(Не)красивая душа

      14.04.21, среда       Столько в голове мыслей. Не знаю, с чего начать. Несколько минут сидела, не притрагиваясь к ручке, но всё же есть что сказать… Да и нужно. В противном случае голова лопнет. К тому же мне нужно собраться с духом кое перед чем и высказаться, чтобы для самой же себя точки над «и» расставить.       Ладно. Так. Вдох-выдох.       Никто не смотрел на меня с такой любовью, как Влад. Я вижу это в прошлом, вижу в настоящем. Что бы я ни сделала, что бы ни сказала — он по-прежнему любит. Наверное, ополчись на меня весь мир, он встанет на мою сторону. Окажись я самым жестоким монстром, бессердечным убийцей — он остался бы со мной. И это больно осознавать.       Ведь моё сердце принадлежит Ноэ… Я люблю его, больше не представляю жизни без него. Я вся словно жизнью и светом наполняюсь, стоит лишь его увидеть. И знаю, что мои чувства полностью взаимны. Знаю, что он любит меня так же сильно, как я его. Порой он даже такие важные темы поднимает… О нашем будущем, например. Совсем недавно обмолвился, что иногда всерьёз задумывается о том, чтобы остаться в человеческом мире. «Брошу пост адитума, и гори оно всё адским пламенем. Лишь бы с тобой быть», — сказал он в тот момент. А у меня так сердце сжалось… От нежности. От боли.       От страха.       Я вдруг так испугалась. Не знаю чего. Просто представила, что Ноэ вправду всё бросил, перебрался в наш мир, остался со мной навсегда… и меня объял ужас. На ум тут же пришёл Влад. Каково ему будет видеть это всё? И разрываться? Девушка, которую он любит уже шестьсот лет, и лучший друг, с которым он дружит столько же времени. Я знаю точно, что он будет говорить, что счастлив за нас, и наверняка даже почувствует это… только в глубине души всё равно останется боль. Ведь в прошлом мы были вместе, а теперь всё иначе.       Однако часто я стала ловить себя на том, что заглядываюсь на него. Иногда чувствую себя той, из прошлого. Девчушкой Лале, по уши влюблённой в лучшего друга, мрачного волчонка, который открывал своё сердце лишь ей одной. Бывает, я минутами сижу и смотрю на него. Смотрю, смотрю… и сердце так щемит, и хочется вскочить, обнять его, расцеловать лицо, вызвать улыбку — ту самую улыбку, которой он улыбался только мне. А потом приходится одёргивать себя, напоминать, что моё сердце трепещет совершенно в других руках.       Это происходит всё чаще, и я замучилась. Неужели я до сих пор Нет, я не могу это даже написать. Я не могу. Это неправильно. Ведь невозможно чувствовать одно и то же сразу к двоим? Я же не могу разделить себя пополам и одну часть отдать Ноэ, а другую — Владу. Это как минимум нечестно. Какой-то обман получается.       Только и избавиться от чувств, которые вызывает Влад, тоже не выходит. Они уж очень схожи с тем, что я испытывала к нему в прошлом, ещё когда была племянницей султана. Я пытаюсь заставить себя это не чувствовать, уговорить сердце, душу, мозг, что сейчас всё совсем по-другому, что я выбрала другого, что люблю другого, да только всё моё естество бунтует. Я просто не способна что-то с собой сделать.       Я люблю Ноэ.       И я… люблю Влада?       Чистой воды безумие. И мучение. Так нельзя.       И мучение не только для меня.       Как оказалось, мои метания стали уже совсем видны. Можно было особо не напрягаться, чтобы понять, что со мной происходит. Как я это обнаружила? Ноэ прямым текстом сказал: выбирай.       Не то чтобы мы поругались. Хотя, казалось, он готов был сорваться и накричать на меня. По нему было видно, насколько он устал. Впрочем, я бы на его месте тоже устала. Видеть, как человек, которого ты любишь, тянется к другому, — это наверняка болезненно. Он пытался сдерживаться, однако пролетели слова… совсем дословно не вспомню, но что-то вроде… «Хватит крутить нами обоими, Лайя. Это ужасно бесит. Определись уже. Любишь его? Хорошо, иди, возвращайся к нему. Я даже готов остаться тебе другом, если ты честно со мной поговоришь и признаешься».       Тогда я ничего не смогла ответить, и он ушёл. Я даже в оправдание себе ничего не сумела придумать. Хотела только сказать, как мне кошмарно жаль, что я делаю ему больно. А потом подумала, что в этом треугольнике больно всем троим. Владу и Ноэ, потому что влюблены в одну девушку, которая никак между ними не определится, и мне — потому что я не хочу кого-то ранить своим выбором, а главное — не хочу выбирать.       О, и ещё Ноэ сказал, чтобы я перестала уже беречь чувства всех вокруг. Лучше сказать правду и причинить ею боль, чем врать и увиливать, лишь бы всем угодить.       Я уже несколько дней кручу в голове этот разговор. И не могу не признать — Ноэ прав. Так больше нельзя. Я же просто словно медленно убиваю всех. И себя, и их. Поэтому прямо сейчас я встану и пойду к Ноэ. Поговорю с ним. Честно, открыто, как он и просил.       Надеюсь, ещё не поздно.       Дальше оставалось много пустых страниц, но это была последняя запись, поэтому я захлопнула дневник — он до сих пор цел только с помощью магии, наверное. Скользнув взглядом по обложке и прокрутив в мыслях события двадцатилетней давности, усмехнулась.       Какой ерундой сейчас казались те переживания, нервы, страдания мои и парней. Просто глупость. Впрочем, не знаю, что может быть важным сейчас, когда мне уже безразлично всё.       Я вернула книжицу туда, откуда взяла. Прислонила её к могильной плите и неторопливо поднялась, спрятав ледяные ладони в карманы длинного чёрного пальто.       Разговор с Ноэ тогда действительно состоялся. Он расстроился, но не разозлился и, как обещал, остался другом. Хотя не имею понятия, каких сил ему это стоило. Особенно потом, когда мы сошлись с Владом. Ибо он ходил невообразимо счастливый, а Ноэ выглядел так, будто искал мыло душистое и верёвку пушистую, чтобы повеситься.       Счастье, разумеется, долго не длилось. Поиски Мефиса наконец-то увенчались успехом, однако он загнал нас в угол. К тому же отлично управлялся с артефактом энергий, так что крутил и вертел нами как хотел. Я впала в такое отчаяние, столь сильно боялась за парней, боялась, что Мефис сделает с ними что-то страшное, вовсе убьёт, что решилась… и заключила с ним сделку. Сказала, что он может забрать что хочет, я готова отдать всё, а он взамен поклянётся не трогать ни Влада, ни Ноэ, ни остальных — ни при каких обстоятельствах. Я применила всю смекалку, чтобы максимально защитить себя от маломальского обмана со стороны демона. Глупо, конечно, но что поделать — всё было из любви и ради любви. Да и я очень боялась всех потерять. Короче говоря, итог: Мефис не имеет права причинять какой-либо вред моим близким, а я становлюсь его слугой и отдаю свой свет. Бонусом ко всему он лишил Влада тьмы, закачал часть её в меня, чтобы я в полной мере могла выполнять свои обязанности, и… не уточнил, на какой срок он меня забирает. Вероятно, на огромный, а то и бесконечный, ведь в списке моих близких числился Ноэ, а он переживёт всех смертных друзей… А мне же нужно, чтобы условия договора соблюдались. Так что буду в услужении Мефиса до тех пор, пока Локид не умрёт. Как-нибудь.       Замена лазурного света на смолистую тьму Влада сломала меня моментально. Я словно лишилась души. Сначала было невыносимо больно, потом — безразлично, потом… интересно. Я мучилась несколько лет, затем привыкла, после — научилась получать некоторое удовольствие от всех тёмных, демонических дел и поручений. Следить за тем, чтобы Мефис выполнял свою часть сделки, стало лишь делом принципа. Эмоций во мне больше не осталось, только какой-то извращённый азарт.       Ну, за двадцать лет неудивительно, наверное…       Чужое присутствие я сначала ощутила. Только потом услышала шаги. Не повернулась, лишь едва дёрнула уголком губ и скосила глаза. Ждала, не шевелилась.       — Я уже думал, он от тебя избавился, — заговорил наконец Ноэ и встал рядом со мной.       В эту секунду я впервые узнала, что демоны умеют удивляться. Всерьёз, искренне, совершенно по-человечески. И ужасаться.       Само собой, он быстро это скрыл. Мастер перевоплощений превосходно умел и эмоции маскировать. Словно ничего и не было.       — Врёшь, — ровным голосом ответила я. — Ты следишь за мной. Неотрывно.       Ноэ хмыкнул.       — Мефис специально не скрыл тебя, оставил возможность видеть. Чтобы изводить меня.       — Разумеется. И ты повёлся. С мазохистским удовольствием.       — Что мне нужно было делать? Оставить как есть? Отпустить?       — Да. Я умерла, и тебе следовало меня похоронить. Так обычно делают, когда теряют кого-то.       Забавная получилась штука. Мефис всё равно облапошил каждого из нас. Он убил меня, не причиняя физического вреда. И если когда-нибудь наш договор закончится, я, во-первых, не стану прежней, а во-вторых, к этому времени погибнут все, кого я защищала, за исключением Ноэ, однако и к нему не вернусь, потому что ничего не чувствую.       То есть для меня такой, какая я сейчас, договор потерял свой изначальный смысл… ведь мне на всех стало до лампочки. А обязательства остались. Смешно.       — Ладно, неважно, это твои проблемы, — равнодушно отмахнулась я и повернулась к могиле. Поглядев несколько секунд на высеченное имя, спросила: — Расскажешь? Я думала, его ждёт долгая счастливая жизнь. Человеческая. Он ведь так мечтал.       Показалось, что мои слова моментально привели Ноэ в бешенство. Однако несколько мгновений спустя он взял себя в руки. Так же, как я, перевёл взгляд на могильную плиту. Только, в отличие от меня, смотрел с болью. С той, которую даже время едва ли способно залечить.       Ноэ молчал, и я вернула внимание на него. Слегка приподняла бровь, увидев странную ухмылку на его губах — издевательскую и жестокую. Моментом спустя я встретила его взгляд и увидела там эмоции, не поддающиеся описанию.       — Ох, Лайя, тебе ли не знать, как хрупка человеческая жизнь, — манерно растягивая гласные, проговорил он. — Засыпающий за рулём водитель грузовика вылетел на встречную полосу — и всё. Не справился с состоянием, с управлением, не успел среагировать, на всей скорости влетел в легковую машину. Передняя часть — всмятку. Шансов выжить — ноль. Влад умер на месте.       Ноэ замолчал, вероятно ожидая какой-то реакции с моей стороны. Однако сказать мне было нечего, и я молча посмотрела на могилу. Почти чувствовала, как маленькая человеческая часть меня, что неизвестным чудом до сих пор жила, заглохла и умерла. Словно моторчик по сей день существовал, тарахтел, а теперь затих, исчез.       Наверное, если бы я ощущала что-то по-настоящему, то с горя захотела бы вскрыть себе вены. А сейчас… Честно говоря, даже не знаю, что здесь делаю и зачем явилась.       Впрочем, интересно было посмотреть на место последнего захоронения Дракулы, когда Мефис сообщил о его смерти. Чего ради он это сделал? Думал, что-то всколыхнётся внутри? Сам всё уничтожил, запустив тьму вместо света, а теперь проверяет… Логика непрошибаемая.       Ну, или издевается. Причины его поступков всегда сложно разобрать.       — Так что, как видишь, — продолжил Ноэ, — ты не особо хорошую службу Владу сослужила.       Сначала я не в полной мере осознала услышанное, а после — хищно сощурив глаза, неторопливо повернулась к нему. Столкнулась с его взглядом и пару минут ждала, пока он скажет что-нибудь ещё. Дальше ничего не последовало, и я, скрестив руки, на каблуках повернулась к нему всем корпусом. Ровным голосом спросила:       — Винишь меня?       Ноэ и на этот раз промолчал. Лишь глядел.       — Я ваши жизни спасала, — по-прежнему спокойно произнесла я. — Мне казалось это нормальным — жертвовать собой ради тех, кого любишь. А в руках Мефиса, если помнишь, находился серьёзный артефакт, которым он и убить вас мог.       — Наши, — после ещё нескольких секунд молчания внезапно отозвался Ноэ, проигнорировав бо́льшую часть сказанного. — По-моему, ты спасала только Влада.       Его реплика вызвала лишь усмешку. Я не ответила, посмотрев на него теперь внимательнее. В этот момент стало заметно, что Ноэ глядел на меня с той же болью… что и на могилу Влада. И ещё со злостью. Он даже как будто злился на собственную злость.       Как по-человечески…       Забавно получилось. Я превратилась в него, а он — в меня. Теперь я не забочусь ни о чьих чувствах, а он заботится — и сам испытывает их множество.       — Серьёзно? — едва приподняла брови я. — Бесишься из-за того, что я выбрала Влада, а не тебя? Помилуй, Ноэ… Двадцать лет прошло. — И тут же добавила: — Хотя для тебя это как два дня, вероятно. Ну, что ж, сочувствую.       Ноэ закатил глаза и фыркнул. Убрав руки в карманы пальто, на полшага отошёл. Выглядел теперь донельзя раздражённым и явно жалел, что вообще ко мне приблизился. Наверное, наблюдать на расстоянии морально было проще, чем вот так общаться, лицом к лицу.       Зато после этого диалога, может, прекратит и смотреть за мной. Смысл беречь человека, который не нуждается в том, чтобы его берегли?       — Мне кажется, ты значение этого слова давно забыла, — ответил Ноэ. — Тебе ведь дела нет.       — Не отрицаю, — пожала плечами я. — Да и сам подумай. У тебя не было шансов. Я любила Влада ещё со времён Османской империи. А тут ты. Внезапно появился. Что-то новое, неизведанное. Конечно, у нас закрутилось.       — Закрутилось, — словно эхо, повторил он.       — Закрутилось. И я думала, что любила. Так что… — Я поджала губы. — Короче говоря, отпусти и забудь. Не из-за чего убиваться, потому что я никогда твоей не была. Найди себе кого-то и успокойся.       Судя по лицу Ноэ, я его со всей силы лопатой по голове приложила. Такое впечатление, будто лишь сейчас он наконец осознал, в кого я превратилась с тех пор, как заключила сделку и Мефис загнал в меня тьму. Видимо, он два десятка лет надеялся на что-то хорошее, на то, что однажды получится меня вернуть, воскресить, на то, что где-то ещё осталась та я, которая была человеком, любящим весь мир, любящим его. А теперь мастер иллюзий попался в свою же ловушку. В свою иллюзию.       Ноэ стиснул челюсти.       Я слегка поджала губы. Подошла ближе. Несколько секунд молчала, наблюдая за переменами на его лице. Затем сказала:       — Похорони меня рядом с Владом. Считай это последним желанием той девочки, которая писала дневник.       Я прижалась губами к его щеке в сухом и безэмоциональном поцелуе. Отстранившись, бросила на него последний взгляд, развернулась на каблуках и побрела прочь.       Больше мне делать тут было нечего.