнение в голосе Тэхена и жмется к нему еще теснее, слегка поворачивая голову так, чтобы пройтись носом по его шее, заполняя легкие его ароматом. Внутри все теплеет и постепенно превращается в желе, а коленки предательски подкашиваются. Как бы он хотел позволить себе эгоистично полностью обмякнуть в руках хена, чтобы заставить его позаботиться о нем хотя бы немного дольше…        — Солнышко?.. — Тэхен продолжает аккуратно гладить его по спине, отчего по коже бегут стайки мурашек. — Пойдем в наше кафе, а? Хочешь, Куки? Закажем твой любимый рамен. Или можем сделать что-нибудь еще? Все, что ты захочешь, Солнышко.        Чонгук все же едва слышно всхлипывает, когда чувствует, как чужие теплые губы осторожно целуют его в макушку. Он жмурится крепче и часто дышит, запечатлевая на себе запах хена.        Через несколько месяцев все повторится снова. Он снова найдет себе какого-то альфу, в котором увидит отдаленное сходство с Тэхеном. И он снова ошибется с выбором. И снова будет звать потрясающего хена на помощь, чтобы затем жалко жаться к нему и мелко трястись, пытаясь скрыть выступающие в уголках глаз слезы. И с каждым разом сдерживать их будет все труднее.