My Eyes Are Always On You

Чонгук сидит в кресле и, неосознанно крепко сжимая подлокотники, напряженно сводит брови на переносице. Он любит своего Тэхени-хена в том числе за то, с какой отдачей тот подходит к работе. Но иногда… В такие дни, как сегодня, Чонгук многое отдал бы за то, чтобы Тэхен чуть меньше вкладывал себя в процесс создания музыки. Чонгук вздыхает. Сегодня у них запись нового альбома. Уже четвертый день. И если в первые дни они предпочли остановиться на более нейтральных, жизнеутверждающих треках, то сегодня у них нечто куда более задевающее за живое. Сегодня ведущей темой песни, которую они записывают, является расставание. Это казалось немного рискованным шагом, и они долго сомневались, стоило ли быть настолько откровенными с аудиторией с учетом определенных правил их индустрии. Но желание быть честными и вера в собственных Арми, которые долгие годы оставались их живым щитом, все же перевесили. Каждый из них появится в кредитах этого трека, что случится впервые с их дебюта. Потому что каждый из них внес частичку себя, своей боли в эту песню. Чонгук внимательно наблюдает за Тэхеном. Нуна, занимающаяся его волосами, пытается о чем-то мило беседовать с ним, но Чонгук, не слыша тихого голоса хена, все равно знает, что отвечает тот невпопад. Он видит это в глазах Тэхена: то, как его хен постепенно уходит в себя, пока Юнги в сотый раз записывает один и тот же фрагмент, как яркий блеск гаснет в них и как вместо этого они заполняются призраками прошлого. Чонгук знает, что до него его Тэхени-хену, открытому, чуткому, немного наивному, уже разбивали сердце. Знает, потому что сам в те несколько раз молча сидел рядом, держа его за руку и приобнимая за трясущиеся от нескончаемых рыданий плечи. И именно поэтому он сам так сильно старается беречь своего хена, не желая становиться причиной его слез. Поэтому он совсем не сопротивляется, когда Тэхен, наконец отделавшийся от назойливой нуны, слегка дрожащими пальцами берет его за руку и спешно тянет куда-то за собой, пока в центре внимания стаффа так удачно оказывается Чимин, решивший разрядить гнетущую обстановку забавными танцами. Чонгук не сопротивляется и позволяет Тэхену завести его в первую попавшуюся темную подсобку, которая погружается в непроницаемый мрак, едва дверь захлопывается за ними. А затем Тэхен как-то отчаянно, рвано дергает его на себя и тесно прижимается к нему, утыкаясь носом в шею и опаляя ее тяжелым дыханием. — Просто хотел немного побыть только с тобой. — Хен, все хорошо. Я никуда от тебя не сбегу. Слышишь? — Чонгук тихо шепчет, обнимая в ответ, и гладит Тэхена по спине, вжимая в себя теснее. Хену не нужно говорить ему о своих переживаниях прямо, чтобы он понимал, в чем было дело. — Я твой, Тэхени-хен. «Навсегда» так и остается неозвученным. Чонгуку ужасно хочется сказать это. Потому что именно так он и чувствует. Что он связан с хеном судьбой на всю оставшуюся жизнь и что ничто не сможет изменить его чувства. Но он боится ранить нежного хена, так доверчиво жмущегося к нему. Наверняка бывшие хена бездумно обещали ему что-то такое. Разбрасывались словами, не веря в их истинный смысл. А, может, и веря. Чонгук не знает, что хуже. Но он не поступит так с Тэхеном. Он так долго ждал его, терпеливо не докучая ему своими чувствами и лишь надеясь, что своими поступками он сможет показать хену, что тот может доверить ему свое сердце. И сейчас он не собирается рассыпаться в бесполезных обещаниях. Нет. Он покажет Тэхену своими поступками, что с ним он в безопасности, что его чувства значат для него намного больше собственных. И Чонгук только осторожно целует разомлевшего в его руках Тэхена в макушку, что-то тихо мурлыча ему на ушко. Когда они наконец вернутся, им обязательно влетит за исчезновение и помятые наряды. Но. Чонгук вовсе не шутит, когда думает, что Тэхен для него важнее всего. Буквально. И если сейчас его хену требуется небольшой перерыв и теплые ладони на его спине, дарящие ощущение нужности, значит, чуть позже он без сожалений будет закрывать своей спиной смущенного хена, пока их будут отчитывать. Потому что он сделает все, чтобы только Тэхен верил ему.