Эра Милосердия

Пыль улеглась. Солнце осветило поле боя и тускло отразилось в доспехах Винсента, он был залит кровью и еле дышал, сбросив наконец щит на землю, но не выпуская меча. Его враг повержен, но еще не убит, и с этим лучше не медлить. Погасший тяжело вскинул меч на плечо и пошел к массивному телу поверженного им Радана, вновь поверженного, если быть точнее. Полубог был совершенно оглушен, и только Микеела все еще был в сознании, барахтался, не имея возможности выбраться из-под придавившей его туши собственного консорта. Винсент нашел в себе силы улыбнуться этому. Он остановился у самой головы Радана, и Микелла стих, вскинул на него взгляд. Погасший мощным движением скинул меч с плеча и вонзил его в землю, с хрустом ломая старые кости, покрывавшие это место. Несколько прядей волос Микеллы, отсеченные этим ударом, были подхвачены ветром и унеслись прочь. Винсент стащил свой шлем и подшлемник, встряхнул головой, несколько прядей черных волос вырвались из тонкого собранного на затылке хоста. Шлем он нахлобучил на черенок меча и взялся за дело. Уперевшись одной ногой Радану в грудь, Винсент стащил с того шлем, покрутил в руках и отбросил. Неплохой, а уж он умел ценить такие вещи, снимать одежду и все необходимое с трупов не было ему в новинку. Но опять же, не отвлекаться! Микелла следил за ним снизу вверх, его лицо было почти укрыто волосами, и только один глаз сверкал золотом из-под всей их массы. Погасший рассматривал рыжие, свалявшиеся под шлемом волосы несколько долгих мгновений, затем отступил буквально на пол шага назад и внезапно одим мощным ударом ноги проломил Радану череп. Микелла вскрикнул, когда голова его консорта смялась, как сырое яйцо, веер брызг крови и мозгов обдал его, залив волосы, одежду, лицо. Винсент не видел, но губы у Микеллы затряслись и он зажмурился, ощущая склизкую массу на своем лице. Он должен был стать богом, а вместо этого... Винсент придвинулся ближе, сел на корточки рядом с Микеллой, и тот сильнее зажмурился, ожидая такого же удара в голову. Но вместо этого услышал слова. - Как и было предсказано, погасшая душа станет повелителем Элдена. Тебе ничего с этим не сделать, я пройду этот путь. Радану не быть на моём месте, никому не быть. Но ты еще можешь стать богом, богом всего того, во что верят эти глупцы, которые следуют за тобой. - Винсент скрипуче смеется, Микелла ежится от этого смеха. - Все Междуземье будет принадлежать тебе... и мне. Я стану твоим консортом, преподнесу кольцо Элдена, и мы будем править. Или... можешь выбрать смерть. Винсент снова смеется, убирает волосы с лица Микеллы, чтобы насладиться тем, какой ненавистью пылают его золотые глаза. Он так очарователен в своей беспомощной злобе, оставшийся совершенно один, побежденный лишенной благодати погасшей душой. Даже руна Микеллы разбита, последний дар Золотого порядка, от которого он отказался и осколки которого надежно защищают Винсента от сладких волшебных речей и обещаний. Микелла не произнёс ни слова, погасший видел ответ там, на самом дне его глаз, подо всей этой ненавистью и презрением. Винсент поднялся на ноги, прищурившись, посмотрел на косые лучи солнца, бьющие сквозь врата Божественности. Здесь его путь окончен. - Скоро я призову тебя. И ты станешь богом. Станешь моим. А теперь пора вернуться домой и занять трон по праву силы. *** Винсент сидел на земле, спиной прислонившись к тому, что осталось от Марики. Свет кольца Элдена, мерцавшего внутри нее, немного рассеивал мрак вокруг, слишком тусклое, разбитое. Осталось только починить его, он так долго добирался сюда, стольких лишил жизни ради этого, и в конце пути вдруг просто сидит... Сколько людей он встретил на своём пути, которые пожертвовали жизнями, чтобы изменить Золотой порядок, улучшить его, перечеркнуть, свергнуть, а теперь только ему решать, каким будет новый век Междуземья. Милосерднее ли будет вернуть все, как было, или, может, рискнуть и вверить их судьбу в руки того, кто обещал все это исправить? Он поднялся на ноги, Марика позади него крошилась каменными осколками, но все же не рушилась, ее удерживало кольцо. Винсент поднял голову, отправляя свой призыв, и очень долго не было никакого ответа, пока в белом вихре Микелла не появился рядом, медленно опустившись босымии ногами на землю. Он был почти нереален, но грубо отсечная прядь волос напоминала погасшему, что полубог уже склонялся перед ним. Не стоит терять голову, как остальные. - Готов? - Мама, - Микелла смотрел мимо него на Марику. - Ты и ее убил. - По-другому было нельзя, - ни капли сожаления в голосе. - Все Междуземье разрушено из-за тебя! - Из-за меня? - О, этот скрипучий смех, Микелла почти позабыл его. - Это было сделано после того, как меня лишили благодати и сослали прочь за туман, пророча неминуемую гибель. Я не мог вернуться, я был мертв, а в это время твои славные братья и сестры рвали мой мир на части, завладев силой, которая им не принадлежит. - А тебе принадлежит? - Теперь да. И я даю ее тебе. Но если хочешь уйти, я не остановлю тебя, снова соберу твою мать и продолжу Золотой порядок. Это, конечно, не то, на что ты рассчитывал. Я догадался, что ты давно планировал переродиться в землях теней, стать богом и взять Радана консортом. Могло получиться. - Если бы не ты! Ты убил его. Ты... убил мою сестру. Винсент покачал головой. Он не испытывал никаких угрызений совести, с тех пор как он был возвращен в этот мир благодатью, его дорога была усеяна телами тех, кто мешал его цели. Маления не была угрозой, ее не интересовало, кто там правит Междуземьем, она просто ждала, когда ее брат вернется, став богом. Но вместе эти двое могли создать ему проблемы. - Она сгнила. - Это неправда! У нее была игла! - Когда она нашла Радана в самом центре звездных пустошей, ее игла переломилась пополам, красная гниль вышла наружу. Я нашёл иглу там и починил, она прекрасно работает, к слову. Винсент отстегнул пластину доспеха и потянул обмотки вверх, открывая среди множества шрамов блестящий конец иглы, воткнутой между ребер. Микелла заворожённо протянул руку и коснулся иглы, кожа вокруг нее давно зарубцевалась. Золото было теплым, идеальная защита от влияния внешних богов. - Ее вынесли из битвы, но пока она ждала тебя у самых корней Святого древа, она сгнила. Даже если бы я вставил обратно иглу, процесс было уже не обратить. Все, что мог, — это подарить ей достойную смерть в бою до того, как она стала тем, что ты увидеть не хотел бы. Микелла сжал руки на груди. Ему было невыносимо больно вернуться в родное Междуземье, где больше не было никого, кого он знал и любил. Ему придется вступить в новую эру одиноким, связанным с тем погасшим, которого он ненавидит. - Если... Если в тебе игла, значит... - Был момент, когда я, как и ты, разочаровался в существующем порядке и хотел только сжечь этот мир. Меня предупреждали, но мне казалось в тот момент, что никто в Междуземье не достоин жить. Игла сдерживает Яростное пламя во мне... - Твой путь был долгим. - Как и твой. Но начинается новый, он не будет проще, за эти пять тысяч лет, что мы оба отсутствовали, Междуземье изменилось, и, как в своё время Марике и Годфри, тебе и мне придётся завоёвывать его заново. - Винсент протянул руку Микелле. Лежащие в ней руны, отнятые у полубогов, ярко светились, словно чувствуя рядом кольцо. - Возьми. Пора. - Да, - Микелла принял руны, перебрал их в пальцах. - Моей нет. - Она разбита, а осколки... я хочу оставить у себя. - Не доверяешь мне? Ты же мой консорт. - И хочу оставаться им. А не твоей верной очарованной магией собачонкой, - кривая улыбка ломает губы погасшего, пересеченные снизу вверх старым шрамом. Эта самая уродливая улыбка, которую видел Микелла, и отчего-то самая ободряющая. - Оставим все, как есть. Микелла сжал руны в руке и двинулся к Марике, поднял ее голову и прижал к груди. Настала пора сменить ее и самому стать богом. В руках голова начала крошиться и наконец развалилась совсем, волосы упали на землю и почти тут же исчезли. Микелла присел рядом с ее телом и склонился, возвращая руны на место, свет кольца усилился, пока не стал столь ослепителен, что Винсенту пришлось закрыть глаза. Но даже сквозь веки это казалось невыносимым. А потом все пропало, стало темно, он потянулся к лампе, висящей на поясе, но она не понадобилась. Сначала белым светом вспыхнули волосы Микеллы, затем весь он, представ как в день их впервой встречи, только уже с четырьмя руками, а не с тремя. Он поднялся над землей, от него веяло жаром, и почти незаметно у него внутри сияло кольцо Элдена. Микелла повернулся, его глаза неистово горели золотом, и только через несколько минут он покорил обрушившееся на него могущество и опустился на землю, все еще мягко сияя, но больше не ослепляя. Винсент сделал шаг и, поддавшись порыву, опустился на одно колено, протянув ладонь навстречу, Микелла, теперь уже полноценный бог, подал ему две правые руки, вложив их в раскрытую ладонь. Это был договор между богом и его консортом, эра Милосердия началась в это мгновение, и теперь только от них двоих будет зависеть, какой она будет. - С чего хочешь начать? - Винсент поднялся, рука Микеллы выскользнула из его собственной. - Дарую покой последнему брату, который еще жив, если это можно назвать жизнью. Годвин достаточно страдал. А ты? - Нужно расчистить Лейндел от пепла. А затем... поставить все Междуземье на колени перед тобой. - Я не хочу править как моя мать. - Тогда тебе стоит постараться, чтобы так и было. Микелла прикрыл глаза и почти улыбнулся. Он все еще выбрал бы консортом Радана, но, может, и с этим погасшим что-то да получится. *** Десят лет спустя. Винсент закинул голову на бортик бадьи, вода быстро остыла, но это была первая ванна за пару недель. Его поход почти завершён, все Междуземье склонилось перед новым богом Микеллой Всеблагим и его консортом. Его войско прошло за эти десять лет путь от Лейндела до самого Каэлида, уничтожая тех, кто отказался присягнуть новому повелителю. Столицу расчистили от пепла, и там вновь началась жизнь, хотя древо Эрд все еще нависало над ними черной мертвой громадой. Микелла отказался жить там, он отправился в Эльфаэль, и поразительно: после смерти Малении и возвращения бога Святое древо перестало гнить и пустило новые ростки. Со всех концов Междуземья к нему стягивались паломники, мечтавшие о благословении, и Микелла благословлял каждого самого паршивого альбинора. Винсент давно его не видел, хотя Микелла не оставлял его поход без внимания, появлялся, ободряя войско, как делала и его мать для своего консорта Годфри. И кстати, в конце того похода Годфри изгнали вместе с войском, в числе которого был и сами Винсент. Но с ним этого не будет, он останется Повелителем Элдена, даже если ему придётся убить еще одного бога. Помяни, кстати... Микелла появился в палатке неслышно, его выдавал только мягкий серебристый свет, исходящий от кожи. Он нашел взглядом Винсента, оглядел того целиком, нисколько не смутившись голого, еле прикрытого мыльной водой тела. Погасший лениво закинул вторую ногу за бадью и ответил таким же взглядом, пока их глаза не пересеклись. Они не стеснялись друг друга, хотя Микелла никогда не подпускал своего консорта к себе, а тот не особо и настаивал. Им не нужно быть связанными телами, они связаны узами гораздо более сильными. А еще общим делом. - Пришел, чтобы изгнать меня, как твоя мать? - звучит лениво, но в голове Винсент думает о том, как неудачно, что он голый в бадье, а до снаряжения еще нужно добраться. - А есть причина? - Микелла прошел по платке пока не остановился прямо перед Винсентом. - Ну, у нее нашлась. Я был там, когда нас лишили благодати. Лишили всего. - Теперь у тебя есть моя благодать, - Микелла вдруг опустился рядом на колени и сел боком, положив обе руки на край бадьи. - Не думал, что скажу это, но ты мой самый близкий человек во всем Междуземье, Винсент. И ты оказался не самым плохим консортом. - Опять пытаешься меня очаровать? - очередная усмешка, уже которая за десять лет, но теперь не кривая, а какая-то нежная. - Да, - Микелла кладет подбородок на руки, смотрит так, как наверное смотрит на своих неуклюжих альбиноров. Его глаза сияют золотом, и он все еще потрясающе красив, может, даже еще красивее, чем раньше. - Но не в том смысле. И Винсент рискнул, он протянул руку и коснулся самыми кончиками пальцев щеки своего бога, тот опустил глаза, его ресницы дрогнули, но он не отпрянул. А через мгновение сам приник к раскрытой ладони. - Может, уже пора вернуться? - Все Междуземье теперь твое, я могу повернуть армию назад, если хочешь. - Хочу. - Тогда утром начнем отступление. Возвращаемся в столицу. - Я не люблю Лейндел. - Микелла потерся носом о ладонь. Винсент вдруг понял, что тому никогда и не нужна была своя руна или даже все кольцо Элдена, чтобы очаровать его. Его сердце было украдено в тот миг, когда юный полубог появился из врат Божественности на самой вершине Энир-Илима. - Я не был счастлив там. - Я не могу жить в Эльфаэле, это слишком далеко, как я смогу быстро среагировать, если маги Академии решат совершить какую-нибудь глупость. Это невозможно. - Звучит так, словно ты не Повелитель Элдена! Микелла кривит губы и, не сумев сдержаться, Винсент заливается скрипучим смехом. Чудовищно топорная попытка спровоцировать его. Погасший отпускает щеку Микеллы, напоследок щелкая того по носу. - Ну хорошо, давай сделаем по-другому, - устав сидеть в холодной воде, Винсент поднимается, теперь его бог смотрит на него снизу вверх, все так же внимательно. Вытирается, накидывает рубаху и простые полотняные штаны и вновь поворачивается к Микелле. - Построим собственную столицу. - Ну да, - смешок быстро гаснет, когда становится понятно, что погасший не шутит. - И где же? - Где захочешь. Хоть здесь. - Рядом с болтом Эонии и замком Рыжей гривы? Нет, спасибо, слишком много воспоминаний. - Тогда в Замогилье. - Там уже стоит замок Грозовой завесы. - Снесем его. - Снесем? - До последнего камня. И проложим тракт к нашей столице. Что скажешь? Винсент поднял полог палатки и выглянул. Лагерь спал. Небо было потрясающе звездным, но неприятно пронизывающий ветер холодил мокрые волосы. Микелла подошел и, приподняв вторую сторону полога, выглянул тоже. Ему приходилось пригибаться — как и прочие боги и полубоги он теперь был чертовски высок. - На это уйдут десятки лет. А ты, в отличие от меня, не бессмертен. - Ты что-нибудь с этим сделаешь, я уверен. Только не вынимай руну смерти, прошу. - Не буду, время Золотого порядка прошло, - Микелла отступил назад и опустился на груду волчих шкур, заменявшую Винсенту постель. - Что же, быть может, новая столица — это неплохо. И я правда подумаю, хочу ли я нового консорта или готов терпеть тебя вечность. - Вечность звучит слишком долго, - Винсент пристроился рядом, даже рискнул уложить голову Микелле на колени. Второй опасный жест за сегодня. Тот угрожающе посмотрел на своего консорта, но не согнал. - Тебе еще сотню раз осточертеют я и вся твоя божественность. - Что ж, тогда я тебя убью. - Или я тебя. Они говорили всю ночь, пока звезды не начали исчезать с небосклона. Где-то там, за небосводом, десятки внешних богов взирают на Междуземье, желая уничтожить Микеллу и его новый порядок. Но пока Винсент жив, этому не бывать.