Королева, которой не должно было быть

      Рейнира давно не испытывала подобного разочарования. Она стояла перед отцом, устало развалившемся на кресле около каменной модели Валирии, чувствуя себя бесконечно одинокой. Отто Хайтауэр донес до её отца вести о её ночной вылазке, и теперь её отец молчал, ожидая стражников, отправленных на поиски Деймона. В глубине Рейниры всё еще клубилась надежда на то, что Деймон бесстрашно встанет перед её отцом и защитит её от грязных обвинений Отто. Рейнира даже позволила себе помечтать о том, что он возьмет её в жёны, и они вдвоём встанут перед всеми врагами, которые так хотели отстранить их от трона. — Ваше Величество!       В покои вошел сир Гаррольд, и Рейнира тут же обернулась к двери в надежде увидеть Деймона, следовавшего за Лордом командующим. Но его не было. Червячок сомнения, точивший её всё это время, стал сильнее. — Где мой брат? — Спросил рыцаря Визерис. — Драконоблюстители сообщили, что он оседлал Караксеса и улетел в сторону Дрифтмарка, мой государь, — Ответил мужчина. — Он велел им передать, что собирается присоединится к лорду Корлису в кампании на Ступенях.       Невеселый смешок сорвался с губ Визериса. Его плечи, и без того поникшие, опустились еще сильнее. Рейнира видела в отце не короля, а разочарованного человека. Отца и брата. Разочарование в ней вновь подняло голову при виде этой картины. — Вы свободны, сир Гаррольд, — велел Визерис.       Белогвардеец поклонился и, бросив сочувствующий взгляд на Рейниру, покинул покои. Рейнира же почувствовала себя оплёванной, услышав слова Деймона, переданные сиром Гаррольдом. — Неужели ты начала что-то осознавать? — Усмехнулся Визерис. Он несколько секунд смотрел ей в лицо, прежде чем кивнуть самому себе. — По глазам вижу, что начала.       Рейнира не нашла в себе сил что-либо ответить отцу. Обида душила её, застряв в горле, а взгляд застилали непрошеные слёзы. — Деймон всегда был таким. Он преследует лишь собственные цели, не обращая внимания на боль и страдания, которые он может причинить тем людям, которые его окружают. И ты стала лишь одной из его многих жертв, дитя моё.       Раньше Рейнира с яростью бросилась бы на защиту Деймона. Она до хрипа спорила бы с отцом, оправдывая действия дяди и ища в них скрытый смысл. Но прошедшая ночь перевернула всё с ног на голову. Рейнире хочется разозлиться. Хочется, чтобы ярость заполнила её от кончиков волос до кончиков пальцев. Хочется поймать за хвост пламя, которое, как говорил Деймон, всегда горело внутри неё. Но у нее не получается. И это почти сводит с ума.       Визерис встал со своего стула и подошел к дочери. Мягкие пальцы отца на её подбородке до отвращения сильно напоминали хватку Деймона в борделе, но у Рейниры нет сил сопротивляться. Она встретилась со взглядом отца и увидела в их пурпурной глубине море эмоций. Боль, сочувствие, разочарование, тоску, печаль. И даже любовь. Поэтому она не стала вырываться из рук отца, терпеливо ожидая его вердикта. — Ты можешь не понять меня, Рейнира. Можешь возненавидеть меня за то, что я сейчас сделаю. Но однажды ты осознаешь, что это было необходимо, — выдохнул Визерис, опуская её лицо. Он отошел на шаг назад, и на его лице появилось выражение скорбной торжественности. — Отныне ты не моя наследница, дочь. Следующим королём после моей кончины станет Эйгон. Только так я смогу защитить королевство от Деймона.       «Вот как ощущается истинное одиночество», — подумала Рейнира после слов отца.       Всего одна ночь «подарила» ей предательство от двух самых важных мужчин в её жизни. Сначала Деймон бросил её в окружении шлюх и пьяных мужчин, растоптав и унизив её. А затем её отец станцевал на останках гордости Рейниры, забив последний гвоздь в её гроб.       Ярость, которую Рейнира желала испытать несколько мгновений назад, проснулась совсем не вовремя. Она смотрела на отца и хотела схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть.       «Так ты защищаешь собственную дочь, отец? Вместо того, чтобы быть моей поддержкой и показать Деймону и королевству единство драконов, ты отбрасываешь меня, как надоевшую игрушку? Ты никогда не верил в меня, как в свою наследницу, не так ли? Ты выбрал меня лишь для того, чтобы лишить Деймона титула принца Драконьего Камня? А теперь, когда у тебя есть двое сыновей от твоей новой жены, в Рейнире уже нет необходимости, верно?»       Все эти вопросы роились в голове Рейниры, желая сорваться с языка подобно драконьему пламени, жалящего своим жаром. Но ни один из них Рейнира не озвучила. — Это всё, что вы хотели сказать мне, мой государь? — Спросила Рейнира, сдерживая гневную дрожь в голосе. — Рейнира, я лишь хочу сохранить мир в государстве. Мне жаль, что ты стала разменной монетой в играх Деймона, но в этом есть и твоя вина тоже. Ты всегда думала о нём лучше, чем он есть на самом деле. — Оправдывался Визерис, пряча взгляд. — Я всё поняла, Ваше Величество. — Рейнира молилась, чтобы слезы не сорвались с её глаз, унизив её еще больше. — Ночь была длинной. Могу ли я быть свободна? — Можешь идти. — Кивнул ей отец. — Я велю усилить стражу у твоих покоев, чтобы ты не натворила еще глупостей.       Рейнира, стиснув зубы, отвесила отцу короткий реверанс, и покинула его покои. Путь до собственных комнат прошел для неё как в тумане. Когда дверь за ней закрылась, первым желанием Рейниры было разнести всё в своих покоях, чтобы дать подавляемому гневу внутри выйти наружу. Но потом она вспомнила о том, что от неё только этого и ожидают. Она представила, с каким удовольствием Отто и Алисента стали бы обсуждать её истерику и устроенный погром. Представила жалостливые взгляды, которые она получила бы от придворных, узнавших об утере статуса наследницы. Поэтому Рейнира попросила одного из стражников принести ей снотворного.       «Я подумаю обо всем завтра», — решила Рейнира и, выпив отвар мейстера, улеглась спать.       Она проснулась до рассвета. Небо на востоке только начинало светлеть, и Рейнира позволила себе насладиться последними часами спокойствия. Она не сомневалась в том, что Отто и его крысы уже раструбили по Красному Замку новости о её новом статусе, и готовилась к худшему. Рейнира подошла к окну, чтобы полюбоваться королевским садом в лучах рассвета. Её внимание привлекла темноволосая макушка в золотом плаще. Девушка вспомнила, что отец велел привлечь к охране замка Золотых Плащей, чтобы усилить его безопасность на тот случай, если Деймон решит вернуться.       Рейнира приглянулась и с удивлением узнала в мужчине Харвина Стронга. Оглядевшись вокруг, мужчина наклонился к кусту роз и втянул сладкий аромат цветов, усиленный утренней росой. Когда на мужественном лице рыцаря появилась мечтательная улыбка, Рейнира не смогла удержать веселого смешка.       «Такой суровый мужчина, а любит цветы», — мелькнула мысль в её голове при виде этой картины.       Услышав её смех, Харвин начал оглядываться. Наконец, он поднял голову и встретился взглядом с принцессой. Рейнире на мгновение стало стыдно за то, что она подглядывала за ним. Но вместо того, чтобы разозлиться, Харвин улыбнулся ей и отвесил низкий поклон. Рейнира почувствовала, как румянец окрасил её щеки при виде улыбки рыцаря. Она растерянно кивнула ему и отошла от окна, не желая и дальше смущаться из-за случившегося.       Именно Харвин был тем человеком, кто нашел её у борделя, растерянную и испуганную. Сначала он не узнал её в одежде мальчика-простолюдина, но, увидев выбившуюся из-под шапки серебристую прядь волос, признал в ней принцессу. Он укрыл её своим плащом, чтобы никто не мог увидеть её лица, и окольными путями провёл к Красному Замку. — Принцесса, прошу, в следующий раз, когда вы захотите познакомиться с ночной столицей поближе, обратитесь ко мне. Я выделю вам лучших бойцов из своего отряда, чтобы вы могли без страха изучать город. Пообещайте больше не подвергать себя такой опасности, Ваше Высочество.       Харвин не отпустил её в замок до тех пор, пока она не дала ему обещание. Забота рыцаря затопила её с головой, наполнив её окоченевшие от предательства Деймона жилы теплом. Встреча со Стронгом стала единственным светлым пятном в той ужасной ночи. — А теперь каждый день в этом замке будет наполнен унижениями и насмешками, — пробормотала Рейнира себе под нос, представляя реакцию двора на известие о том, что наследником будет назначен Эйгон.       «Тогда просто покинь этот гадюшник», — прошептал голос в её голове.       Рейнира вздрогнула от этой мысли. Большую часть своей жизни она провела в Красном Замке. Она не видела ничего, кроме столицы, Драконьего Камня и Дрифтмарка, в котором часто гостила до того, как отец оскорбил Веларионов, женившись на Алисенте вместо Лейны. И мысль оставить Красный Замок с его интригами и шпионами оказалась невероятно заманчивой. И чем больше она об этом думала, тем привлекательнее становилась перспектива убраться от столицы как можно дальше. — Но как это сделать? Отец никогда не отпустит меня. Я ведь не Деймон, который может сесть на дракона и улететь в любой уголок Вестероса, — шептала Рейнира самой себе, бесцельно перебирая украшения в шкатулке с драгоценностями.       «Нужно выйти замуж».       Эта мысль сначала её напугала. Но затем в её разуме всплыли воспоминания о Харвине Стронге. О том восхищении, что сквозило в его взгляде, когда он увидел тушу кабана, которого она заколола на королевской охоте. Она вспомнила его заботу и готовность защитить её от настойчивых ухажёров, докучающих ей во дворе. Но чаще в этих воспоминаниях мелькала его красивая улыбка и мягкий низкий голос, которые запали в её сердце сильнее всего.       Мозг Рейниры лихорадочно заработал. Она вспомнила всех ухажёров, которых ей подсылал собственный отец, и начала сравнивать их с Харвином. К её радости, ни один из них не мог сравниться с ним в силе, мужественности и уважении к ней. Да, Джейсон Ланнистер мог предложить ей богатства Утеса Кастерли, лорд Тирелл — плодородные земли Хайгардена, а лорд Тарли — свою обученную армию и поддержку древнего и знатного дома. Все эти мужчины донимали её с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать, желая стать мужем наследницы и будущим королём-консортом. Но ни один из них не мог дать Рейнире того, чего она жаждала больше всего.       Уважения, признания и отношения как к равной. И что-то подсказывало Рейнире, что сир Харвин сможет дать ей всё это.       «Ты хотел избавиться от меня тихо, отец?», — думала она, созывая своих служанок. — «Я уйду. Но уйду на своих правилах».       Рейнира приняла ванную, а служанки умастили её волосы душистыми маслами и высушили мягкими теплыми полотенцами. Принцесса велела принести одно из платьев своей матери, дабы напоследок насолить отцу и несносному Отто, которые вздрагивали при каждом упоминании покойной королевы. Волосы она велела заплести в валирийские косы и украсить сапфирами в цвет небесно-голубого платья матери. Покончив с приготовлениями, Рейнира взглянула в зеркало. — Вы прекрасны, Ваше Высочество, — пролепетала Элинда Масси, глядя на неё. — Словно ожившая Дева.       «Скорее ожившая Сиракс», — подумала Рейнира, но оставила эту мысль при себе. — Благодарю, Элинда. — Кивнула она фрейлине. Взглянув на поднявшееся солнце, Рейнира прикинула, что до начала ежедневного заседания Малого Совета оставалось около часа. — Элинда, отправь одного из людей к лорду Стронгу и лорду Бисбери. Скажи, что я хочу увидеться с ними до заседания Малого Совета.       Элинда кивнула и поспешила исполнить её приказ. Рейнира отпустила остальных служанок и принялась мерять комнату шагами. Она пыталась придумать вразумительную речь для лордов, но в конце концов решила быть с ними честной, отбросив недомолвки. Её размышления прервал стук в дверь. — Доброе утро, Ваше Высочество. — Приятно начинать день со встречи с вами, моя принцесса.       Рейнира улыбнулась пожилому лорду Бисбери, любившего осыпать её комплиментами с самого её детства. Она кивнула мужчинам и предложила им сесть за небольшой стол, заставленный едой и напитками. — Думаю, вы еще не успели позавтракать в такую рань, милорды. Прошу, разделите со мной трапезу, — Рейнира кивнула на блюда на столе и первая отломила кусок хлеба, подав пример мужчинам.       Лиман и Лионель переглянулись, но присоединились к ней. Некоторое время тишина в покоях нарушалась лишь стуком приборов. Покончив с едой, Рейнира велела служанкам убрать всё, кроме кувшина с вином. Она посмотрела на недоумевающие лица лордов и глубоко вздохнула. — Полагаю, что вам уже известно о событиях прошлой ночи, милорды. — Начала она, стараясь не вспоминать пережитое ей унижение. — Нам очень жаль, Ваше Высочество. — Сочувствие в голосе лорда Бисбери показалось Рейнире искренним, поэтому она благодарно кивнула ему. — Ваш дядя и наш король слишком многое обрушили на вас за всего одну ночь. — Я подозреваю, что государь объявит о своем решении на сегодняшнем совете, моя принцесса. — Осторожно сказал лорд Стронг. — Вы ведь позвали нас сюда, чтобы заручиться нашей поддержкой? Вам нужны люди, способные убедить вашего отца не лишать вас статуса наследницы? — Если бы я думала, что отца можно переубедить, я сумела бы сделать это сама, милорд, — горько улыбнулась Рейнира, вспомнив упрямство в глазах отца. — Решение уже принято, и я не смогу его изменить. — Тогда зачем вы послали за нами, моя принцесса? — Удивился Бисбери. — Чтобы обсудить моё предстоящее замужество.       Рейнире захотелось расхохотаться от шока на лицах мужчин. Она прекрасно их понимала. Еще вчера она бежала от брака, сверкая пятками, а сегодня была готова пойти под венец. — Мы рады, что вы пересмотрели свое отношение к браку, моя принцесса, — первым от шока отошел лорд Бисбери. — Но какое отношение мы с лордом Стронгом имеем к этому вопросу? — Самое прямое, лорд Бисбери. — Ответила Рейнира. — Мне нужна будет ваша помощь как мастера над монетой и помощь лорда Стронга как мастера над законом.       Мужчины продолжали смотреть на нее с недоумением в глазах. Рейнира тяжело вздохнула и принялась объяснять им свой замысел. — Я буду честна с вами, милорды. Я прекрасно осознаю, как недавние события отразятся на моей репутации. Я не знаю, какие слухи королева и её отец успели распустить по поводу вчерашней ночи, но я хочу, чтобы хотя бы вы знали правду. Принц Деймон действительно отвёл меня в бордель. Но затем он позорно сбежал, оставив меня среди шлюх и пьяниц совсем одну. Если бы не сир Харвин, я даже представить боюсь, что могло бы со мной случиться. Несмотря на то, что моя невинность осталась при мне, это будет иметь мало значения для тех мужчин, которые еще совсем недавно готовы были сражаться за возможность жениться на мне. Никто не будет винить в этом дядю Деймона, ибо за распутство мужчин всегда расплачивались женщины. Поэтому я хотела бы выйти замуж до того, как слухи распространились бы за пределы столицы, очерняя мою репутацию. А уж новости о том, что я больше не наследница короля, и вовсе лишат меня возможности найти достойную партию. Поэтому я решила действовать как можно быстрее, чтобы минимизировать ущерб от собственной глупости и наивности. — Это очень мудрые слова, Ваше Высочество, — одобрительно кивнул лорд Бисбери. В его голубых глазах отразилась печаль. — Жаль, что их причиной стали такие ужасные события. — Действительно, жаль, — согласилась с ним Рейнира. — Прошу прощения за излишнее любопытство, но кто же стал вашим избранником? — Спросил лорд Стронг с интересом во взгляде. — Неужто вы решились выйти за сира Лейнора? — Мой кузен, безусловно, является славным рыцарем и прекрасным человеком. — Осторожно ответила Рейнира, не желая бросать тень на родственника. — Но к сожалению, я предпочитаю утку, а он — гусей. Боюсь, с такими различиями во вкусах нам тяжело будет построить крепкую семью. — Но кто тогда ваш избранник? — Продолжил расспросы Стронг. — Ваш старший сын и наследник, милорд. Сир Харвин Стронг, — пожала плечами Рейнира.       Стронг замер с открытым ртом, а лорд Бисбери весело рассмеялся, хлопнув друга по плечу. Рейнира и сама не сдержала улыбки при виде изумления в глазах мужчины. — Что вас так удивило, милорд? — Поинтересовалась Рейнира, глядя на безмолвного мастера над законами. — Стронги — древний дом, ведущий историю от Первых Людей. Вам принадлежит Харренхолл, который даже в полуразрушенном состоянии остается неприступной крепостью, а земли вокруг замка плодородны и богаты. Вы состоите в Малом Совете короля и являетесь одним из его приближенных, а ваш сын сумел дослужиться до звания Лорда Командующего Золотыми плащами. — Конечно, моя принцесса, — нашелся с ответом Стронг. — Я просто не ожидал этого… — Я тоже, милорд. До прошлой ночи я грезила о том, что мой дядя возьмет меня в жёны по валирийским обычаям, и мы вместе станем править королевством. Но реальность оказалась намного прозаичнее. Поэтому я решила смотреть на мир не как наивная избалованная девочка, мечтающая стать женой принца, а как взрослая женщина. Поэтому я выбрала своим будущим мужем вашего сына. Он сильный, верный и добрый. А еще он один из немногих, кто проявлял интерес именно ко мне, а не к моему титулу и статусу наследницы. Мне не найти лучшего супруга. Если вы, конечно, не будете против этого союза. — Конечно же я не против, моя принцесса, — мгновенно отозвался Лионель, всплеснув руками. — Вы оказали мне и моему дому большую честь. Я просто растерялся от неожиданности такого предложения. — Не будет ли ваш сын против? — Спросила Рейнира. — Я не хочу навязываться ему. — С королевской охоты, когда вы вернулись вся в крови, таща за собой тушу дикого вепря, Харвин был готов целовать землю, по которой вы ступали, Ваше Высочество, — усмехнулся Стронг, заставив Рейниру покраснеть от смущения. — Он будет счастлив стать вашим супругом. — Тогда мы можем приступить к обсуждению моего брачного контракта. Именно с этим, милорды, мне нужна будет ваша помощь. — Мы к вашим услугами, принцесса.       До утреннего заседания они успели обсудить лишь общие детали, поэтому они условились встречаться по утрам в кабинете лорда Бисбери для работы над брачным контрактом, который Рейнира собиралась представить Малому Совету на следующей неделе. Она хотела успеть покончить с этим до церемонии объявления Эйгона наследником, чтобы избежать участия в этом фарсе, как это сделал Деймон. Попрощавшись с лордами, Рейнира решилась выйти ко двору, чтобы не позволить крысам в Красном Замке шептать о том, что она испугалась или вовсе посчитала себя побежденной.       Все те дни, что она ожидала окончательного ответа от Бисбери и Стронга, Рейнира заставляла себя появляться при дворе. Она надевала свои лучшие наряды и украшения, держала голову высоко поднятой и не показывала никому своего огорчения или разочарования. Рейнира терпеливо сносила шепотки за своей спиной и широко улыбалась Алисенте и сиру Отто, когда ей приходилось с ними пересекаться. Ей нравилось видеть недоумение на лице десницы и отголоски страха в глазах королевы. С отцом она держалась отстраненно и холодно, но с безупречной вежливостью, не давая ему возможности в чем-то её упрекнуть. Единственной отдушиной были короткие встречи с Харвином, который, как и предсказывал лорд Стронг, был в восторге от предстоящей женитьбы на Рейнире. Он умудрялся передавать ей небольшие подарки через Элинду и забрасывал её короткими записками, в которых описывал красоту её волос, подобных лунному сиянию, и восхвалял её глаза, в которых он желал бы утонуть. Все эти мелочи постепенно растапливали сердце Рейниры, которая после предательства Деймона стала опасаться мужчин, желавших использовать её в своих целях. Но Харвин был не таким. Ему нужна была именно она. Не драконья всадница, не высокородная принцесса, а Рейнира. Юная девушка с кипящей кровью дракона в её венах и слабостью к сладким пирожным.       Наконец, её обрадовали новостью о завершении работы над её брачным договором. Ранним утром они втроем уже привычно сидели в кабинете лорда Бисбери и изучали получившийся документ. — Вы уверенны, что Отто не сможет оспорить этот контракт, найдя в нём какую-то незначительную мелочь? — Спросила Рейнира у будущего свёкра. — Уверен, моя принцесса. Я изучил сотни свитков и книг, посвященных андальским законам, к которым обычно обращается десница для того, чтобы отклонить или протолкнуть тот или иной указ. Ему не за что будет зацепиться, — заверил её Стронг. — Что насчет моего приданого, лорд Бисбери? — Обратилась Рейнира к мастеру над монетой. — Оно уже подготовлено. Все драгоценности вашей покойной матушки и часть украшений королевы Алисанны, которые были завещаны её правнучкам — вам и леди Лейне — уже упакованы и ожидают своего отправления в Харренхолл. Также нетронутой осталась большая часть приданого королевы Эйммы, которое ей выделил покойный лорд Аррен. Она использовала их для того, чтобы финансировать благотворительные кухни и лечебницы в столице, но когда ваш отец женился на Алисенте, все проекты вашей матушки были заморожены сиром Отто. Он требовал, чтобы оставшиеся средства были направлены в общую казну и использовались на нужды короны. Но леди Элис Аррен, сестра вашей матери, в то время находилась здесь и задала вашему отцу такую головомойку, что он приказал не трогать эти средства и в дальнейшем прибавить их к вашему приданому, — отчитался старик. — И какова общая сумма моего приданого? — Спросила Рейнира.       Лорд Бисбери указал пальцем на цифру в договоре. От увиденного числа Рейнира изумленно раскрыла рот. — Вы уверены, милорд? Это ведь огромная сумма, — осторожно уточнила Рейнира. — Уверен, Ваше Высочество. Чему вы удивляетесь? Вы долгое время были единственным ребёнком короля и его наследницей, поэтому и приданое было подготовлено соответствующее. Несмотря на то, что наследником был объявлен принц Эйгон, король велел оставить его размер без изменений, — успокоил её Бисбери. — Удивительно, что наш десница не стал уговаривать отца уменьшить его размер, — пробормотала Рейнира. — Ох, он пытался, — усмехнулся Лионель. — Неужели? — Вопросительно вздернула бровь Рейнира. — Он действительно намекал вашему отцу, что лишение вас статуса наследницы должно повлиять и на размер вашего приданого. Но мы с лордом Стронгом не позволили этому свершиться, — довольно произнес Лиман. — Не подумайте, что я это сделал из-за того, что вы станете женой моего сына, моя принцесса. Это был мой долг, как мастера над законами, — тут же начал оправдываться Стронг. — Не нужно оправдываться передо мной, милорд. — Рейнира благодарно улыбнулась мужчинам. — Я даже не представляю, что бы я делала без вашей помощи.       Мужчины начали отнекиваться, говоря, что это был их долг. Рейнира забрала свою копию договора и направилась в зал Малого Совета вслед за ними. Её руки дрожали, а в горле пересохло от страха, но она старалась держать лицо. Она вспомнила легкость, с которой её отец назвал своим новым наследником Эйгона. Вспомнила самодовольную улыбку Деймона перед тем, как он бросил её в борделе. И это придало ей сил. — Рейнира, что ты здесь делаешь? У тебя ведь нет места в Малом Совете, — растерянно спросил Визерис, увидев дочь. — Я не заберу у вас слишком много времени, государь. — Рейнира обрадовалась отсутствию дрожи в голосе. — Я лишь хотела объявить вам и совету о том, что я выбрала себе супруга. — Что? Но как? Когда? — Визерис выпрямился в кресле, глядя на дочь с недоумением. — Ты ведь отвергала саму идею брака. Что изменилось? — Многое изменилось с тех пор, отец, — ответила Рейнира. — И кто же этот счастливчик? — Ядовито поинтересовался Тиланд Ланнистер. — Сир Харвин Стронг, — с невинной улыбкой отозвалась Рейнира. — Наследник Харренхолла и сын нашего мастера над законами.       Бисбери раздал всем лордам копию её брачного договора, и Рейнира, желая удержать привлеченное внимание, принялась перечислять свои требования. — Думаю, вам не нужно будет расписывать достоинства сира Харвина, так как все присутствующие знакомы с ним лично. Я лишь хочу, чтобы вы ознакомились с брачным контрактом, который будет подписан перед церемонией. Что касаемо самой свадьбы, я не желаю обременять казну расходами, поэтому будет достаточно церемонии в септе и небольшого пира. Никаких турниров и пышных празднеств, тем более я уже не наследница трона, поэтому от моей свадьбы не будут ожидать большого размаха. — На этих словах Рейнира заметила, как её отец стыдливо опустил глаза. — Если у вас будут вопросы и замечания к какому-либо из пунктов контракта, мы с лордом Стронгом будем рады вас выслушать.       Некоторое время в зале царила тишина, пока лорды ознакамливались с содержанием документа. Рейнира с наслаждением наблюдала за тем, как постепенно темнело лицо Отто, пока он пытался найти в формулировках какую-нибудь зацепку для того, чтобы признать договор недействительным. — Принцесса, вы тут указали пункт о том, что ваши будущие сыновья будут иметь право на драконье яйцо, — подал голос Тиланд Ланнистер. — Не поймите меня неправильно, но это может внести смуту в королевскую семью. — Каким образом, сир Тиланд? — Спросила Рейнира. — Моя Сиракс — молодая и сильная драконица, которая в будущем может снести несколько кладок. И я буду иметь полное право положить моим будущим сыновьям яйцо в колыбель, как это сделали со мной. — Но ведь у них может возникнуть соблазн… — Тихо произнес Тиланд. — Какой соблазн? — Уточнила Рейнира, уже зная, о чём пойдет речь. — Узурпировать трон принца Эйгона, моя принцесса. — Ответил за Ланнистера Отто. — Они могут решить, что вас несправедливо лишили трона, и восстать против короля. — К тому времени, как мои сыновья смогут задумываться о подобных глупостях, принц Эйгон сам обзаведется женой и наследниками. Да и у моего отца уже двое сыновей, и королева вновь на сносях. Если боги будут добры, она подарит королю еще одного принца. Как вы представляете узурпацию трона моими еще даже не рожденными детьми, сир Отто? — Ухмыльнулась Рейнира. — Или вы верите в то, что королевство поддержит детей принцессы, лишенной статуса наследницы, вместо того, чтобы встать на сторону законного наследника в лице Эйгона? И даже если такие дураки найдутся, у вас есть еще один внук, который будет наследовать Эйгону, если у него не будет наследников к тому времени, когда, как вам кажется, мои сыновья решатся восстать против него. Это кажется уж слишком невероятным развитием событий, не так ли, милорды?       Остальные члены совета согласно закивали, заставив Отто раздраженно стиснуть челюсти. — К тому же совсем не факт, что яйца моих детей проклюнутся. Ведь не проклюнулись яйца моих единокровных братьев и сестры. И вам и вовсе не о чем будет волноваться. — Рейнира упивалась своей маленькой победой над ненавистным Хайтауэром. — Есть ли еще вопросы? — А что насчет дочерей? — Спросил Меллос. — Им вы тоже будете класть яйца в колыбель. — Перечитайте четвертый пункт договора, мейстер Меллос, — предложил ему Стронг. — Там всё указано. — Я понимаю, что будет рискованно отдавать драконьи яйца дочерям, которые рано или поздно выйдут замуж и уйдут в другую семью. Если за свою верность трону я могу ручаться, то за верность того дома, в который уйдет моя дочь, не смогу. Поэтому мои дочери не получат драконьи яйца. Но если случится так, что они смогут заявить право на свободного дракона, в том же пятом пункте указано, что они будут должны выйти замуж за кого-то из дома Таргариен, чтобы оставить своего дракона в правящей династии, а не передавать его в другой дом, тем самым создавая угрозу для моей семьи. — Рейнире не нравился этот пункт, но лорд Стронг уговорил её в его необходимости, чтобы успокоить подозрения Малого Совета. Она не собиралась отдавать никого из своих еще даже не рожденных дочерей в лапы Хайтауэрам, поэтому решила не дарить им яйца, хоть это и заставляло её чувствовать себя предательницей собственных детей. — Что же касается помолвок моих будущих детей, вся информация об этом детально расписана в шестом пункте. Только я и Харвин сможем принимать решения касаемо будущих супругов наших детей, и корона никоим образом не будет вмешиваться в это.       Это было главное требование Рейниры. Она хотела для своих детей счастливых браков, основанных на любви и взаимопонимании. Лорды снова замолкают, продолжая изучать договор. — У меня вопрос насчет приданого принцессы, — вновь подал голос Отто. — Ваше Величество, разве эта сумма обоснована? Два миллиона золотых драконов — это очень большая сумма. К чему она принцессе? — Если бы принцесса пожелала провести свадьбу, достойную ее статуса и положения, на торжества было бы потрачено даже больше средств, сир Отто, — перебил недовольства десницы лорд Бисбери. Он повернулся к королю, молчавшему всё это время. — Казна полна, Ваше Величество. Эта сумма никак не навредит обычному функционированию государства. К тому же почти половина этой суммы — это приданое покойной королевы Эйммы и проценты, которые накапали по нему за эти годы. — Харренхолл нуждается в больших вливаниях средств, отец. — Обратилась к королю Рейнира. — Я принцесса, и я имею право жить не в полуразрушенном замке, а в крепкой, добротной крепости. Почти половина приданого уйдет на восстановительные работы. — Но… — Достаточно!       От громкого возгласа короля вздрогнули почти все присутствующие. — Я согласен с каждым пунктом договора, Рейнира. Вы с лордом Бисбери и лордом Стронгом хорошо поработали над ним. — Король окунул перо в чернильницу и оставил свою подпись на пергаменте. Затем он расплавил немного сургуча и вдавил кольцо-печатку в мягкую массу. Закончив с этим, он повторил всё то же самое еще со всеми остальными копиями. — Милорды, прошу вас подписать эти копии. Затем мы разошлем их во все Великие дома, чтобы они были в курсе.       Рейнира едва скрывала радость, пока наблюдала за тем, как все члены совета, за исключением Бисбери и Стронга, нехотя подписывали документ. Три копии она забрала себе. — Благодарю, отец. — Увидев вопросительный взгляд Визериса, она пояснила. — Я бы хотела передать эти копии Веларионам и Селтигарам. Пускай они и не относятся к Великим домам, но у нас общее валирийское наследие. А я как раз хотела слетать на Дрифтмарк к кузине Лейне, чтобы поздравить ее с тем, что она сумела оседлать Вхагар. Как раз и передам тетушке Рейнис копию договора, а по дороге назад сделаю крюк до Клешни и отдам еще один экземпляр лорду Бартимосу.       Вспышка ненависти в глазах Отто убедила Рейниру в том, что она была права в своих подозрениях. Мейстер Меллос, отвечавший за отправку писем, был прихвостнем Хайтауэра, и Рейнира боялась того, что письма могут не дойти до нужных адресатов. Поэтому она решила передать две копии двум домам, которые не любили Хайтауэров так же сильно, как и она.       «Первый шаг к счастью сделан», — подумала Рейнира, выходя из зала. — «Главное — не останавливаться».

***

      Рейнира почувствовала невероятное спокойствие, очутившись на острове ликов. После церемонии в септе они с Харвином провели валирийскую свадьбу, чтобы никто не смог настоять на аннулировании брака (Рейнира ожидала от Отто любых, даже самых безрассудных действий), ведь валирийский брак заключался навсегда и не мог быть расторгнут. Но также она хотела почтить своего супруга, проведя церемонию в традициях Старых Богов, которым поклонялись Стронги.       Почему-то эта церемония для Рейниры оказалась самой волнительной. После первых двух церемоний, состоявшихся друг за другом, Харвин отказался делить с ней ложе. Рейнира в свою первую брачную ночь была готова расплакаться от обиды, но Харвин быстро успокоил её страхи. — Я просто хочу, чтобы вы доверяли мне, моя принцесса. Я хочу, чтобы вы узнали меня получше, чтобы вы осознали, что теперь мы навсегда принадлежим друг другу. Вам ведь нужно время, чтобы привыкнуть ко мне. И я буду готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы вы сами захотели разделить со мной ложе. Потому что вы заслуживаете этого, — объяснил Харвин ей свои действия.       Спустя много лет Рейнира рассказывала их детям, что именно в этот момент она полюбила их отца.       Они с Харвином и небольшим штатом слуг и фрейлин выдвинулись к Харренхоллу сразу после свадьбы. Рейнира не желала больше оставаться в этом гадюшнике, и Харвин был с ней полностью согласен. Две недели, которые они провели в путешествии к землям Стронгов, сблизили их. Рейнира постепенно все больше открывалась супругу, рассказывая ему о своем детстве. Они делились друг с другом рассказами о шалостях, которые им удавалось проворачивать. А еще они оба знали, каково это — потерять мать, и выражение тихой печали на красивом лице Харвина, пока тот рассказывал о почившей леди Стронг, заставляло сердце Рейниры сжаться от боли за мужа. Сама Рейнира рассказывала ему то немногое, что помнила о королеве Эймме. — Её волосы были светлее моих, почти белые, как свежий снег. А еще у нее были очень нежные руки. Когда я была совсем маленькой, только она могла заплести мои волосы, потому что я не давалась в руки служанок. — Вспоминала Рейнира, лежа в объятьях Харвина под открытым небом. — У неё были самые красивые голубые глаза на свете. Я всегда хотела, чтобы и мои были такого цвета. — У вас самые прекрасные глаза в мире, моя принцесса. Даже не сомневайтесь в этом, — говорил ей Харвин. — Просто Рейнира. Я не просто принцесса. Я твоя жена, сир Харвин, — впервые поправила мужа Рейнира. — Тогда и я для тебя просто Харвин, Рейнира, — улыбнулся ей тогда рыцарь.       Рейнира была рада тому, что решила ехать в Харренхолл верхом, а не полететь туда на Сиракс. Этого времени было достаточно для того, чтобы Рейнира еще раз убедилась в верности своего решения. Днем они продвигались по Королевскому тракту, любуясь открывающимися видами, а ночью спали в одной палатке, прижимаясь друг к другу под теплым одеялом. А еще ночью они много целовались. Рейнира, знавшая до этого лишь поцелуи Деймона, была удивлена страстью, с которой её целовал Харвин. Его мягкая щетина щекотала её лицо, и она часто прерывала поцелуи, чтобы отсмеяться. Харвин смеялся вместе с ней, а затем вновь возвращался к её губам, заставляя её задыхаться и мечтать о большем.       Их прибытие в Харренхолл было окружено суматохой. Младшие сестры Харвина, одна из которых была старше нее, а вторая — младше, безумно волновались перед встречей с принцессой, но смогли обеспечить ей достойный приём. Рейнира и её фрейлины были с комфортом размещены в главном крыле. Сиракс, которая сопровождала их весь путь, облюбовала небольшую пещеру у Божьего Ока, обрадовав жителей замка, которые относились к драконице Рейниры с небольшим опасением.       Когда Рейнира немного освоилась в своем новом доме, она предложила Харвину провести церемонию по традициям Старых Богов. Ответная улыбка Харвина чуть не ослепила её. Он приказал слугам приготовить лодку для того, чтобы отправиться на остров Ликов, а сам принялся объяснять ей, как проводится свадебная церемония.       Когда Рейнира ступила на остров Ликов, её окутало странное спокойствие. Несмотря на лица, вырезанные на белоснежных стволах чардрев, и кроваво-красную смолу, текущую словно слёзы, Рейнира ощущала умиротворение. Они с Харвином остановились у огромного чардрева. Ствол его был настолько толстым, что его не смогли бы обхватить и десять человек. А листва его была столь красной, что могла соперничать с рубиновой чешуей Мелеис, драконицы принцессы Рейнис.       Харвин вопросительно посмотрел на Рейниру. Она молча кивнула ему, подтверждая свою готовность, и Харвин прошел под сень чардрева, частично скрывшись за ярко-красными листьями. Рейнира поплотнее закуталась в свой плащ с гербом Таргариенов, который был на ней на их первой церемонии. — Кто идёт предстать перед божьим ликом? — Рейнира из дома Таргариен пришла, чтобы выйти замуж. Взрослая и расцветшая женщина, законнорожденная и благородная, она явилась просить благословения богов. Кто пришёл, чтобы взять её в жёны? — Харвин из дома Стронг. Взрослый мужчина, законнорожденный и благородный, явился просить благословления богов. Берешь ли ты меня в мужья, Рейнира из дома Таргариен? — Беру. Берешь ли ты меня в жёны, Харвин из дома Стронг? — Беру.       Рейнира подошла к мужу, и они вместе опустились на колени перед чардревом. Рейнира прошептала молитву, прося у богов защиты для себя, Харвина и их будущих детей. Харвин рядом с ней шептал собственную молитву. Они с Харвином молча обменялись плащами. Харвин наклонился к ней и вопросительно замер, ожидая её согласия. Рейнира потянулась вверх и прижалась к губам супруга. Сначала осторожный и нежный, совсем скоро поцелуй перерос в страстный и яростный. Рейнира даже не поняла, как она оказалась полностью обнаженной под сильным телом супруга, прижимавшегося к ней своей горячей кожей. — Если ты не готова, я остановлюсь, — прошептал Харвин ей на ухо, вызывая табун мурашек по коже. — Не останавливайся, любовь моя. — Ответила ему Рейнира. — Я хочу этого.       Рейнира сгорала под обжигающе горячими поцелуями и прикосновениями супруга, стараясь отвечать на них со всей страстью, что она испытывала к мужу. Харвин был безумно нежен, осыпая её тело поцелуями и подготавливая её к самому главному. Его губы спускались всё ниже, пока Рейнира не почувствовала их между своих ног. — Харвин! — Воскликнула она, когда он лизнул её там, заставив выгнуться дугой от новых ощущений. — Ты слаще любого вина, моя принцесса. — Прошептал Харвин, не отрываясь от её лона. — Такая же сладкая, как летний мёд.       Рейнира не нашла никаких слов для ответа, потому что Харвин продолжил свои ласки. Рейнира пыталась сдерживать стоны, но когда язык Харвина проник особенно глубоко, она закричала от удовольствия, испугав саму себя. — Не сдерживайся, любовь моя, — шептал Харвин, целуя её бедра и вновь возвращаясь к центру её женственности.       Рейнира перестала сдерживаться и громко стонала от того, как умело её ласкал супруг. Когда она почувствовала, что вот-вот разлетится на кусочки, она захотела отодвинуться от горячего рта мужа, но тот лишь обхватил её бедра своими сильными ладонями и сильнее впился в её лоно, ускорив движения языка. — Харвин… Боги… Что ты делаешь… — стонала между вздохами Рейнира, не зная, куда себя деть.       Спустя пару мгновений внизу её живота загорелось настоящее пламя, которое постепенно расходилось по всему её телу. Рейнира испугалась, что сорвет голос — настолько громким оказался крик удовольствия, вырвавшийся из её уст.       Она едва различила довольную улыбку на лице мужа сквозь пелену наслаждения, когда он поднялся и прижался губами к её губам. Разморенная Рейнира послушно открыла рот, впуская горячий язык Харвина и отдаваясь в его власть. Когда она почувствовала что-то горячее и твёрдое, упершееся в её лоно, она вопросительно посмотрела на Харвина. — Первый раз бывает больно, любовь моя, — утешающе сказал он ей на ухо. — Придется потерпеть. Постарайся расслабиться.       Рейнира кивнула и сосредоточилась на мягких губах супруга и ощущении его мощного тела под своими пальцами. Харвин настолько умело отвлёк её от того, что творилось внизу, что она почувствовала лишь короткую вспышку боли, когда он толкнулся в неё на всю длину, упершись в её бедра своими. — Вот и всё, моя девочка, — прошептал Харвин, целуя её шею. — Скажи, когда мне можно будет двигаться.       Рейнира поёрзала, пытаясь привыкнуть к странному ощущению заполненности. Харвин послушно замер, позволяя ей делать всё, что угодно. Рейнира на пробу пару раз провела бедрами вверх-вниз и поморщилась от небольшой боли. Но из рассказов своих замужних фрейлин она ожидала чего-то намного более ужасного.       Рука Харвина опустилась ниже, пока его пальцы не нашли ту самую точку между её ног, прикосновение к которой приносило удовольствие. Он стал медленно ласкать её там, потирая это чувствительное местечко своими мозолистыми пальцами. Рейнире этого оказалось мало. — Двигайся, — попросила она мужа и тот мгновенно подчинился,       Сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее. Его рука продолжала ласкать её между ног, а движения члена внутри неё приносили новые ощущения, отличные от тех, что она испытывала от языка Харвина. — Быстрее, — велела она Харвину, почувствовав, как напряжение вновь скапливается тугим узлом.       Харвин тут же ускорился, вбиваясь в неё на всю длину. Рейнира теперь сама выгибалась ему навстречу, желая принять в себя как можно больше. Глаза Харвина были закатаны от наслаждения (Рейнира надеялась, что от наслаждения), а сама Рейнира ощущала приближение очередного взрыва. Богороща наполнилась звуками шлепков плоти о плоть, тяжелыми вздохами и громкими стонами, которые супруги выдыхали в перерывах между поцелуями. — Боги, Рейнира, я сейчас… — Я тоже, любовь моя…       Харвин поднял её, словно пушинку, и стал вбиваться в неё с сумасшедшей скоростью и силой. Ей оставалось лишь обнимать его за шею и стонать, покрывая поцелуями его лицо. Через несколько секунд Рейнира сжалась вокруг супруга, утопая в очередной волне удовольствия, а Харвин коротко выдохнул и, войдя в неё особенно глубоко, громко простонал. Рейнира, всё еще дрожащая от наслаждения, почувствовала, как что-то горячее заполнило её изнутри.       Харвин осторожно уложил её на расстеленный плащ, продолжая оставаться внутри неё. Рейнира могла лишь тяжело дышать, пытаясь осознать, что между ними только что произошла супружеская близость. Это разительно отличалось от того, чему её учила септа. Септа называла это долгом, и Рейнира думала об этом как о чем-то не очень приятном, нужным лишь для продолжения рода. Но то, что произошло с ней сейчас, было совсем не похоже на все то, что Рейнира знала об отношениях между супругами. Поэтому она решилась спросить. — А это всегда будет так хорошо? Или только потому что это был первый раз? — Тихо поинтересовалась она у мужа.       Громкий смех Харвина распугал всех птиц в округе. Отсмеявшись, Харвин крепко поцеловал её и прижал к себе. — Дальше будет только лучше, — пообещал он ей.       В тот день под взором сотен чардрев и под присмотром Старых Богов был зачат их первенец.

***

— Еще немного, принцесса. Я уже вижу головку! — Крикнула акушерка, — Это немного длится уже несколько часов! — Наорала на неё Рейнира, сгорая от боли. — Дженна принимала меня и всех моих братьев и сестер, любимая. Всё будет хорошо, не волнуйся, — подбадривал её Харвин, без которого Рейнира отказалась рожать. — Тебе легко говорить, не тебя ведь разрывает пополам! — Огрызнулась Рейнира, едва сдерживая слёзы. — Если у вас есть силы ругаться, то есть силы и тужиться. Тужтесь, принцесса! — Прокричала акушерка.       Рейнира вцепилась в руку мужа и начала тужиться. Наконец, спустя бесконечно долгие минуты, младенец выскользнул из её тела. Через мгновение в покоях раздался громкий крик. Рейнира с облегчением выдохнула. — Не расслабляйтесь, принцесса. Остался послед, — велела ей акушерка.       Рейнира собрала остатки сил и вытолкнула из себя послед. Затем она протянула руки к плачущему младенцу. — Здоровый мальчик, хвала богам, — улыбнулась акушерка, когда служанка вручила ей умытого и укутанного младенца. — Вы родили настоящего богатыря, принцесса.       Когда она вложила плачущий комочек ей в руки, Рейнира подумала, что не видела ничего прекраснее своего сына. Темный пушок на макушке обещал со временем превратиться в кудри, как у Харвина, но, приглядевшись, Рейнира смогла уловить в мальчике и свои черты. — Он прекрасен, любовь моя, — прошептал Харвин, с благоговением глядя на младенца в её руках. — Мой славный мальчик, — Рейнира осторожно поцеловала сына в лоб, вдохнув сладкий детский запах. — Ты стоил всех усилий. — И не нужно было на меня кричать, — усмехнулась пожилая акушерка, заставив всех в покоях залиться смехом.       Так Рейнира, больше всего на свете боявшаяся родов и материнства, поняла, от чего она собиралась отказаться, будучи юной девчонкой.

***

      Известие о женитьбе Деймона и Лейны настигло Рейниру когда она находилась в Красном Замке. Её отец велел им с Харвином и малышом Эймоном прибыть ко двору, чтобы представить его ко двору. Рейнира, не желавшая надолго отлучаться от Харренхолла, который находился в самом разгаре восстановительных работ, отправилась в столицу верхом на Сиракс. Харвин мужественно перенес полет, пускай его и тошнило при взгляде вниз. Зато её сын радостно лепетал в свивальнике на её груди, пока Сиракс преодолевала расстояние между Харренхоллом и Красным Замком.       По прибытию в столицу, Рейнира к своему неудовольствию оказалась в центре разговоров. Слишком привыкшая к тишине Харренхолла чувствовала себя неудобно из-за того, что все взгляды были обращены на их маленькую семью. Но она не показывала им этого, разыгрывая из себя прежнюю Рейниру, привыкшую смотреть на всех свысока. — Мальчик пошел в отца, — сладким голосом заметила Алисента, когда Эймона представили ко двору. Сама она безумно гордилась тем, что все её дети пошли цветом волос и глаз в короля Визериса. — Никаких валирийских черт. — Кровь Первых людей сильна, моя королева. — Так же сладко отозвалась Рейнира. — А валирийская кровь моего сына позволила его драконьему яйцу проклюнуться на третий день после его рождения.       Двор возбужденно загудел после известия о том, что яйцо Эймона проклюнулось так быстро. Внезапно все вспомнили о том, что ни одно яйцо, положенное в колыбель к детям Алисенты, не проклюнулось. Кислое выражение лица королевы было достойной наградой за то, что Рейнире пришлось вернуться в этот гадюшник.       Но еще больше обсуждения вызвала новость о том, что Порочный принц женился на Лейне Веларион. Лица её отца и Отто Хайтауэра от этой вести потемнели. Рейнира и сама осознавала опасность этого союза для короны. У Веларионов было трое взрослых драконов, один из которых застал времена завоевания. Если к этому прибавить еще и богатства Веларионов, то подобный союз мог расшатать трон под Эйгоном в будущем.       «Это не мои проблемы. Пускай грызутся за Железный Трон столько, сколько им вздумается. Главное, чтобы мои дети были вдали от этой бойни», — подумала Рейнира, крепче прижав к себе сына.       Покончив со всеми придворными делами, Рейнира и Харвин поспешили вернуться в Харренхолл. Увидев вдали черные башни замка, Рейнира не смогла сдержать улыбки. Всего лишь за год с небольшим эта зловещая крепость стала для неё настоящим домом. — Наконец, вы вернулись! — Элис, младшая сестра Харвина, почти выбежала к ним навстречу, когда Сиракс приземлилась во внутреннем дворе замка. — Без вас и малыша Эймона замок совсем опустел. — Мы тоже скучали, — честно призналась Рейнира, обнимая золовку. — Здесь даже дышать легче.       Харвин рассмеялся в ответ на это заявление, но согласно кивнул, подтверждая слова жены. Рейнира вернулась к своим привычным обязанностям хозяйки замка, растворяясь в ежедневных делах Харренхолла. Эймон становился все сильнее с каждым днём, радуя своих родителей и всех прочих жителей крепости. К первым именинам Эймона в Харренхолл пришло две интересные вести. Первой было то, что Лейна успешно разродилась девочками-двойняшками. Но Рейниру больше удивила вторая новость: принцесса Рейнис всего через неделю после родов Лейны сама дала жизнь двум девочкам-близнецам. — Принцесса Рейнис — героиня, — серьезно сказал мейстер Родрик. — Родить близнецов в столь взрослом возрасте без большого вреда здоровью дорогого стоит.       Рейнира согласилась со словами мейстера и отправила тетушке и кузине письма с поздравлениями и подарки для новорожденных девочек.

***

      Спустя два года после рождения Эймона Рейнира родила еще одного сына. Она была уверена в том, что его они зачали в ту ночь, когда они с Харвином отправились на охоту и застряли в лесу из-за начавшегося ливня. Им в тот день повезло, и они наткнулись на заброшенную сторожку, одиноко стоявшую посреди леса. Харвин сумел развести огонь, но его тепла было недостаточно, чтобы согреться. Поэтому Харвин предложил раздеться и согреть друг друга своим теплом. Это закончилось тем, что Рейнира сначала скакала на нём, как на диком жеребце, а затем Харвин жестко брал её сзади, именно так, как ей нравилось. Рейнира сбилась со счету, сколько раз она кончала в руках Харвина, а Харвин после этого часто называл её лучшей наездницей Семи Королевств, заставляя её лицо покрываться румянцем.       Спустя девять лун на свет появился Алин Стронг. Мальчик был таким же темноволосым и кудрявым, как его отец и брат, но глаза ему посчастливилось унаследовать от своей бабушки. — У него глаза мамы, — расплакалась Рейнира, когда увидела ярко-голубые глаза сына на его сморщенном красном личике. — Значит, у него самые красивые глаза на свете, — прошептал Харвин, целуя её в лоб.       Алин был тихим и спокойным ребёнком, что безмерно обрадовало Рейниру и Харвина, которые с ужасом вспоминали первые месяцы жизни Эймона. Их первенец был громким и неугомонным мальчиком, который любил испытывать терпение своих родителей различными капризами, а еще он был обладателем громкого и звонкого голоса, который можно было услышать из любого уголка огромного Харренхолла. Алин же даже плакал настолько тихо, что Рейнира в какой-то момент начала беспокоиться о здоровье сына. — Не волнуйтесь, принцесса. Маленький лорд просто не любит тратить зря силы. Он здоров, как бычок, — успокаивал встревоженную Рейниру мейстер. — Увидите, как только он встанет на ноги, он найдет, куда потратить накопленные силы.       Мейстер Родрик как в воду глядел. Как только Алин встал на ноги, он тут же присоединился к старшему брату в его шалостях, заставляя несчастных нянек сбиваться с ног в погоне за маленькими проказниками. Рейнира и Харвин сами валились от усталости, пытаясь угнаться за сыновьями. Но эта усталость была радостной. Ведь это означало, что их дети были здоровы и полны сил.

***

      Спустя всего лишь год Рейнира родила близнецов. Они решили появиться на свет во время пиршества в честь десятилетия принца Эйгона, на котором им с Харвином пришлось присутствовать. Уже после родов Рейнира узнала, что Алисента была вне себя из-за того, что Рейнира перетянула всё внимание на себя. — Конечно, я же специально решила рожать посреди пиршества, — закатила Рейнира глаза, услышав глупые обвинения Алисенты. — Видимо, королеве в голову ударило дорнийское вино. Чем иначе объяснить подобный абсурд? — Удивился Харвин.       Но они быстро забыли о своих возмущениях, когда им вручили двойняшек. На этот раз и мальчик, и девочка родились маленькими копиями Рейниры. Оба были светловолосыми и светлоглазыми, унаследовав валирийскую внешность матери. — Наконец-то хоть кто-то уродился в меня, — посмеялась Рейнира. — А то я уж было подумала, что мне придется до конца жизни рожать маленькие копии Харвина. — Они так же прекрасны, как и ты, моя принцесса. — Харвин влюблённым взглядом смотрел на их единственную дочь. — Только ты могла создать такое совершенство. — Мы, любовь моя. Мы создали их вместе, — улыбнулась возлюбленному Рейнира.

***

      К радости Рейниры и большому неудовольствию всех её недоброжелателей, яйца всех её сыновей проклюнулись еще в колыбели. Эймон своего золотисто-зеленого дракона назвал Вермаксом, серебристо-жемчужному дракону Алина дали имя Арракс, а голубую драконицу Эйликса назвали Тираксес. А Эйрин, лишенной возможности оседлать собственного дракона, достаточно того, что Рейнира катала её на Сиракс.       Рейнира и Харвин проживали спокойную жизнь вдали от дворцовых интриг, наслаждаясь семейным счастьем. Конечно, порой им приходилось посещать Красный Замок. Обычно это были либо именины кого-то из членов королевской семьи, либо представление детей Рейниры ко двору. Эти визиты не радовали ни её, ни Харвина, ни их детей, поэтому они старались как можно скорее возвращаться в родной Харренхолл.       Гораздо больше семье Рейниры нравилось гостить в Дрифтмарке. Лейнор оставался всё тем же славным молодым человеком, с которым можно было о многом поговорить. Дети были в восторге от его рассказов о морских путешествиях, в которых они побывали с Морским Змеем. А еще её мальчики сдружились с младшими дочерьми принцессы Рейнис, Джоселин и Визеррой. Шестеро детей без устали носились по Дрифтмарку, наполняя замок смехом и радостью. — У вас с Харвином получаются прекрасные дети, — улыбнулась Рейнис, наблюдая за тем, как дети резвились на берегу, собирая ракушки. — У вас с лордом Корлисом тоже, тетушка, — усмехнулась Рейнира. — Девочки просто чудесны. — О да, их появление стало настоящим чудом. Я и подумать не могла, что смогу родить в столь почтенном возрасте. — А как дети Лейны? Я слышала, что вторые роды ей тяжело дались. Она оправилась после них? — Она всё еще порой чувствует слабость, хотя после родов прошло больше года. Мальчик родился недоношенным и часто болеет. Деймон сгоняет всех известных целителей Эссоса, чтобы укрепить здоровье Лейны и малыша Эйгона. — Надеюсь, что всё наладится, и Лейна с детьми смогут посетить Харренхолл и познакомиться с моими детьми. — А Деймон? — А что Деймон? — Разве ты захочешь видеть Деймона в своем доме? — Я уже давно переросла старые обиды, тетушка. — А твои чувства к нему? — Их я тоже давно переросла. У меня прекрасный муж, и я очень его люблю. Мне остается только надеяться, что Лейна и Деймон нашли счастье в своем браке.       Погостив в Дрифтмарке еще пару дней, Рейнира с детьми вернулись в Харренхолл.       «Никогда бы не подумала, что этот мрачный замок будет для меня самым любимым местом в мире», — думала Рейнира каждый раз, когда мрачный силуэт Харренхолла появлялся на горизонте.

***

      Шестнадцать лет Рейнира наслаждалась спокойствием и мирной жизнью. Они с Харвином с восторгом и нежностью наблюдали за тем, как их сыновья росли, превращаясь из неуклюжих мальчишек в замечательных юношей. А малышка Эйрин с каждым годом расцветала всё больше, грозясь отобрать у своей матери звание самой прекрасной женщины Семи Королевств.       Рейнира часто летала со своими мальчиками, радуясь тому, что она может разделить с ними то чувство свободы, что дарил полёт. Почти всегда в этих полетах её сопровождала Эйрин, сидевшая в седле позади матери. Рейнира часто сокрушалась из-за того, что за прошедшие годы Сиракс не отложила новых яиц, которые она могла отдать дочери. — Ищи в этом плюсы, матушка. Если бы мое яйцо проклюнулось, мне пришлось бы выйти замуж за Джехейриса. — Шутила Эйрин, напоминая матери условия договора, который составляла она сама. — Я предпочту остаться без дракона, чем быть женой этого хлюпика.       Рейнира охотно соглашалась со словами дочери. Она совершенно не желала обменивать свободу дочери на дракона. И уж точно не хотела отдавать её замуж за шестилетнего племянника, который, по слухам, дошедшим до нее из столицы, отличался нервным нравом и хрупким здоровьем.       Эймон, её первенец, подаривший ей чудо материнства, рос полной копией своего отца, унаследовав от него буйные кудри, карие глаза и стать. В тринадцать лет он был на голову выше матери, а в шестнадцать — уже на две. Прекрасный фехтовальщик, великолепный боец, отличный ученик — Эймон был гордостью родителей и достойным будущим хранителем Харренхолла.       Алин был сердцем Рейниры и Харвина. Он был почти таким же высоким, как старший брат, но унаследовал от Рейниры тонкую валирийскую кость. Изящный и легкий Алин был прекрасным наездником на лошадях и великолепным лучником, лучшим в Речных Землях, а может и во всем королевстве.       Эйликс был радостью родителей. Веселый, смешливый мальчик любил читать и придумывать собственные истории, развлекая жителей Харренхолла. Среди всех братьев он был лучшим наездником на драконах и порой выделывал верхом на Тираксес такие пируэты в небе, что Рейнире оставалось лишь испуганно хвататься за сердце.       Эйрин была главным сокровищем Харвина и Рейниры. Первые месяцы Харвин отказывался выпускать дочь из рук, умиляясь каждому её действию и осыпая её поцелуями и объятьями. Рейнире приходилось буквально бороться с мужем за возможность подержать дочь, настолько Харвин был без ума от Эйрин. Их девочка в двенадцать лет уже поражала своей красотой, унаследованной от матери, а Харвин уставал от предложений руки и сердца от лордов и их наследников, которые вороны пачками несли в Харренхолл. — Клянусь, я скоро прикажу отстреливать этих воронов с предложениями о браке. — Ворчал Харвин, придумывая очередной ответ на письмо какого-то лорда. — Ей всего двенадцать лет, а я уже со счету потенциальных женихов сбился. — Дальше будет только хуже, любовь моя, — смеялась Рейнира над мучениями супруга. — Не хочешь помочь мне придумать деликатный отказ для лорда Бракена, моя принцесса? — Предлагал ей муж. — Нет, ты отец, ты и отвечай. — Отказывалась она.       Рейнира продолжала наслаждаться своей жизнью в качестве жены, матери и леди Харренхолла. Спокойное течение её жизни было нарушено двумя воронами. Первый принес весть о кончине её отца. Второй — о том, что Деймон бросил вызов Эйгону и желает узурпировать трон. И жизнь Рейниры разделяется на «до» и «после».

***

— Жители всех деревень были переселены к замку, милорд. Уже возведены временные жилища, а после подсчета всех людей начнется выдача провианта. — Отчитался мейстер Родрик. — Хорошо. Если чего-то будет не хватать — обращайся. Можешь быть свободен, — махнул рукой Харвин, отпуская мейстера.       Рейнира стояла у окна их покоев и смотрела на развернувшийся за воротами крепости хаос. Зная, что Речные Земли, ничем не ограждённые от остальных регионов, во время войн становятся главным полем сражения, Харвин тут же велел переселить жителей всех деревень к замку, чтобы избежать возможных жертв. В будущем это могло аукнуться низким сбором податей и налогов, но накоплений Харренхолла должно было хватить для того, чтобы пережить такой кризис. Харвин собрал весь гарнизон замка и отправил патрули к границам их земель, а Эймон с Алином поддерживали их с неба. Эйликса, рвавшегося к братьям, усмирить смогла только Рейнира. — Кто-то должен остаться для того, чтобы защищать замок. Одна я не справлюсь, сынок. Поэтому ты должен остаться здесь, — упросила сына Рейнира.       Она была бы рада сделать то же самое со старшими сыновьями, но они были слишком взрослыми, чтобы попасться на эту удочку. Поэтому Рейнира внимательно следила за небом, ожидая появления двух драконьих силуэтов. — С ними ничего не случится. Я велел им сразу же возвращаться в замок, если они заметят войска или драконов, — Харвин обнял её со спины и коротко поцеловал в макушку. — Прекрати изводить себя. — Отца уже три дня как похоронили. Ворон принес письмо из столицы. — Тихо произнесла Рейнира. — И меня там не было… — Это случилось не по твоей воле. Никто не знает, что могло взбрести в голову твоему брату и его деду. Появись ты в Красном Замке, они могли взять тебя в заложники и вынудить наших сыновей и их драконов участвовать в войне. Твой отец не стал бы рисковать тобой и мальчиками. — Мой несчастный отец наверняка и представить не мог, что после его смерти его брат и его сын начнут грызться за трон.       Королевство после известия о кончине короля раскололось надвое. Кто-то остался верен присяге, данной Эйгону семнадцать лет назад. А кто-то решил встать на сторону принца Деймона, который был старше, опытнее и имел куда больше достижений, чем развратник и пьяница Эйгон. Союзников Эйгона стали называть «зелеными» в честь башни Хайтауэр, горящей зеленым светом при объявлении войны. А сторонников Деймона стали называть «красными» из-за Караксеса, которого Деймон выбрал своим личным гербом. Все знатные дома Вестероса понемногу выбирали свою сторону, но Рейнира и дом Стронг продолжали держать нейтралитет. С каждым днем и с каждым полученным вороном оставаться в стороне было всё сложнее. — Однажды им надоест отправлять воронов, и они прилетят сюда на драконах. — Мрачно сказала Рейнира. — И они ничего не получат. Сиракс и драконы мальчиков благодаря отсутствию цепей и полной свободе выросли намного более крупными и сильными, чем драконы зелёных. — Попытался успокоить её Харвин. — У красных есть Караксес, Вхагар и Мелеис, — не унималась Рейнира. — Леди Лейна так и не смогла оправиться от вторых родов. Говорят, она не может провести в седле больше часа. Принцесса Рейнис уже немолода, и не сравнится с силой юности. А Караксесом Деймон рисковать не станет, ведь он — главная его сила.       Слова Харвина немного успокоили беспокойство Рейниры. Она повернулась к нему лицом и заглянула в его темные глаза. — Отвлеки меня от плохих мыслей, мой рыцарь. — Попросила она, проведя рукой по его груди. — Сделай так, чтобы мысли и вовсе покинули меня, любовь моя. Хотя бы на несколько часов.       Харвин подхватил её на руки и понес в сторону постели. И Рейнира следующие несколько часов не могла думать ни о чём, кроме его сильных рук, горячих губ и великолепного члена, который доставлял ей море наслаждения.

***

      Первыми сдаются зелёные. Когда на горизонте был замечен силуэт ярко-синего дракона, замок в течение четверти часа перевели в боевую готовность, а Эймон, Алин и Эйликс расположили собственных драконов на стенах замка для защиты от незнакомого дракона.       Рейнира узнала в драконе зверя принца Дейрона, и они с Харвином вышли внутренний двор, чтобы встретить нежданных гостей. Удивление Рейниры достигло апогея, когда со спины дракона Дейрон спустился не в одиночестве. Алисента стояла перед ней с выражением ужаса на лице, которое она безуспешно пыталась скрыть. — Вдовствующая королева-мать, Алисента Хайтауэр. Принц Дейрон Таргариен, — объявил Харвин, и все, кроме Рейниры кланяются монаршим особам. — Добро пожаловать в Харренхолл, королева-мать. Здравствуй, Дейрон, — поздоровалась Рейнира. — Не хотите пройти в замок? Вы наверняка устали и проголодались в пути. — К сожалению, у нас нет времени на это, принцесса. — Алисента обошла сына и подошла к Рейнире на расстояние вытянутой руки. — Эйгону нужна твоя помощь, Рейнира. Ты, как его подданная, должна подчиниться своему господину и встать на его сторону в борьбе против узурпатора Деймона.       От приказного тона Алисенты в Рейнире вскипел гнев. Мягкое прикосновение Харвина к её руке немного остудило её, поэтому она сумела сдержать рвущиеся наружу оскорбления в адрес мачехи и её детей. — В первую очередь я мать, Алисента. — Рейнира наплевала на этикет и специально обратилась к бывшей королеве по имени. — Вы как никто должны меня понять. У меня четверо детей, и я не хочу рисковать своей и их жизнями ради того, чтобы удержать задницу Эйгона на Железном Троне. Вы и ваш отец ведь так долго к этому шли. Когда я была названа наследницей, вы начали методично уничтожать мою репутацию для того, чтобы отец передумал и назначил наследником Эйгона. Даже дядя Деймон, сам того не желая, помог вам в ваших интригах. Что же теперь изменилось? Вы не желаете сами бороться за трон, который вы у меня отобрали? — Я не это имела в виду, я просто… — Пролепетала Алисента, но Рейнира не дала ей договорить. — Вы именно это и имели в виду, королева-мать. Раньше я была препятствием на пути к престолу, и когда подвернулась возможность, вы подсуетились и выбросили меня из этой игры. А теперь, когда вы поняли, что за трон нужно бороться, обо мне внезапно вспомнили. Но я не собираюсь участвовать во всём этом. Это не моя война. И не война моих детей. Поэтому я прошу, пока только прошу, вас и принца Дейрона покинуть Харренхолл. Иначе мне придется приказать Сиракс поджарить вас прямо здесь.       Алисента попятилась в сторону сына. Дейрон приобнял взволнованную мать и бросил на сестру разочарованный взгляд. Рейнира проигнорировала его. — Когда мы победим в этой войне, тебе придется ответить за это предательство, Рейнира. — Сказала напоследок Алисента, оглядев всех собравшихся. — Вам всем придется ответить за это перед королём Эйгоном!       Дейрон помог матери забраться в седло. Усевшись перед ней, он выкрикнул команды на валирийском, и Тессарион взмыла в небо. Рейнира наблюдала за ними до тех пор, пока силуэт драконицы не растворился среди облаков.

***

— Не думал, что сам Деймон прилетит просить твоей помощи, — пробормотал Харвин, глядя в окно.       Рейнира подбежала к мужу, чтобы убедиться в его словах. На горизонте действительно можно было различить очертания дракона. Рейнира узнала Караксеса по красной чешуе и длинной шее, отличавшей скакуна Деймона.       Харвин отдал уже привычные приказы по сбору солдат во внутреннем дворе. Их сыновья вновь призвали своих драконов для защиты от Караксеса, а Сиракс, как самая старшая и крупная, возглавила молодых драконов, умостившись на самой высокой башне Харренхолла. Рейнира не вышла встречать Деймона. Она не собиралась оказывать ему таких почестей, ведь именно он вверг страну в гражданскую войну.       Они с Харвином решили дождаться его в Великом Чертоге Харренхолла. Земля под ногами задрожала, когда Караксес грузно приземлился во дворе замка. В Великий Чертог Деймон зашел с дерзкой улыбкой. Походка его говорила о том, что он уже ощущал себя победителем. А Рейнира почувствовала предвкушение от предстоящего разочарования дядюшки. — Наконец-то мы встретились, дорогая племянница! — Преувеличенно радостно произнес Деймон, встав перед ней и Харвином. — По тому, как ты игнорировала мои письма, я решил, что ты страстно желала увидеться со мной. Вот я и решил исполнить твое желание, Рейнира. — Не знала, что у тебя так плохо с причинно-следственными связями, дядюшка. — Харвин тихо усмехнулся после этих слов Рейниры. — Когда человек не отвечает на письма, считается, что он не желает ни встреч, ни разговоров, ни какого-либо другого взаимодействия. Жаль, что ты этого не понял.       Удивление в глазах Деймона ощущалось для Рейниры как целебный бальзам, пролитый на её обиженное сердце. Наконец-то она сумела поставить дядюшку в тупик. — Полагаю, ты прибыл для того, чтобы просить меня присоединиться к тебе в этой бессмысленной борьбе? — Спросила Рейнира. — Не просить, а приказать. Я ведь король, дорогая, — поправил её Деймон. — Что ты за король, если на Железном Троне сидит Эйгон, корона Эйгона Завоевателя на его челе, а Черное Пламя висит в ножнах на его поясе? Что за король без короны и трона? — Осторожно, Рейнира. Не стоит играть с огнём. — Предупредил ее Деймон. — Это тебе не стоит играть с огнём, дядюшка! — Вспыхнула Рейнира. — Ты определенно дурак, если надеялся на то, что я буду помогать тебе в борьбе за трон, которого меня лишили по твоей вине. — Визерис все равно рано или поздно назвал бы наследником Эйгона, Рейнира. Не будь наивной. Я лишь ускорил неизбежное. — Ты просто не смог смириться с тем, что тебя променяли на девочку вдвое младше тебя. Ты не мог смириться с тем, что королевство было готово дать клятву верности женщине, только бы не отдавать бразды правления в твои руки. Поэтому ты трусливо ждал кончины моего отца, чтобы узурпировать трон. — Твой полубрат — никчемный правитель. Он пьяница, развратник и насильник! — Очень похоже на твое описание, Деймон. — Да как ты смеешь!       Деймон сделал шаг в её сторону, но Харвин тут же закрыл её собой. — Держите себя в руках, мой принц. Зал заполнен моими солдатами, и любой из них готов отдать жизнь за принцессу. Не стоит делать глупостей, — предупредил его Харвин, и Рейнира почувствовала прилив любви к супругу, готового защищать её любой ценой. — Вы ничего не сможете сделать, сир Харвин. За моей спиной Караксес, который видел столько битв, сколько вы и представить не сможете, — усмехнулся Деймон. — А у нас четыре взрослых дракона, дядя Деймон. — Впервые подал голос Эймон. — И мы не будем долго раздумывать, если вы продолжите угрожать нашей матери. — Ваши зверята никогда не победят Караксеса! — Взорвался Деймон. — Может, и не победят. Но покорёжить точно смогут. — Сказал Алин. — Крыло могут ему поломать. Или даже оторвать. Не смертельно, но вот в боях он уже участвовать не сможет. — Стоит ли рисковать самым главным своим ресурсом ради пустых угроз, принц Деймон? — Присоединился Эйликс. — А если вы продолжите злить отца, то можете и вовсе здесь голову оставить, дядя, — закончила за братьев Эйрин, встав рядом с матерью.       Сердце Рейниры сжалось от гордости за своих детей. Они были так молоды, но уже защищали свою семью перед лицом опасности, выступая единым фронтом.       Лицо Деймона после этих слов потемнело от гнева. Но он сделал глубокий вдох и отошел на шаг назад. — Вы еще пожалеете об этом, — выплюнул он и направился к выходу.       Рейнира смогла выдохнуть лишь тогда, когда красный дракон исчез из её поля зрения.

***

      Война бушевала почти два года. Армии сходились и расходились, союзы заключались и распадались. И лишь Харренхолл оставался островком спокойствия. Рейнира и мальчики патрулировали небо, а Харвин с солдатами охраняли границы их земель. О ходе войны Рейнира узнавала из тех немногих писем и слухов, что доходили до Харренхолла. И большинство из них было ужасающими.       Первой пришла новость о том, что Эйгон подослал убийцу сыну Деймона. Наследник Деймона был найден мертвым в собственной постели. Сразу за этой вестью пришло известие о том, что люди Деймона обезглавили старшего сына Эйгона.       «Сын за сына», — говорили, что это были слова, которые Деймон сказал своим людям.       Затем страшные новости посыпались на них как из рога изобилия. Хелейна, обезумевшая от того, что её первенца обезглавили на её глазах, оседлала Пламенную Мечту и полетела на Драконий Камень, чтобы отомстить Деймону. Но её встретил Лейнор на Морском Дыме, патрулирующий границы острова. Пламенная Мечта была вдвое крупнее дракона Лейнора, но Морской Дым был закален войной на Ступенях. За сражением двух драконов наблюдал весь остров, пока в конце концов оба дракона, окровавленные, обессиленные и смертельно раненые не упали в море вместе со своими всадниками. Моряки сумели вытянуть туши драконов на берег и найти тело Лейнора. А королева Хелейна сгинула в морской пучине.       Узнав о смерти сестры-жены, Эйгон впал в ярость и вместе с Эймондом, за пару недель до начала войны оседлавшим Вермитора, отправился к Грачиному Приюту, где собирались войска красных во главе с принцессой Рейнис. Солнечное Пламя и Вермитор набросились на Мелеис. Люди, которые стали свидетелями этой битвы, утверждали, что Красная Королева яростно боролась против обоих драконов. Она даже сумела разорвать крыло Солнечного Огня и тяжело ранить Вермитора. Но главным достижением Мелеис и принцессы Рейнис было то, что она обдала короля Эйгона струей огня, ранив его так сильно, что он лишился чувств посреди боя. Разъяренный Эймонд повелел Вермитору прикончить Мелеис, и тот подчинился. Почти Королева и её драконица нашли свой конец в той битве. Как и дракон короля Эйгона.       В отсутствии короля и принца Эймонда Деймон со своей старшей дочерью Бейлой на Лунной Плясунье бросились на штурм Королевской Гавани. Столица была взята, но цена, уплаченная Порочным принцем оказалась слишком велика. Принц Дейрон, оставшийся защищать Королевскую Гавань, набросился на Лунную Плясунью, и более крупная и сильная Тессарион почти мгновенно разорвала молодую драконицу и её всадницу. За это молодой принц и его драконица заплатили жизнью, когда Деймон набросился на них на Караксесе и убил убийц своей дочери за несколько мгновений.       Леди Лейна, получив вести о смерти своей дочери, скончалась от горя. В тот же день умерла и Рейна, попытавшаяся заявить право на драконицу почившей матери. Но старая Вхагар не приняла девушку и сожгла её в своём пламени, оставив принца Деймона без наследников.       Обезумевший от потерь Деймон устроил в столице массовые казни. Он лично отрубил голову Отто Хайтауэру и королеве Алисенте. Но перед этим он заставил их смотреть на то, как Караксес пожирает принцессу Джехейру и принца Мейлора. Большинство сторонников зеленых, которым не посчастливилось находиться в столице на тот момент, были казнены. Деймон короновал сам себя Властителем Семи Королевств и принялся править.       В это же время на руках у младшего брата скончался король Эйгон. Эймонд, узнав о зверствах, что Деймон сотворил с его семьей, короновал себя как последнего родича Эйгона, и, оседлав Вермитора, отправился в столицу. Два короля встретились в небе над Черноводным заливом. Вся столица наблюдала за этой битвой, не зная, за кого болеть. Но исход битвы избавил их от необходимости выбирать.       Оба дракона, изрядно потрепанные и ослабевшие от прошлых битв, в конце концов вцепились друг другу в глотки и принялись жечь плоть противника огнём. Принц Деймон, поняв, что битва подходит к концу, достал Темную Сестру и с боевым кличем бросился на племянника. Он вонзил свой меч в горло врага, но слишком поздно понял, что он сам был насажен на Черное Пламя, прошедшее через его грудину. Смертельно раненые драконы отпустили друг друга и камнем устремились к водной глади. Спустя несколько часов прибой вынес на берег останки обоих драконов и их всадников. Так закончилась война, которую ученые мужи прозвали Танцем Драконов.

***

      Рейнира носила траур. Траур по каждому убитому родственнику и дракону. По сломанным судьбам и невинно отнятым жизням. Она и представить не могла, что амбиции ее брата и дяди приведут к краху дома Таргариен. Её единственным утешением были её дети, которых она первое время после окончания войны не отпускала от себя ни на шаг. Она училась жить заново, пытаясь осознать, что она была последним представителем дома Таргариен в своем поколении. Это было сложно, но она старалась ради семьи. Она не хотела огорчать своих детей и мужа скорбным выражением лица. — Рейнира, к тебе гости, — Харвин прервал её уединение. — Они ждут тебя в Великом Чертоге. — Кто? — Удивилась Рейнира. — Сама увидишь, — загадочно ответил Харвин.       Рейнира направилась в Великий Чертог вслед за мужем. Каково же было её удивление, когда она обнаружила там Малый Совет своего отца в почти полном составе. Здесь были и её свёкр, и лорд Бисбери, и сир Тайланд с сиром Гаррольдом. Не хватало только мейстера Меллоса, убитого еще в самом начале войны, да Отто Хайтауэра, обезглавленного Деймоном. — Чем обязана вашему визиту, милорды? — Спросила Рейнира, глядя на мужчин.       Бисбери кивнул сиру Гаррольду, и тот достал из своей сумки корону её отца. А лорд Стронг протянул ей Черное Пламя. — Страна осталась без правителя, моя принцесса. И мы пришли сюда для того, чтобы попросить вас возглавить Семь Королевств и принести мир в истерзанное войной государство, — торжественно произнес лорд Бисбери.       Рейнира замерла. В первые годы замужества она порой мечтала о том, что было бы, если бы она стала королевой. Но счастливая супружеская жизнь и забота о детях в конце концов вытеснили ненужные мысли из её головы. Поэтому предложение Малого Совета ввергло её в небольшой шок. — Но я ведь женщина, — пролепетала Рейнира, не зная, что еще ответить. — Вы Таргариен. Таргариен, семья которой владеет четырьмя драконами. Таргариен, у которой четверо взрослых, здоровых детей, которые смогут обеспечит достойную преемственность власти, — поправил её лорд Стронг. — Жените своих сыновей на дочерях принцессы Рейнис, чтобы сохранить валирийскую кровь и возможность управлять драконами. Если боги будут милостивы, через пару поколений дом Таргариен будет достаточно велик для того, чтобы мы могли не бояться за будущее Семи Королевств, — заключил лорд Бисбери, глядя на нее с надеждой в глазах.       Рейнира повернулась к своей семье. В глазах детей она видела молчаливую просьбу. Она знала, как они ценили свои валирийские корни, и это сделало всё только сложнее. Затем она посмотрела на супруга. Взгляд Харвина был наполнен любовью и верой в неё, которые сопровождали её на протяжении всего их брака. Взгляд возлюбленного стал решающим.       Рейнира повернулась к лордам, ожидающим её ответа, и молча кивнула им. Сир Гаррольд дрожащими от волнения руками водрузил на её голову корону её отца. Все люди в Великом Чертоге, включая её мужа и детей, опустились перед ней на колени. — Да здравствует королева Рейнира из Дома Таргариен!       Зал наполняется криками одобрения и аплодисменами. Рейнира осознает, что стала королевой. Королевой, которой не должно было быть.