Юра, я такая дура, что в тебя влюбилась?

      Из квартиры волокло сигаретным дымом. Девушка учуяла сильный запах, как только подошла к входной двери. Мысли о скором ужине сменились мыслями о том, как в этот раз настолько доходчиво объяснить, чтобы человек раз и навсегда перестал курить там, где ему вздумается. Ну неужели причина игноририрования только в том, что Юра считает её маленькой? Пф. Разве 12 лет большая разница?       Она всё понимала. Понимала специфику его работы, исключительность самого Юры. Никогда не ругалась, когда ночами мужчины не было дома — это работа. Не обижалась, если он пропускал важный день для них, значит, его где то носили черти по Питеру.       Единственное, о чем просила — не курить в квартире. Теперь она стояла тут, после достаточно тяжёлого рабочего дня, пытаясь подобрать слова. Мозг решил устроить подлянку, распознал этот запах сигарет, с лёгкой ноткой шоколада, как спокойствие и безопасность. Это ведь значит, что Он рядом.       «Ох щас ты у меня получишь», —пронеслось в голове, когда она дёрнула дверь на себя так, что та лишь успела противно скрипнуть.       — Юр, ты!       Но все слова оборвались. В коротком коридоре, со светом от одной лишь настольной лампы на комоде (она всегда стояла там, чтобы не будить друг друга общим светом из коридора) стояла дымовая завеса. На полу были видны следы грязи. Коврик в прихожей был похож на месиво: мокрый, с комками какой-то глины.       — Юр… Что случилось? Тревога внутри нарастала. Девушке показалось, что она слышит, как тлеет его сигарета при вдохе.       Она осторожно подошла к нему, взяла за руку. Увидела порезы, синяки и кровь. На лице было то же самое, мокрые от дождя локоны, свисали с опущенной вниз головы. Мужчина не реагировал ни на что.       — Юр, пожалуйста! , — прошептала она, провела по его волосам ладонью, которая стала чуть красной. Он докурил, смял фильтр и медленно повернул голову в её сторону.       — Ты… Пугаешь меня, — продолжила она тихо, убирая прилипшие пряди с его лица, — Не молчи.       «Интимность» ситуации сломал звонящий телефон. Дребезжащий звук не хотел оставаться проигнорированным, аппарат буквально разрывался от звонков, которые шли без перерыва. Сосед сбоку кокетливым ударом в стену обозначил, что пора бы снять трубку, иначе он зайдет в гости, чтобы разобраться в том, кто его посмел разбудить.       — Я сейчас, — и через несколько секунд телефон оказался у неё в руках.       — Добрый вечер. Она узнала звонившего по голосу.       — Здравствуйте, Фёдор Иванович. Голос в трубке стал менее беспокойным.       — Ну я же просил без отчества, а то чувствую себя старым, — он хмыкнул, но тут же голос дрогнул, — Юра дома?       Она выглянула из-за дверного косяка в коридор. Мужчина сидел всё так же неподвижно на тумбочке для обуви.       — Нет, его нет, — от вранья горели щеки и уши, — Что-то случилось?       — Да, но, — Фёдор Иванович замолчал, подбирая слова, — Ты помнишь Костю Грома?       — Да, — неуверно промямлила она, ожидая совсем не хороших новостей. Она не была глупой девушкой, и знала весь список вещей, которые могли бы так вывести Смирнова из себя. Убийство кого-то из напарников было самым подходящим.       — Мы обнаружили его и… Игорька, его сына, мёртвыми, — Федор Иванович тяжело вздохнул.       Всё, что он говорил позже, мозг не воспринимал совсем. Погибли люди, какие-то бандиты, Египет? Всё это было похоже на бред.       Она прислонилась лбом к холодной стене холодильника, возле которой и висел телефон.       — Да, я… Буду ждать.        Выдох. Вдох. Выдох. Она вылетела из кухни как ураган, полная решимости узнать то, чего бы ей не хотелось знать.       — Твою мать, Смирнов! Скажи мне, что это не ты убил их!       Она упала перед ним на колени. Дрожащими руками она вцепилась в мужские плечи.       Ладно, он бывало, убивал людей во время перестрелок. Но он настолько хорошо владел оружием, что чаще ранил, чтобы просто обезвредить. И она могла принять, что произошла случайность с Громом, у которого был несносный характер и всегда заряженный пистолет, но что случилось с Громом младшим…       Женские пальцы больно впивались в кожу, даже сквозь осеннее пальто. Ей было плохо, до тошноты, или тошнило от ароматов чужой крови и свежего воздуха, осевшего вместе с сыростью на мужчине.       — Ты убил того мальчика? Вопрос без ответа. Его уставшие голубые глаза были на мокром месте.       Она закрыла лицо руками, чтобы не закричать в голос, случайно прикусила язык. Дернувшись от боли, её взгляд упал на большую клетчатую сумку в углу комнаты.       — Мы заслужили эти деньги, — прохрипел он.       Всё было очевидно — это он убил их. Она бы никогда не поверила в это, если бы не видела его сейчас. Полный боли и раскаяния, он без слов говорил с ней. Даже если сотни свидетелей в голос убеждали о его виновности, она бы всё равно не поверила ни одному. Это её мужчина, её друг, её любовь, её жизнь. К сожалению, его молчание было красноречивее всего, что он когда-либо ей говорил       — Сволочь! Сволочь! Она повторяла это слово, как мантру.       — Проваливай отсюда! , — она почти сорвалась на крик, когда Юра встал, обнял её, крепко прижав к себе.       — Прости меня.       — Не трогай меня! Больше не смей!       Она пыталась оттолкнуть его, била ладонями по груди, телу, всё безуспешно. Он был сильнее, очевидно. Она бросила любые попытки вырватся. Разрыдалась, обмякая в его объятиях.       — Поехали со мной, — еле слышно шептал он.       — Они… Будут тут… Скоро, — её слова вновь заглушили глухие всхлипы, она не могла остановится, не могла перестать плакать, — У тебя есть минут 20.       Она больше не хотела быть с ним. Либо хотела быть настолько бесчувственной, чтобы это её не трогало, чтобы убийство ребёнка не значило ничего. Но она так не могла.       — Собирай, что тебе нужно, и убирайся отсюда! , — процедила она, — Уходи!       Слова давались тяжело, больно. Она была полна обиды, потому что выбора ей никто не оставил. Это конец. Она ещё раз попыталась оттолкнуть его, и наконец, получилось.       — Прости меня.       Ему тоже было больно. Он всю жизнь мечтал только о деньгах, и сотни раз представлял, что бы сделал, если бы на него свалилось состояние. Со времён, когда он встретил её, в своих богатых мечтах они всегда были вместе. Но ни одна из грёз не приводил их к этому финалу.       Он тоже был не дурак, абсолютно. Подходя к дому, он был уверен — она не простит. Да и он сам, каким бы не был чёрствым, понимал, что принял не правильные решение. Откуда вообще этот чёртов парень взялся там, в логове Анубиса. Ему пришлось, просто ПРИШЛОСЬ УБИТЬ ЕГО!       — Я не скажу, что ты был тут, — её голос стал тише, — Только отдай сигареты. А то не успею проветрить за тобой, — девушка аккуратно встала с пола.       Она ненавидела себя за то, что поступает «не правильно». Она всё ещё колебалась, что сказать прибывшим оперативникам, остановить Юру или дать уйти. Но на самом деле, решение уже было приятно, как только она зашла в квартиру.       Входная дверь открылась бесшумно, впервые, только щелкнул замок. Звук привёл её в чувство. Она нерешительно подошла, чтоб заглянуть в глазок, и разочарованно выдохнула, не увидев на площадке никого.       Осознание того, что это были их последние минуты, захлестнуло по полной. Она скатилась спиной вниз по двери, погружаясь в громкие рыдания. Злость смешалась с беспомощностью, ненависть с сожалением. Она рыдала, не сдерживаясь, пока не услышала сирены где-то вдали.       Взглянув мельком вокруг, она заметила следы, которые нужно было срочно убрать. Побежала в ванну, чуть не поскользнувшись, схватила первое попавшееся грязное белье. Пара футболок превратились в ужасные грязно-красные тряпки, которые она прополоскала в ванне, вместе с придверным ковриком, который, как оказалось, был тоже в крови, закинула всё в стиралку, засыпав сверху другим бельём.       В домофон позвонили. Она быстро умыла руки, лицо, с полотенцем в руках пошла открывать.       Сигареты лежали на тумбочке, рядом с настольной лампой. Она закурила, хотя давно уже не возвращалась к этой вредной привычке, открыла дверь.       — Всё в порядке? , — Фёдор Иванович обеспокоено оглядел девушку с ног до головы. Пара крепких парней прошли внутрь, грубо обходя их, следом порог переступил мужчина в плаще, со спичкой в зубах.       — Прости, они должны проверить.       — Я понимаю, — она устало выдохнула дым, забывая втягивать. Сигарета просто тлела в руках.       Молчание прерываали только шаги по квартире оперативников, которые уже собрались уходить.       — Тут ничего, вы с нами?       — Нет, — мужчина отмахнулся, — Я попозже.       Дверь скрипнула и замок опять щелкнул. Это вернуло её в воспоминание получасовой давности, и слезы сами навернулись, градом скатываясь вниз. Она спешно отвернулась от гостя, пряча лицо полотенцем.       Фёдор Иванович подошёл к ней, аккуратно приобнял за плечи.       Будучи опытным в вопросах допроса, он подозревал, что девушка знает больше, но не хотел сейчас ни о чем спрашивать. Она была ему небезразлична, он даже, можно сказать, прикипел к ней, потому что Юра провел много времени именно с Прокопенко, как-то раз спасая девушку от бандитов.       — А если это не он? Если… Если его подставили?       — Разберёмся, ты главное, успокойся.       В этот вечер успокоится никому не удалось.       Фёдор Иванович уговорил девушку поехать с ним. Он боялся за неё и не хотел, чтобы она наделала глупостей. Хотел спасти хоть кого-то сегодня.       Она пошла в сторону спальни, чтоб собрать нужные вещи с собой и деньги на похороны — старая русская традиция, кто сколько может. У них с Юрой была всегда заначка, не много, но на чёрный день хватило бы.       Открыв маленький ящик с документами, она едва не закричала, вовремя опомнившись. Там лежала большая пачка денег, перевязаная банковской бумагой.