Беглецы

Муза погибла на его глазах. Это слишком странно осознавать: вот, вроде, человек был только что. Вы совсем недавно общались, у вас были планы на будущее. А потом все. Взрыв эхом отдавался в ушах Икара, который огромными глазами смотрел на падающие на землю обломки крыльев, куски ткани от одежды... Там же оказались ошметки тела. Идеально чистый асфальт был запачкан хаотичными пятнами крови. Икар плохо давал себе отчёт о происходящем, словно мозг сознательно блокировал реальное восприятие картины мира. Голубые глаза были покрыты пеленой, да и сам вид гения казался максимально отрешенным. Словно он не здесь, а далеко, с Музой. С его Музой, которая... — Твоей Музы больше нет. Самое время отступить, — слова Лии отрезвили, будто облив ледяной водой. Сколько в этой простой фразе было хладнокровия... Сколько резкости. Икар вздрогнул, смотря на бывшую невесту с ужасом. Как она может быть такой спокойной? — Икар, идём домой! — Брут в этот момент проявляет больше эмоций, даже хватает гения за руку, тянет, стараясь забрать, увести... Но Икар не может отвести взор от алых клякс на земле. Музы больше нет... — Музы не умирают! — он возражает слишком прямолинейно, слишком сильно дёргает руку, вырываясь из хватки друга, слишком быстро оглядывается, словно слыша зов... Муза? — Браслетник, твою налево, — на площади оказывается Бродяга. Тот самый Бродяга, которого так и не смогли поймать. Волки были обраслечены, а его не могли найти всю ночь. И вот, он здесь... Явился сам, без чьего-либо приглашения. Персей, полностью игнорируя Брута с Лией, схватил Икара за плечо: — Мы уходим. Гений повиновался, все ещё обескураженный. В мыслях пронеслась фраза про сон. Нет, и правда. Это просто очень странный сон. А утром они с Музой и другими, кто готов к новой жизни, улетят. Такой вывод успокоил. Друзья Икара удивлённо глядели вслед Бродяге, который самым наглым образом просто взял и увёл Икара. Легко было сложить два и два и понять, куда они идут: к краю Купола. И, видно, определённому, где не досмотрели, где брешь в программе, где можно пройти... — Стойте! — Брут пришёл в себя первым и бросился за ними. Волк, слыша топот шагов за спиной, скривился, затем толкнул Икара в плечо: — Валим. И побежал вперёд, подавая пример своими действиями. Икар бросился за ним, отрешенно подметив, что боль от весьма сильного тычка он почувствовал. Брут их не догнал. Казалось, что в один момент он отстал специально, словно позволяя им сбежать. Зачем он так поступил? Ответа не было. Но результат на лицо: беглецы пересекают мерцающую стену. Брут подбегает к ней, смотря на удаляющиеся фигуры сквозь пиксели. Если бы кто-то сейчас пристально глядел на него, то смог бы по губам прочитать простую и короткую фразу: "Будь счастлив, Икар." * * * Купол с каждым шагом оказывался все дальше и дальше, а они все бежали и бежали... Внезапно Икар, запнувшись о некий камень, рухнул на землю. Персей, пробежав по инерции ещё пару метров, все же затормозил и вернулся к своему спутнику. Икар уже поднялся, отряхивая бежевый комбинезон, тот самый, в котором он тогда ещё приходил к Изгоям, ведомый жаждой найти реального виновника в произошедшем. Этот самый виновник находился тут же, пристально следя за действиями гения. Тишина стала слишком ощутимой, словно давящей. — А куда мы бежим? — Внезапно задал очень простой вопрос Икар. Бродяга нахмурился: — Тебе честно ответить? — Честно, конечно! — Тогда не знаю. К Изгоям нам нельзя, они не простят мне Барда, Музу и Волков. В Полис тоже, сам понимаешь почему. Надо искать новое убежище, — все предельно просто и понятно. — А где нам его искать? — Икар оглядывается. Кажется, они бежали на север... Или это был запад? Умные мысли в голове ещё не поравнялись с ними, поэтому даже стороны света он определить не мог. Персей почесал в затылке: — Понятия не имею. Пошли прямо. Сказано — сделано. А ведь и правда: у них нет ничего, у них нет никого. Сами по себе, только вдвоём. А вокруг лишь неизведанные Пустоши. Но Икар пожал плечами. Прямо, так прямо. * * * Шли долго. И в такой же тишине. Икар смотрел по сторонам, разглядывая природу, Персей крутил в руках нож, готовясь в случае чего отбиваться. Темп замедлили: оба уже поняли, что догонять их никто не собирается, а значит смысла тратить драгоценные силы на бег не было. Зачем бежать, если можно не бежать? Звучит вроде логично. Молчание нарушил опять именно Икар, но только спустя пару часов. На улице день, солнце светило во всю. — А долго нам ещё идти? Бродяга подбросил оружие, ловким движением перехватывая его другой рукой: — Наверное. До вечера, может быть. Потом надо ночь как-то провести. — Ага, — и снова тишина. Путь в никуда продолжался. * * * Вел их чистый адреналин в крови. Он же не давал думать о случившимся утром. Он же не позволял размышлять о том, что их ждёт в будущем. Их, ставших изгоями для обоих лагерей, для всего мира. Их никто не ждёт, им некуда возвращаться. Подумать только, у них с собой даже ничего нет... Только крылья, которые Икар так и не снял. И гитара Барда, что висела за спиной Бродяги. * * * Адреналин держал их почти что до вечера, придавал силы. Но и его действию рано или поздно пришёл конец. Для этих двоих он наступил у какого-то заброшенного и полуразрушенного здания. У Икара подкосились ноги, он сел на поваленное старое дерево, уложив крылья подле себя. Там же оказалась и гитара. Усталость брала свое. И осознание тоже. Оно подбиралось медленно, наступало им почти что на пятки, а сейчас набросилось, забралось прямо в голову. Икар вздрогнул, побледнел, весь сжимаясь. Не сон... Музы и правда больше нет. Рядом медленно опустился Персей. Молча стал рассматривать свои руки. Икар не выдержал первым. Быстро заморгал, после по щеке скатилась слеза. Одна, другая... А затем он всхлипнул. Это прозвучало так жалобно и больно... Количество слез, текущих по щекам, только увеличилось. Икар уткнулся в плечо Бродяги, чуть не дёрнувшись от его твердости из-за остроты, но не убрал голову. Слезы капали на кожаную куртку. Гений сжал руку своего спутника: — Её... Нет... — он зарыдал в голос. Он захлебывался слезами, чуть ли не задыхался. Боль от потери оказалась не по силам бывшему платиновому мальчику. Персей сжал ладони в кулаки, но постарался взять себя в руки. Осторожно приобнял Икара за плечи, прижимая ближе. Если бы раньше он оттолкнул его, да ещё и поиздевался, то сейчас, потерянный и обескураженный, Бродяга не мог этого так поступить с окончательно разбитым Икаром. — Её нет. Ни её, ни Барда, — произнести это оказалось ещё сложнее, чем осознать. Тяжёлый груз ответственности за всего рухнул на острые плечи. Персей закусил губу, но после себя одернул. Все. Можно уже не прятаться. Здесь нет волков, перед которыми стоит держать маску. Нет волков. Он же сам их бросил. Сам предпочёл спасти свою шкуру, а не друзей. Убежал. Оставил их в Полисе, одних, без лидера. Но после всего этого, какой из него лидер? Бродяга уткнулся в волосы Икара. Плечи задрожали. Слез сдержать не мог и даже такой сильный и волевой человек, как он. Как... Как тот, кем он был всегда. * * * Расклеились они основательно. Собираться обратно было очень сложно. Икара трясло после истерики, Персей молчал. Они так и сидели в обнимку, находя временное утешение в этой странной близости. Не сойдутся две крайности. Середина не найдена, так? Поздравьте. Нашли. Общая потеря сплотила столь разных людей. Теперь у них есть только они. А значит необходимо как можно крепче держаться друг за друга. Икар утер слезы, разрывая объятия. Мутным взглядом осмотрел их пристанище. Темнело, становилось все холоднее. — Огонь бы развести... — негромко выразил он общую мысль. Бродяга согласно кивнул: — Надо. Только нужно найти ветки для этого. Пересилить себя и встать оказалось слишком сложным, но они справились. Хворост нашёлся довольно скоро, даже не понадобилось уходить от заброшки слишком далеко. Сгрудив палки в одно место, Персей поднял с земли довольно твердый камень, затем достал нож и присел на корочки перед кучей хвороста. Ударил. Искорки посыпались попытки с пятой, а вскоре огонь разгорелся. Языки пламени осветили их, небо, окружающее пространство. Икар протянул руки к костру, ловя почти онемевшими пальцами каждую каплю тепла. — Да... Выживание может оказаться слишком трудным, — эту мысль выразил Персей. Да, он был Изгоем, но жил на одном месте, у него было постоянное убежище, все удобства рядом. На охоту они ходили в определённые дни, потом пойманную живность готовили... А тут у них нет ни-че-го. Икар вдруг вскочил с места: — Бард... Он рассказал мне про крылья, этот миф про Икара и Дедала! Он подал идею, а после назвал мое изобретение простым аттракционом, забавой. Это все из-за него! Бродяга удивлённо глядел на оживившегося гения. Что за чушь? Хотя... Идею о крыльях, получается, и правда подкинул предводитель Изгоев. Но назвать его виновным во всём? — В любом случае, его с нами уже нет. Смысл винить в чем-то мёртвых? — Персей кинул в огонь веточку, чтобы хоть чем-то занять руки. — Это ничего не меняет, я... — Икар запнулся, взглядом зацепившись за гитару. Его спутник продлил этот взгляд. Гитара. И крылья. Все, что у них есть. Точно, крылья! Их же Брут заминировал, значит... Все это время они могли взорваться! — Дай крылья, срочно, — Икар подчинился резкому приказу. Схватив гаджет, Бродяга осмотрел его. Вот и они... Медленно и аккуратно волк извлек взрывчатку. Хм, а это вещь полезная. Кто знает, кто обитает в этих краях. А защита какая-нибудь бы не помешала. Икар молча следил за точными движениями. Крылья, за ненадобностью, Персей откинул к гитаре. Взор гения наполнился странным, маниакальный блеском. — Персей... — тот поднял голову от взрывчаток в его руках, — можно я уничтожу гитару? — Зачем? Икар пожал плечами. Бродяга нахмурился. С одной стороны, последняя вещь от.. отца. А с другой... Икар частично ведь прав. Поэтому он только махнул рукой, мол, делай что угодно. Подрагивающими от нетерпения руками Икар схватил музыкальный инструмент. Отойдя чуть в сторону, он поднял гитару над головой... И со всей силы опустил на землю. Корпус треснул, ломаясь пополам. Икар размахнулся снова... * * * Глядя на эту картину, Бродяга почему-то ощущал умиротворение. Словно так и должно быть. Словно все правильно. Верно. Точно. Видя злость бывшего браслетника, в груди волка самого начала закипать ярость. Ко всему миру, за несправедливость. К Тесею, за смерть матери. К Икару, за дурацкие крылья. К нему самому, что решил воспользоваться этим шансом... * * * Как в его руках оказался гаджет — Персей не знает. Но с таким же удовольствием, как Икар ломал гитару, он стал уничтожать крылья. Вымещал на них гнев. Страх. Боль. Сожаление. * * * Язык пламени медленно лизали обломки двух предметов. Уставшие, но очень довольный Икар с Персеем сидели все на том же бревне. Они понятия не имели, что их ждёт завтра. Они не были уверены в том, что это завтра для них вообще наступит, а страшный, наполненный событиями день когда-нибудь закончится. Но сейчас они были счастливы. Мимолётное ощущение, которое слегка оттеснило горе и печаль... * * * — Кто вы такие и что делаете так близко с Асгардом? — именно такая фраза разбудила беглецов рано утром, когда только начинало светать. Немой вопрос во взоре заставил светловолосого незнакомца чуть подправить свои слова: — Моё имя Локи. Так, отвечайте, что вы делаете так близко с нашим городом? Никаких поселений вокруг нас нет! Откуда вы? Шпионы? — Вернее, беглецы, — неловко улыбнулся Икар, потягиваясь. Спал он ужасно, но какой был выбор? — Беглецы? — этот странный Локи нахмурился, осматривая их, словно мысленно анализируя, а затем опустил свой непонятный посох. — Идите за мной. В Асгарде разберёмся с тем, какие вы беглецы. Икар с Бродягой переглянулись. Что это? Дар судьбы? А как иначе назвать реальный шанс на чистый лист, новое, возможно даже счастливое будущее? Правда, будет сложно, слишком. Мир вокруг станет абсолютно новым. Но... Все же жизнь медленно начинала налаживаться... А значит, не все потеряно.