Колготки 40 DEN

Возлюби ближнего своего, блять, говорила Руслану мать, надеясь, что в нём проснётся любовь и доверие к миру, и что-то даже начинало зарождаться — ровно до этого момента. Они с Даней пережили столько дерьма, что можно было бы сойти с ума. И всё для чего? Едва ли для того, чтобы Руслан натягивал на себя мамкины колготки. — Хуйня какая-то, Дань, — говорит, открывая дверь в свою комнату, — мне кажется, карточный долг подразумевает под собой что угодно, кроме этого. — Нормально, — Даня отмахивается, откладывая телефон и садясь на кровати. У него в глазах — неадекватная заинтересованность. Не должно быть такой по отношению к своему лучшему другу в женских вещах. В кодексе лучших друзей это прописано первым пунктом. Руслан зуб даёт, лично свечку держал, когда составляли. Капрон непривычно прилегает к коже, от щиколотки до колена пошла стрелка. Даня, вглядываясь, цепляется именно за неё и недобро улыбается. Сука, вот дёрнул чёрт Руслана сказать, что они играют не от балды, а на желания. Пожалуйста, получи и распишись. И ведь не соскочишь — Даня задолбает так, что захочется взвыть. — Ну, иди сюда, чё стоишь? Даня подзывает к себе ладонью, и Руслан смотрит на него, как на идиота. — Нахуя? — А ты думал, что суть в том, чтобы ты просто стоял в них? — Я думал, что ты ёбнулся наглухо. Даня пожимает плечами — этому засранцу такие вещи только льстят. — Ты ж честно всё сделал? Руслан закатывает глаза, шлёт нахуй и поправляет футболку, натягивая её пониже. Одно дело — колготки, другое — надевать их без трусов, и видимо Руслан ёбнулся в дважды сильнее, раз даже не слишком долго сопротивлялся, а реально сделал. Нет, если бы просил кто-то другой, там были бы уже кулаки, но Даня… Будто он никогда его член не видел, чтобы прятать. Вот подойти ближе, задачка уже посложнее. Капрон натирает, и Руслан успел несколько раз неприлично тяжело вздохнуть, пока поправлял колготки и тащился к двери. А Даня не перестаёт смотреть. Он так выжидающе пялится, что Руслан чувствует себя минимум под дулом пистолета, а максимум, уже летящим прямо в преисподнюю. Секунда, и он окажется бурлящим в котле. Приходится шагнуть. Раз, два и ещё совсем маленький шажок, чтобы, стоя напротив Дани, упираться коленями в его колени. — Теперь доволен? — спрашивает, задумываясь скорее о том, чтобы футболка не ползла вверх, чем о чужом довольстве. — Почти. И это плохо. Потому что когда Даня говорит «почти», это значит, сейчас он сделает что-то для «вишенки на торте», что совершенно добьёт Руслана. Например, скажет, что ещё в третьем классе Руслан тоже проиграл ему в карты, а он хранил память об этом долге все эти года, чтобы сейчас загадать ебануть какое-нибудь сальто. В колготках с голой жопой. Руслан совсем не удивится. Но нет. Даня всего лишь меняет их местами: нагло усаживает Руслана рядом с собой, а сам поднимается. И встаёт на колени. Сука, лучше бы попросил сальто. — Выглядишь по-пидорски, — комментирует Руслан, сводя колени друг с другом. Бля, неловко. Почти как девчонка. Не хватает только коротенькой юбчонки. И то, в ней бы было даже лучше, чем вообще без ничего. Никогда в жизни ещё Руслан так сильно не надеялся на свою старую футболку с суперменом. Теперь она реально защищает город от зла, его гордость от позора, член — от Дани. Горячие ладони обхватывают щиколотки, и Руслан вздрагивает. — Не, сейчас будет хуже, — Даня усмехается, а Руслан всерьёз задумывается, чтобы ебануть сальто по своим личным усмотрениям. — Мне уже пора звонить дяде полицейскому? — Если ты скажешь, что тебе не нравится, я ни за что не поверю. И самое неприятное, что это правда. Если бы Руслану не нравилось — он в жизни не стал бы этого делать. Гаркнул с самого начала в морду, что идея — полная хуйня и отвернулся смотреть тикток. Или сейчас вдарил пяткой. Или, в конце концов, просто ушёл, закончив всё на коротком показе мод. Но он даже не рыпался. Сидит себе, теребит в пальцах ткань покрывала, и смотрит, как руки Дани медленно ползут по его ногам выше. Обводят икры, гладят коленки и добираются до бёдер. Бля, дядя полицейский точно уже стоит под дверью. — Ты чё хочешь сделать? — не выдержав, Руслан сипит предательски севшим голосом, и сводит ноги ещё сильнее. — Увидишь. Даня заговорщически улыбается, ныряя пальцами в щель между ляшек, чтобы крепко их сжать. Сука, запрещенный приём. У Руслана от этого по всем позвонкам простреливает мурашками, и если бы можно было сжать ноги ещё плотнее, он бы это сделал. Но — некуда. Он и без того стискивает Данины ладони, что не делает ситуацию лучше. А у того морда — самая довольная на свете. Кот, нажравшийся сметаны. Картина в цвете. Так и хочется от души его треснуть. Придвигаясь ближе, Даня смотрит, как проминается под пальцами ткань вместе с кожей. С интересом мнёт и мнёт, словно хочет оставить на тех местах противные яркие гематомы. Руслану от такого становится жарко и неловко. Он упирается ладонями в кровать за спиной и запрокидывает голову, впиваясь взглядом в свой белый потолок. Кажется, момент, чтобы независимо уходить, хлопнув дверью, уже упущен. — У тебя встал, — самодовольно говорит Даня, так быстро задирая край футболки, чтобы посмотреть, что Руслан успевает только моргнуть. — Колготки натирают, — оправдывается первым, успевшим прийти в голову. — Не ври. Конечно, Даня не верит. Конечно, он прекрасно знает, почему у Руслана встал. А у кого бы, блять, нет, когда так настойчиво мнут бёдра. — Ну встал и встал. Чё теперь? — Смотри, — так просто выдыхает Даня, подаваясь вперёд, чтобы провести языком по виднеющейся головке прямо поверх долбанных колготок. А Руслан ведь смотрит. Весь мир в секунду сужается до этого действия, а потом оглушающе взрывается салютами в башке, выбивая неровный выдох. Блять. Даже не нужно быть гением, чтобы по одному лишь выражению лица Дани понять, что это всё он задумал заранее. Сучонок. — Вкусно тебе, блять? — Руслан шикает, заёрзав задницей по покрывалу, а Даня только ржёт. Ржёт и пальцами поддевает капрон, чтобы в опасной близости от паха пустить стрелку, которую после разрывает достаточно, чтобы ничего не мешало. И Руслану бы в этот момент задуматься, каких же мощных пиздов ему выпишет мать, но он поразительно не может думать вообще ни о чём. Только смотреть на губы Дани и через раз дышать. Весь низ живота сводит коротко судорогой, когда Даня делает всё тоже самое, только теперь языком касается головки напрямую. Так и до пресловутых звёздочек перед глазами недалеко. Руслан невольно напрягается всем телом, сводит брови к переносице и вжимается щекой в своё плечо, наблюдая. Сказал бы кто ему, что этот день будет заканчиваться так, Руслан в жизни бы не поверил. А Даня, видимо, где-то на своей волне. Он рвёт бедные колготки ещё больше, так, чтобы было удобнее взять член в руку, и проводит по нему несколько раз, выбивая новый рваный выдох. Руслан не знает, что именно делать в таких ситуациях, но очень сильно хочется сжать Данины патлы, и он себе в этом не отказывает: лезет пальцами в волосы, шкрябнув при этом ногтями по загривку, и сжимает их, чтобы было ощутимо. Даня реагирует на это довольным боданием своей дурной рыжей башки, и Руслана вновь простреливает мурашками. Как хорошо, что они в квартире одни. Было бы неловко, услышь мать все эти похабные звуки. А Даню ведь бы нисколько не смутило её нахождение дома. Он вообще — с головой так себе дружит. Зато ртом работает отлично. Прихватывает губами головку, чуть сжимает её, обводит языком, даже слизывает выступившую каплю смазки, едва не заставляя заскулить. Бля, готовился, что ли? Руслан будет ржать, если да. Вряд ли же он кому-то ещё до этого успел отсосать и ничего об этом не сказал. И это ещё полбеды. Самое невыносимое, что второй рукой Даня продолжает наглаживать по бёдрам, периодически так настойчиво их щупая, что Руслану кажется — ещё пара секунд, и он натурально сойдёт с ума. Что ни день рядом с этим рыжим идиотом, то новое открытие или в мире, или в самом себе. Сегодня Руслан узнал, что его вставляет, когда ему наминают ляшки. Никогда бы в жизни, блять, об этом не подумал. А Даня не останавливается. Ещё и берёт в рот. Неглубоко, зато так сжимая губы, что становится неважно. Руслан всё равно не выдерживает и начинает толкаться навстречу, совсем сильно путаясь пальцами в волосах в попытках направить так, как становится совсем приятно. И этого всего вместе хватает, чтобы со стоном кончить, едва успев потянуть Даню от себя. — Еблан… — сипло выдыхает Даня, садясь жопой на пол и пытаясь убрать пальцами с лица сперму. — А если бы я глаза не успел закрыть? — Был бы подстреленный, — обессиленно отвечает Руслан, падая спиной на кровать. — Сам эту хуйню начал, сам за неё же и получил. Даня фыркает, а Руслан чувствует, как натягивается его футболка — Даня пытается суперменом стереть с себя всё остатки.