Дивное творение

      Самая отдалённая часть Мидгарда опустошена и не радует теплом. Вряд ли именно холода заставили лесных духов скрыться где-нибудь в другом месте, вполне возможно, на это были иные причины. Тем не менее, Атрей знает данную территорию не слишком хорошо. Он уже раньше слышал о некогда кишащей лесными духами местности на краю Мидгарда, — большом красивом лесу, — но со своим отцом они сюда не ходили. Шаг за шагом Атрей заходил всё дальше и дальше. После длительного путешествия и разлуки с близкими он намерен присоединиться к остальному пантеону, чтобы выполнять свои, так скажем, божественные обязанности.       Он голоден. В осеннюю стужу двигаться нужно стремительно, энергия затрачивается не так, как в тёплое время года, намного быстрее. За всё то время, потраченное богами на устранение последствий Рагнарёка, асы и ваны предприняли все необходимые меры для возвращения всех четырёх времён года, справились с Вечной Зимой, с Фимбулвинтером. Атрей вооружается луком и стрелой; он крадётся за толстыми стволами деревьев, шум ему сейчас никак не нужен: на горизонте замечена одинокая лань. Она отбилась от своей группы и не замечает охотника. Тетива натягивается, и наконечник стрелы смотрит на беззащитную животинку... Вот-вот Атрей подстрелит её, но ему этого сделать не даёт чужая стрела, мгновенно выпущенная откуда-то из-за других деревьев. Неизвестный лучник поначалу не даёт себя заметить не только добыче, но и Атрею, – тот оглядывается и не находит никого. Что странно: лань застрелена, остриё попало ей прямо в грудь (а это явно говорит о хорошем прицеле и меткости), но почему же охотник не идёт за своей добычей? Чтобы выяснить, Атрей воспользовался моментом, когда последнее дуновение ветра угомонилось, и начал прислушиваться к каждому шороху.       Он на цыпочках подкрался к предполагаемому месту, откуда полетела стрела, однако и там не было никого замечено; неизвестный охотник словно сквозь землю провалился. Как ему так быстро удалось скрыться, не оставив ни следа, — непонятно. Атрей вышел из-за деревьев и направился к лани, есть ему хотелось сильнее, чем выяснять обстоятельства исчезновения незнакомца. Не спеша, почти полностью расслабившись, он подходит к открытому пространству, к мёртвой туше. Непривычная тишина в лесу вмиг прерывается; пока Атрей наклонялся за ланью, на него со спины набросился, судя по всему, тот самый охотник. Из-за неожиданности Атрей не был полноценно готов к удару, он замахнулся луком в сторону противника, который успешно парировал и выдвинулся вперёд.       Лучник в тёмной мантии, скрывающий даже своё лицо, и он настроен агрессивно по отношению к Атрею. Тот не успевает что-нибудь сказать, так как снова попадается под удар. Парировать атаки не получается, Атрей признаётся сам себе, что столкнулся с неслабым противником, который с каждым наступлением использует всё больше хитрых приёмов. Как только Атрей отступился по одному такому, силуэт в мантии прыгает через него и обхватывает за шею локтевым изгибом, прижимается к спине. Атрей вцепился в крепкую руку противника, что так сильно сдавливает его шею, — пошевелиться трудно, практически невозможно. Помимо прочего, когда нападающий к его спине плотно прислонился грудью, Атрей почувствовал, что сражается с врагом женского пола. Охотница хоть и спрятала себя за мантией, во время физического контакта без проблем чувствуется её женская грудь.       Намерения столь агрессивно настроенной противницы Атрею не известны, он не может так долго находиться в проигрышном положении; ему пора выбираться из вражеских объятий. У его тела заискрился золотой туман, способность менять облик, преображаться в дикого зверя, спасает его и в этой битве. До самого конца момент перевоплощения не сбивает врага с толку; только лишь когда медвежья хватка позволяет Атрею вырваться, противница прекращает нападать. Перед ней стоял разгневанный медведь, его яростные глаза могли бы напугать даже самого опытного охотника и бойца. — Атрей? – шёпотом спросила девушка в мантии.       А он, кажется, даже не услышал её, более того, он предпринял попытку нападения, хотя от него противница сумела защититься. Атрей только и смог что в процессе сорвать с неё мантию. И как только он сделал это, перед ним появился образ знакомой девушки — Труди. За эти несколько лет их разлуки она практически не изменилась. Разве что ростом стала выше, но ведь и Атрей тоже вырос; он оказался выше её на полголовы. Она сражаться стала более искусно. Но а в остальном всё та же девушка-ас с пышными волосами, друг Атрея и всего остального пантеона.       Облик медведя сменяется обликом молодого юноши, как только он узнаёт в оппоненте черты старой подруги.       Они смотрели друг на друга, искали какие-нибудь изменения, принесённые их лицам временем, но всё ещё находили воспоминания от первой встречи и последующих совместных странствий. Он первым бросился поприветствовать старого друга и, в конце концов, долгожданное знакомое лицо в Мидгарде с момента возвращения. Их руки сплелись на уровне локтей, они держались так, как когда-то Кратос и Фрейя за ручки в знак взаимного доверия. — Труди! Что ты здесь делаешь на самом краю Мидгарда? — Нет, это ты скажи, как давно сюда прибыл? Ты так долго путешествовал! — Совсем недавно, даже дня не прошло. Мне захотелось побыть на охоте, прежде чем идти к отцу и остальным. — Они ещё не знают о твоём прибытии? — Не знают.       Труди подошла к лани, вытащила из груди стрелу и вернула в колчан, пусть и окровавленную; саму тушу взвалила на плечо, затем куда-то зашагала. — Так, ответь, почему ты здесь? – спросил Атрей и пошёл рядом с ней. — Иногда очень полезно уединиться с природой и дать себе отдохнуть от чьего-либо присутствия. Обычно здесь можно повстречать духов, но когда я заметила, что тут нет ни души, захотела остаться на подольше. Но раз ты вернулся, можешь составить мне компанию, я буду только рада.       В воздухе потихоньку начинал чувствоваться запах костра, там, где Труди остановилась. Она не спрашивала, куда делась после путешествия его подруга Ангрбода, хотя это и не нужно было, потому что Атрей сам поведал об этом. Его спутница помогла с поисками остальных великанов, и они оба нашли для них справедливо отобранное место. С течением времени Атрей стал воспринимать Ангрбоду как сестру, и она его — как брата. Они повзрослели, а их пути разошлись, но исключительно на добром и благочестивом слове. Путь Ангрбоды был с Локи, но всему миру нужен Атрей. Как Локи он сделал для неё всё, что было необходимо, всё, что должен был. А как Атрей он мечтал вернуться домой, к родным и близким.       Во время предыдущих встреч и путешествий, в том числе в Хелльхейм, Труди неоднократно демонстрировала свою силу и умения в бою, чего Атрей не мог не отметить и не признать. Стало быть, она унаследовала это от своего отца — великого и могучего бога Тора. Но также и от матери, богини Сиф, она кое что взяла: очарование, обаяние, смелость. Атрей предложил подруге свою помощь в том, чтобы донести тяжёлую добычу, но Труди, что неудивительно, отказалась.       Когда на горизонте показалось место расположения Труди, они оба уселись около костра. В этой части леса деревья и остальная растительность не такая густая, поблизости имеется не одна протоптанная дорожка. Поодаль можно заметить несколько крутых холмов и достаточно своеобразный, не слишком ровный ландшафт. Труди заметила, что увиденное заинтересовало Атрея, и он уже несколько минут смотрит в сторону холмов. — Немногие знают, что между ними есть узкий проход, ведущий в одно примечательное место, – сказала Труди, пока разделывала тушу лани для трапезы. — А что там? — Можем после обеда вместе туда пойти, – она положила оленину в сосуд для приготовления и поместила в костёр.       Атрей кивнул. — А знают немногие, потому что из-за беспокойных духов никто здесь надолго не задерживался. Но сейчас, как видишь, здесь тишина и умиротворение, – Труди дождалась, когда оленина приготовится, и подала своему другу щедрый кусок мяса. — Спасибо, – он наконец-то притронулся к пище после продолжительного пути. — Я оставила свой нож там, где охотилась. Наверно, выронила в пылу сражения, хе-хе. — Со мной было подобное. Правда, мне помог найти его отец, всё же тот нож был крайне ценен, он принадлежал маме.       Пока Атрей сидел у костра, ел и набирался сил, Труди пошла обратно по тропинке. Не похоже, что она была сильно голодна, так как даже не отведала свежеприготовленного мяса. А пока она ходит за потерянным предметом, Атрей решил самостоятельно пройти к холмам, найти узкий проход и узнать, что такого интересного за ними скрывается. То ли это Труди долго ходит, то ли просто Атрей чересчур быстр и внимателен, но проход с тропой между холмами очень скоро обнаруживается и прямо-таки манит гостя последовать вперёд.       Что же перед собой видит Атрей, пока идёт туда? Каменистые стены холмов, причём, каменистые по большей части внутри своеобразной "окружности". В самом центре солнечная сторона, где расположены несколько горячих источников. О такой красоте действительно знают немногие. Словно от всего на свете природа распорядилась запрятать это место именно таким образом. Атрей подходит к источнику ближе; над водой образуется пар, вода очень-очень тёплая, а воздух холоден, так скажем, по-осеннему. Он опускает ладонь в воду, от такой горячей воды остаётся приятное чувство.       Хотя холмы и образуют некую "ограду" вокруг горячих источников, ветер в эту область попадает без проблем. От влажности воздух приобретает ни на что больше не похожий запах. Его можно назвать ароматом природы, позднего цветения или свежести. В сочетании с ветром он становится более ощутимым и густым. Говорят, что каждое время года по-своему приятно пахнет на лоне природы, здесь в этом точно можно убедиться. Сквозь золотую листву пробирался солнечный свет и яркими лучами отражался от воды.       Атрей продолжает смотреть на эти блики и потихоньку снимает с себя одеяние из животной шкуры; оно падает куда-то в сторону, затем туда же он кладёт воинскую броню и нарукавники. Медленно освобождаясь от одежды, Атрей постепенно становился обнажённым. Когда снял основную часть, согревающую в холода, тут же почувствовал всем телом слабый, но холодный ветер. Каждая его частичка, каждый дюйм кожи, содрогались от знобящего дуновения.       Сначала одной ногой, а потом и второй он медленно и осторожно забрался в горячий источник. Глубина оказалась не слишком большой, если стоять в полный рост, то воды будет примерно по пояс. Однако внутри самого водоёма поверхность неровная, и где-то можно здорово провалиться ногой на новую, хотя всё так же небольшую, глубину. Атрей опустился и сел у тёплой стенки источника, прислонился, закрыл глаза.       Звуки леса, такие, как шелест листвы и пение птиц, успокаивали Атрея как никогда раньше. Атмосфера единства с природой заставляла его откинуть всякую дурную мысль. Каждое мгновение ощущалось так, словно все трудности и невзгоды покинули мир. Он неспешно делает глубокий вдох, глаза закрыты, а после короткой паузы следует медленный выдох. Дыхание в таком темпе замедляет биение сердца; у Атрея расслабляется и душа, и тело.       Как только он целиком и полностью погрузился в состояние отдыха, послышался голос Труди: — Что, замёрз?       Атрей тут же подскочил, как кипятком ошпаренный, открыл глаза, его подруга стоит перед ним, около источника. Но она выглядит совершенно спокойно, задаёт вопросы, будто в паре-тройке шагов от неё не сидит полностью обнажённый Атрей. Но это всё потому что пар от горячей воды прикрывает его тело, так что Труди видно только разве что его голую грудь. Он и сам это заметил, когда обратил внимание на пар. — Я-я не знал, ч-что тут есть такое место.., – Атрей выглядел смущённым, отвечал заикаясь. — Ты молодец, что пришёл сюда, после трудной дороги расслабиться — очень хорошая идея, – Труди подошла к Атрею ближе на один шаг, он нервно заёрзал на месте, глядя на неё. — Наверное, ты тоже замечал, что прежде мне едва ли удавалось в каких-нибудь непростых обстоятельствах сохранять спокойствие и самообладание. Видишь? Пребывание в одиночестве на лоне природы помогло мне успокоиться и взять эмоции крепко в руки. — Думаю, я могу понять, о чём ты, – Атрей задумчиво опустил взгляд.       Ещё через пару мгновений Труди подошла к нему совсем близко; он продолжал суетливо ёрзать, глаза бегали. Она садится на колени прямо за его спиной, где начинается стенка источника, на которую Атрей и облокотился. Вдруг на его плечах почувствовались её руки, невзирая на прохладную погоду они оставались очень тёплыми. Всё более непредсказуемые вещи следовали от Труди, которая была абсолютно спокойна и непоколебима в лице. Даже не так: она едва-едва заметно улыбалась. А вот он волнительно сжал руки, нервничал. — На самом деле, Атрей, я ждала тебя так сильно! С той поры, как ты ушёл, ежедневно я надеялась, что ты вернёшься прежде, чем у меня остынет желание поговорить с тобой вот так, как сейчас, наедине. Моя семья вместе с твоим отцом и его союзниками объединились, чтобы всеобщими усилиями восстановить порядок в мире людей. Ты нужен нам. Но... ты и мне нужен.       Вместо какого бы то ни было ответа Атрей только молчал, так же безмолвно и слушал. Труди надеялась на какой-нибудь, даже самый примитивный, отклик. Она медленно убрала с его плеча руку. Потом убрала и вторую, но её Атрей успел схватить крепко за запястье; понял, что Труди собирается уйти. — Я... я не могу выразить в-всё, что у меня на уме, но я н-не хочу, чтобы ты уходила, – он говорил чуть ли не заикаясь, ему словно было жаль Труди за то, что он так безуспешен в подборе правильных слов и выражений. — Твоя помощь в восстановлении миров, Атрей, окажется по-своему незаменимой. Люди нуждаются в защите не только Кратоса и остальных богов, но и твоей тоже.       С её словами он был согласен, быть может, долг перед миром повлиял на его стремление вернуться домой даже больше, чем тоска по друзьям и родным.       Труди отошла от Атрея сзади, вместо того она встала впереди него, между ними оставался сам горячий источник. Её друг по-прежнему стеснялся пристально смотреть ей в глаза, поэтому он то направлял взгляд прямо на её лицо, то отводил его в сторону. — Могу ли я разделить с тобой... твоё единение с природой? – спросила она. — Ты позволишь мне?       Он снова не отвечал сразу, начинал уже краснеть; Труди заметила его порозовевшие щёки. Она не хотела давить на своего друга и причинять ему какой-либо дискомфорт; и в этот момент ей явно было немного не по себе от того, что Атрей по сравнению с ней такой немногословный. Однако вскоре он смог порадовать Труди ответом, – когда она посмотрела на него, в её глазах проблескивала какая-то надежда, и Атрей заметил это, он опустил голову и тихо прошептал: — Позволяю.       Пока Труди спрашивала и ждала ответа, она стояла немного наклонившись, после услышанного она полностью выпрямилась. Руки коснулись её одеяния; Атрей, что смотрел на неё во время разговора, пусть и не пристально, после этого и вовсе отвернул голову, отвёл взгляд ещё дальше. С каждым моментом на ней становилось одежды всё меньше и меньше. Он не смотрел на неё ни секунды, пока она снимала с себя костюм охотницы. Атрей только слышал звуки шуршания и тихий-тихий звук падения на землю одежды.       Со временем на ней не осталось ничего из всего одеяния, как, впрочем, и на Атрее. Труди первым делом почувствовала холодное приветствие ветра всему её телу. И даже такая неприятная вещь не заставила её задрожать; она стояла на земле не двигаясь, смотрела Атрею прямо в глаза. Но а он, когда услышал, что Труди не шевелится, неосторожно повернулся к ней и наконец-таки их взгляды пересеклись. Атрей от увиденного заволновался лишь сильнее.       Медленно и осторожно она забралась в горячий источник, и пока она это делала, услышала, как у Атрея задрожало дыхание. Труди, быть может, на долю секунды почувствовала себя женщиной-разбойником, которая вот так злодейски захватила невинного юношу в плен и идёт издеваться над ним, отчего тот и дрожал как осиновый лист. Она расположилась рядом с ним, но чуть дальше от каменной стенки, поэтому между ней и Атреем осталось небольшое пространство. Труди села согнув колени, положила голову на коленные чашечки.       У Атрея щёки всё краснели и краснели, но он некоторое время ничего не делал, не говорил, только смущался и волновался. Труди также бездействовала, она как-то задумчиво смотрела на воду, то, как в ней отражается солнечный свет. Выдохнув, Атрей пододвинулся к подруге ближе, но только совсем немножко, он сел на колени позади, потянул ручки к её пышным густым волосам. Она не делала какой-нибудь замысловатой причёски; Атрею не составило труда расплести одну единственную маленькую косичку, он копался в прядях и осторожненько перебирал их. Говорят, что все делятся на тех, кому ужас как нравится, когда играются с волосами, и на тех, кому это ужас как не нравится. Быть может, есть и какая-то золотая середина, но Труди, судя по всему, относится к первым.       Её волосы оказались на ощупь куда более приятными и мягкими, чем думал до сих пор Атрей. Когда он остановился, Труди повернулась к нему: он, кажется, нервничал не так сильно, потихонечку успокаивался. — Я не знаю, ч-что я делаю, – в его голосе прослеживалось волнение и неуверенность, – я-я... н-не.., – Труди прервала это заикающееся бормотание тем, что откинула всякое стеснение и прямо во время его речи, когда он этого совсем не ожидал, поцеловала его в губы, кладя руки на его плечи.       Дальше она не отпускает его, наоборот, придвигается ближе, прижимается крепче, дарит долгий нежный поцелуй. Он поначалу вытаращивает глаза, стало быть, от неожиданности, а затем закрывает их, сам прижимается к ней, обнимает её. Когда Труди прекращает целовать Атрея и кладёт руку на его грудь, ощущает его быстрое и сильное сердцебиение, словно он бежал в течение часа. — Труди, пожалуйста, не останавливайся, – пока он это говорил, смотрел ей прямо в глаза.       Он стал держать её за талию крепче, а она вдруг хватает его за предплечья и толкает к тому месту, где Атрей сидел до того, как пришла Труди, – к стенке горячего источника; она, прямо сказать, прижимает его к ней. Атрей снова задрожал, он ещё никогда не переживал такой чувственный момент, когда тебе нужно целиком довериться девушке и позволить ей распоряжаться тобой, как ей вздумается. — Ты меня боишься, Атрей? — Н-нет, что ты, я просто волнуюсь сильно... прости, пожалуйста.., – она полноценно села к нему на колени, пока прижимала к стенке его руки, а затем бережно поцеловала Атрея в область между шеей и ухом. — Доверься мне, – и её поцелуй был уже в саму мочку уха, который вызвал просто немыслимо приятную дрожь и мурашки.       Она не только целует его, но и проводит кончиком носа вдоль шеи, линии роста волос и за ухом, вдыхая аромат его тела. Атрей закрыл глаза. Её руки касаются то груди, то плеч, а далее Труди спускает руку к области ниже живота, не спеша, но очень приятно стимулирует там и тем самым заставляет Атрея постанывать и прерывисто дышать. Он запрокинул голову. На лице у Труди кроткая и почти незаметная улыбка.       Вдруг Атрей открывает глаза, смотрит снова на подругу. Неожиданно для неё его объятия становятся увереннее, словно это не она оседлала и держит его, а наоборот. Атрей неслабый физически, он с лёгкостью приподнимает Труди для того, чтобы теперь уже самому посадить её на его место; он, пока прижимал её у стенки, даже смотрел уже более раскрепощённо и с настоящим чувством и стремлением.       Оказавшись на месте Атрея, Труди была приятно удивлена его порывом и инициативой. По мере приближения того самого момента он не сводил глаз с неё. Она и без того до беспамятства любила вот этот его взгляд, теряла голову, когда он так близко находился с ней и непрерывно смотрел. А уж когда он вот-вот войдёт в неё, она и впрямь испытала такое чувство, которое не сравнится ни с чем, что ей приходилось испытывать ранее. Труди почувствовала, как Атрей медленно вошёл внутрь её тела. И в порыве чувств только прошептала его имя. Он двигался нежно, не делал резких толчков, но в процессе чувствовалась его сила и желание сделать подруге приятно. Она обхватывает его одной ногой, ручками прижимается к груди.       Единство с природой и чревом мира, в какой-то степени, неожиданно для них обоих дополняется ещё и единством друг друга. Даже если бы они вылезли из горячей воды, вот так в объятиях, вряд ли бы замёрзли, вряд ли бы осеннее время года помешало бы им чувствовать всё, что может дать им их тело. И холодный ветер, пробравшийся к холмам, не может причинить им дискомфорт. Труди дышала тяжело, потом она обе ноги положила на его спину, он двигался чуть быстрее.       Пар продолжал прятать область их половых органов, но Атрей прекрасно видел грудь подруги, которую он находил восхитительно прекрасной. Темп постепенно нарастает, и пока одна рука держит Труди за талию, вторая принимается ласкать одну из грудей. На ощупь она оказалась такой же приятной, как и на вид; нежная и очень мягкая. Атрей двигался уже достаточно быстро, толчки сильные, Труди принимала его со всем желанием и страстью, ненамеренно сжимала изнутри.       Она заметила, что Атрей изменился в лице: он испытывал что-то крайне восхитительное и приятное, весь восторг чувств был написан на нём, на его жестах и мимике, да и держал её за талию он сильно. Вскоре Труди почувствовала его пульсацию внутри себя, и в это же мгновение Атрей вплотную, всем телом прислонился к ней, поцеловал в губы. Чувство разливающегося тепла и безграничного потока наслаждения распространяется у них обоих, когда он наполнил её семенем. Прерывая страстный поцелуй, Атрей выпускает Труди из своих объятий; он садится и запрокидывает голову с закрытыми глазами, восстанавливает дыхание.       Пока он делает несколько глубоких вдохов и выдохов, Труди наблюдает за ним, также сидя у стенки источника. Тяжёлое и ускоренное дыхание постепенно замедляется, как и пульс. Природа также помогает вернуться в привычное, невозбуждённое состояние: и звуками растительности, и ароматом позднего цветения, и солнечными лучами. Атрей на протяжении нескольких минут, после того как испытал приятное кульминационное чувство, не открывал глаза. Но когда он всё же сделал это, то сначала слегка удивился. Труди нет рядом, она незаметно успела вылезти из воды и... куда-то ушла?       Он чуть было не растерялся от неожиданности, но когда развернулся, увидел её стоящую на месте, куда солнце попадало лучше всего. Труди не оделась, стояла там обнажённая, а ещё... у неё появились крылья! Атрей не видел их раньше, а потом вспомнил, как она рассказывала о том, как хочет стать валькирией. — Труди! Твои... крылья, ты прятала их всё это время, – он смотрел на неё с восхищением. — Как валькирии они мне положены, но я могу их прятать, и всё остальное обмундирование и броню тоже, если в настоящий момент нет необходимости ими воспользоваться, – от ветра вместе с осенними листьями, что кружили рядом вихрем, крылья Труди тоже шелестели подобно веткам деревьев. — Но сейчас ведь нет никакой опасности, и ты не сопровождаешь воинов в Вальгаллу. — Да, я знаю, просто захотела показать их тебе, – Труди улыбнулась, а Атрей удивился тому, как так легко на холодном осеннем ветру стоит его подруга и что она даже не дрожит.       Он вылез из горячего источника и также решил не одеваться. Как достойный "витязь" Атрей старался не думать о холоде, он пошёл к Труди, но она-то практически сразу поняла, что её друг менее морозоустойчив, так скажем. Она приветливо распахнула свои большие белые крылья, приглашая его в эти тёплые объятия, на что Атрей бежал в них как ребёнок, который рад долгожданной встрече с родителем. Труди прошептала: — Я так счастлива, что ты не Локи. Всегда будь Атреем, всегда-всегда.       Он вспомнил, что прежде, до того, как они были разлучены на долгое время, Труди не называла его как-либо ещё, кроме Локи. Её выбор в пользу имени, что дали ему отец и мать, в пользу Атрея, его порадовал. Он в ответ прижался к ней сильнее. Труди снова сказала шёпотом: — Локи уходил, но Атрей вернулся. Оставайся... с близкими навсегда! А если появится нужда отправиться в дорогу, даже в самую долгую и трудную, бери нас с собой. Бери... меня с собой. — Я обещаю.       Ветер сначала затих на пару мгновений, а потом слегка разыгрался во всём лесу, поодаль листья также закружили красивым вихрем, как бы становясь предвестником чего-то волшебного и чудесного...