А я не знаю, что тебе сказать

Глава первая. Юн Дон Джин

С хмурого неба все не прекращали литься слезы небес. Такие никчемные по одиночке, но стоит им только собраться вместе, как они способны снести все вокруг. Они со всей силы ударяли по лицу человека, смотрящему в никуда. Капли уже полностью намочили его волосы и одежду, и, казалось, пытались пробраться сквозь кожу и грудную клетку к сердцу. Где-то в дали ударила молния, приводя парня в чувства, но он все равно не шевелился. Возвращаться домой совсем не хотелось. Да и можно ли было назвать это место домом? Всего лишь странное, давно прогнившее здание, в котором Рю снимал маленькую комнатку метр на метр, где приходилось спать наискосок, согнув колени. А кажется еще вчера Акутагава лежал на необыкновенно мягком, удобном футоне в теплой просторной комнате... Еще вчера все было хорошо и не нужно было думать ни о чем, кроме как о завтрашнем задании... Но на деле, он уже как полгода назад сбежал из мафии в Южную Корею, с желанием все исправить и начать жизнь заново. На деле, полгода назад умер самый лучший и единственный человек во всем мире. Умерла Гин. В тот самый злосчастный день весь мир перевернулся, а его самого будто окатило кипятком, оставив огромный ожог, который не переставал болеть даже под проливным дождем. Там, в Японии, ему было не выносимо. Каждый раз, когда он видел чью-то смерть, пред глазами было лицо Гин изуродованное маской последнего спокойствия. Каждый раз он вспоминал ее слова о том, как она хотела бы жить обычной человеческой жизнью, которой не было ни у одного из них. И он решил уйти. Собрал денег, нужные вещи и сбежал прочь, без единого сомнения. Сначала все шло хорошо. Уже бывший мафиози, зная хитрости, за определенную плату смог тайно выехать из своей страны и так же въехать в другую. В Корее он купил поддельные документы и гражданство, потратив последние деньги. Теперь его имя по-корейски Юн Дон Джин. Потом он скитался по улицам Сеула, берясь за любую работу, чтобы прокормить себя. Сначала он жил на улице, потом в какой-то общяге с тридцатью такими же, как он, а теперь вот в своей комнате. Ему было сложно. Было трудно и больно снова оказаться в нищете по своей воле, особенно после жизни какой-то, но достатке. Но он ни разу не посмел даже задуматься о том, чтобы сдаться и вернуться обратно. Он знал, что там ему намного хуже. Мафия его не искала. Или просто пока еще не нашла. Хоть Рю знал, что если его захотят найти, то прятаться долго не получится. Первое время он очень боялся, что за ним придут, постоянно ждал этого моменте. Каждый шорох его пугал. Любая тень напоминала о возможности быть схваченным бывшими союзниками. Рю всегда носил при себе маленький, остро наточенный ножичек. Но не для зашиты или какой-то возможной борьбы. Он всегда был готов убить себя. Он знал, что если его найдут, то жизнь будет уже не возможна. Если его будут возвращать, то только как опасного преступника. Как предателя его будут пытать до смерти в качестве наказания, и делать это будет никто иной как его бывший наставник. А значит, лучше умереть, чем быть схваченным. Снова молния. В этот раз Акутагава наконец-то вспомнил, что ему нужно успеть к месту проживания до того, как наступит комендантский час. Он быстрым шагом направился к зданию. Здание было построено для сдачи разных квартир, комнат и кроватей на любой вкус и кошелек. Четвертый этаж, на котором жил Рюноске состоял из множества маленьких комнат с бумажными стенами и очень узкими проходами между ними. Дверей вообще не было, вместо них нарезанная на длинные полоски бумага. Но Рю не жаловался, особенно после того, как больше 3 месяцев жил в гадючнике, а до этого скитался по улицам. В комнате Акутогавы на полу лежала картонка, на ней теплое одеяло, в одном из углов лежала одежда и была завернутая в какую-то тряпку еда, а по стене разрасталась плесень, которая не позволяла чувствовать себя одиноко. Иногда Рю ночами смотрел на нее, думая, что даже плесень может принести какую-то пользу, как сейчас помогая не сойти с ума, а он, как будто никогда не мог сделать ничего существенного. Рю снял с себя одежду повесив ее на крючки, весившие на потолке. С одежды стекала вода, но его это не волновало. Он даже подумал, что от влаги плесень быстрее станет еще больше, а значит скорее поглотит все стены и его самого. Он лег на картонку, кутаясь в одеяло. Завтра надо будет снова вставать и идти на одну работу за другой. Но так он хотя бы чувствовал жизнь. Полгода сложной жизни в грязи, но без убийств, без крови, без Росемона, казались намного проще и легче, чем та жизнь под гнетом мафии. Конечно, были и те, по кому он до безумия скучал. Но видеть их, зная что Гин больше нет было не выносимо. Акутагава стал смотреть на плесень, отгоняя ненавистные мысли, стараясь заснуть. Завтра новый день. День продолжения его спокойной жизни, за которую он намерен бороться.