Поговори со мной

Во время учебы Гарри часто думал, а что было бы, не выживи Том? Как тогда сложилась бы судьба Гарри и всего остального мира? Честно говоря, остальной мир волновал Поттера всё меньше с каждым прошедшим месяцем. Все будто с ума посходили, устраивали торжества, балы, праздновали едва ли не каждый день, когда траур и война остались позади. Люди вокруг вновь ценили жизнь, и это было правильно. Вот только для Гарри это стало причиной раздражения. Друзья не разделяли его пессимистичные взгляды на жизнь, и достаточно быстро он перестал обсуждать с ними свои мысли. Однако, несмотря на круговорот немного безумного жизнелюбия и веселья, пропитанного насквозь страхом, Гарри нашел такого же мрачного человека, как и он сам. Впрочем, он был не один, было много тех, кто разделял взгляды Поттера, пусть они и не общались, но это можно было понять по выражению лица. Драко Малфой - заклятый враг и полная безнадёга. Малфой не испытывал радости уже во время начала всех событий, и Гарри, иногда поглядывая на него на уроках, думал о том, что тот, должно быть, совсем разучился радоваться и искать для веселья причины. Он словно сам стал дементором, высасывая веселье из всех, кто его окружал. Впрочем, по этой причине он, как и сам Гарри, быстро оказался за бортом. Друзья если и крутились рядом с ним, то гораздо реже. Втянутый во всю трясину, созданную многими причинами, Гарри сам не заметил, как стал испытывать сильное желание узнать, что же творится в сердце Малфоя. Они никогда не были близки, но именно поэтому Гарри и решил, что только с Малфоем сможет попробовать. Всё уже было иначе, и Малфой не стал бы злиться на него, по крайней мере, так думал Гарри. Если они оказались по «счастливому» стечению обстоятельств в похожем мире, возможно, из этого могло бы получится что-то полезное. В любом случае Малфоя обидеть Гарри не боялся, и у них не было связи, чтобы переживать за состояния друг друга. А вот обсудить абсурдность мира вокруг хотелось до дрожи в руках. Без лицемерия, умалчивания, и других прелестей, которыми он пользовался, чтобы не вгонять друзей в тоску. Выискивать причину и способ оказаться рядом с Малфоем пришлось недолго. Первый же совместный урок по Истории Магии, и Гарри садится ровно на место Малфоя в самом конце класса. Тот опаздывал, он в целом после возвращения стал часто опаздывать. Поэтому, когда он оказался в кабинете, урок уже шел и было как-то неприлично начинать разборки с приставучим Поттером. Драко спокойно сел на своё место и сделал вид, что лекция его до ужаса интересует. Вот только не сдержался и всё равно несколько раз зевнул, прикрывая рот рукой. Гарри старался не быть прилипчивым, боясь спугнуть жертву. Он решил действовать постепенно, до тех пор, пока Малфой сам не заинтересуется. Заинтриговать и приманить этим - разве не хороший план? Драко больше не пытался с ним ссориться и делить что-то, игнорируя его, но даже его хваленной выдержки не хватит, чтобы не спросить, почему Гарри так внезапно решил уделять ему внимание. Так и получилось. Правда, Поттер расчитывал на более быстрый эффект, но даже когда для его плана понадобилось планомерно преследовать Малфоя три недели, он не расстроился. Во-первых, он развлекался всё это время, следя за Малфоем, его реакциями, видом, продумыванием, как бы в этот раз оказаться поближе. Повеселился он на славу, когда друзья в один голос недоумевали, что он задумал. На загадочные расплывчатые ответы они бледнели так, будто Поттер признавался в желании воскресить очередного Темного лорда. А впрочем, это было не далеко от правды. После ужина Гарри планировал зайти в библиотеку, надеясь там наткнуться на Малфоя. Библиотека оказалась его любимым местом пребывания, и Гарри догадывался о причине. Но до библиотеки дойти он не смог. Едва он преодолел половину пути, как заметил, как на подоконнике спокойно полулежит Малфой, читая какую-то небольшую книгу. Гарри замер, вдруг чувствуя себя пойманным на преступлении, пусть так всё и планировал. —Три недели, — тем временем, ничего не выжидая, начал размышлять Малфой. — Сначала я подумал, что мне показалось. Потом, что ты влюбился в Панси, — на этой догадке он тихо усмехнулся, понимая абсурдность предположения. — Затем решил, что ты хочешь подставить меня, но был опять не прав. Ещё были мысли, что ты хочешь взять у меня частные уроки или что-то вроде того... И всё-таки, Поттер, — он закрыл книгу и сел, а следом встал и сделал несколько шагов к Гарри. — Что же за причина заставила тебя следовать за мной три недели подряд? Говорил Драко спокойно и размеренно, даже несколько устало, но заинтриговано. Выглядел он при этом ещё лучше — несмотря на мрачность своих мыслей, внешне он стал ещё привлекательнее, а от того, что отпустил волосы, которые теперь доходили до плеч, и вовсе был похож на вейлу. Поэтому на ответ Гарри понадобилось чуть больше времени, чем он думал. —Буду честен, — легко пожал плечами Гарри. — Я просто подумал, что нам будет, что обсудить. Первой же реакцией Малфоя было то, что он нахмурился, явно подумав не о самом приятном эпизоде своей жизни, но, видя едва ли не усмешку на лице Поттера, понял, что тот придумал нечто иное. Он не выглядел злобно, мстительно, перед ним был типичный Поттер, разозлить которого нужно было ещё постараться. —Разговоры? Вот уж не думал, что стану для этого тебе нужен. Позволь поинтересоваться, а что же с Грейнджер и Уизли? Или они так увязли в своей слащавой любви, что с ними невыносимо разговаривать? — казалось по тону, словно Малфой метался между желанием унизить друзей Гарри и придержать острый язык за зубами. —Если тебе так легче, можешь считать так, — ничуть не разозлился Поттер, понимая растерянность бывшего врага. На лице Малфоя появилось сомнение. —Так ты не шутишь? — спросил он, и когда получил спокойный кивок, нервно усмехнулся. — Почему именно я? Мы враги. Не так давно я пытался убить тебя. —Не преувеличивай, Малфой. К тому же, я безумно устал от вечно счастливых людей вокруг. Они почти вызывают во мне тошноту. Даже, как ты выразился, слащавая любовь Гермионы и Рона, — честно признался он. —Вот как, значит, тебе милее моё враждебное нахождение рядом, нежели довольные жизнью друзья? Никогда бы не подумал, что у тебя будет такая занятная послевоенная травма. —Занятная? Малфой, ты своё лицо-то видел? Не говори мне, что это только моя проблема, — насмешливо фыркнул Гарри, не позволяя Малфою одурачить его или разозлить. —Знаешь, по сравнению с тобой, мне действительно нечему радоваться и все вокруг меня жутко раздражают. Но а ты? Почему у тебя так вышло? Со мной всё очевидно, — Малфой позволил любопытству взять вверх, не чувствуя угрозы. —Если я Герой, это не значит, что моя жизнь слаще твоей. Меня уже долгое время не навещает хорошее настроение или веселые размышления. Гермиона с Роном этого не понимают, или же не хотят понимать. Они считают, что так я лишь сильнее погружаюсь во мрак. Начинают волноваться обо мне и искать первопричины такого поведения. Мне это не нужно, я просто хочу поговорить, не пытаясь выражаться помягче. —И я как никто другой подхожу для этого? — задумчиво кивнул Малфой. — Мы не близки, напротив, поэтому я не буду волноваться за твоё психическое состояние, когда ты скажешь, что хочешь проклянуть парочку особо активных учеников, а после посидеть на Астрономической башне пару тройку часов, раздумывая, сигануть вниз или нет... —Я не настолько погряз в этом, Малфой, — скривился Гарри после намека на суицидальные наклонности. — Я не собираюсь умирать. —Или ты боишься себе в этом признаться, — тихо хмыкнул Малфой, впившись в глаза Гарри серьезным взглядом. —Ты сейчас не о своем ли возможном суициде говоришь? — напрягся Гарри, уже не зная, что и думать. Внезапно плечи Малфоя расслабились и весь он как-то изменился, словно сбросил с себя тяжелый груз. —Раздражение, вызванное жизнерадостными людьми, может таить за собой массу причин и проблем. Я предпочитаю считать, что эта нездоровая тяга к празднику жизни оскверняет саму жизнь. Она неискренняя, каждый, кто веселится и так много смеётся днём, неизбежно будет рыдать ночью в подушку. Так случается, когда мы запираем свои истинные чувства и страхи, прикрываясь тем, что нас, как мы думаем, успокаивает. —Поэтому ты предпочитаешь ходить с мрачным видом, угнетая всё вокруг? — улыбнулся Гарри, чувствуя, как сердце откликается на слова Малфоя. Скажи он друзьям подобное, они бы стали копаться в его душевном состоянии и в итоге Гарри бы сбежал, не желая слушать, как лучше ему будет полечиться. —Да, мы выбрали одинаковую тактику, — тоже улыбнулся Малфой. — Раз мы всё выяснили, я всё же вернусь в библиотеку, я пока не отказался от желания почитать и поучиться перед сном. Когда Малфой направился к библиотеке, Гарри спокойно последовал за ним, и, несмотря на свои опасения, не услышал от Малфоя недовольства. Поэтому, когда они чуть позже сидели и спокойно учились оба в блаженной тишине, у них не возникло проблем. Иногда Малфой что-то говорил, и Гарри коротко ему отвечал, а после они снова затихали. Они просидели так почти полтора часа, прежде чем глубокой ночью вернутся в свои спальни, не попрощавшись. Гарри чувствовал перед сном легкость на сердце. Даже немного поговорив без притворства, он уже почувствовал себя посвежевшим. И всё же здорово, что Малфой прекратил быть высокомерным мерзавцем, и стал почти дружелюбным и хорошим собеседником.

***

Дни всё так же текли медленно. Гарри вынуждено проводил время с друзьями, чтобы не обидеть их, увиливал от вопросов, занимался повседневными делами. Писать эссе или заучивать новую информацию с некоторых пор стало не так уж скучно. Он без угрызений совести признавал, что всё благодаря Малфою. Несмотря на их разные жизни, увлечения и проблемы, что обсудить им действительно было. Пусть Драко и понял цель Поттера, но до конца сомневался, что тот серьезно. Однако, ему пришлось быстро свыкнуться с реальностью, впрочем, ему было и не тяжело. Конечно, странно, что такой человек, как Поттер, решил выбрать в ряды ближних именно его, подталкиваемый собственными предположениями, что они оба устали от окружающих. Речи Поттера достаточно быстро убедили Драко, что тому действительно не с кем поговорить о том мраке, который кроется в его душе. Первой мыслью Малфоя была: «Кто бы мог подумать, что Поттер скрывает такое?», но потом он понял. «Нет, всё правильно, ведь кому, как не ему, отдавшему всю свою жизнь на алтарь войны и убийства того-кого-нельзя-называть, иметь столь нестандартные мысли о жизни и других людях?». Пусть особенно нестандартного многие бы не нашли, но стоило учесть, что это говорил парень, спасший мир от ужаса, потерявший столько близких, но в тоже время играющий роль Героя и Спасителя. Его уверенные и улыбающиеся колдофото до сих пор иногда мерещились Малфою во снах. Он был неосторожен, когда покинул дом, и оказался на улице, где только имя Поттера и слышалось ото всюду. Наверняка и это сыграло свою роль в том, каким он стал. Ему просто нельзя было горевать. Преобразив свою боль и горечь в мрак и тьму, Поттер снова встретился с непониманием окружающих. Но было уже поздно, он не хотел ничего объяснять даже друзьям. Он хотел обычного понимания и терпения. Кто бы мог подумать, что он найдёт это в лице Малфоя. В пятницу вечером, когда все ученики набивали желудки перед сном в Большом зале, Гарри сидел на лестнице между пятым и шестым этажом, а чуть выше него сидел Малфой, привалившись к стене и прикрыв глаза. Его мантия служила ему защитой от грязи и одновременно плохим, но хоть каким-то смягчителем перед каменной ступенькой. Гарри же сидел прямо, скрестив пальцы в замок, удерживая руки на коленях. Взгляд его был мрачен, и если Малфой излучал расслабление и спокойствие, то Поттер был полной его противоположностью. —Она сказала, что мне не стоит общаться с тобой, — честно признался он спустя почти десять минут молчания. Малфой на его слова отреагировал слабо — он и без этого знал, что все в школе сторонятся его. Кроме Поттера с некоторых пор. —А ты что думаешь? — легко спросил Драко, приоткрывая один глаз и сразу же закрывая его. —Я? Я думаю, что им стоит оставить мнение на этот счёт при себе. Я уже сделал выбор и не пожалел. Признаться, я стал спокойнее после того, как мы стали говорить с тобой. Словно нашел свою отдушину в этом гадком месте, которое создал мне мир. Тут Малфой не поленился и открыл глаза, внимательно уставившись в тёмный лохматый затылок. Он уже неделю думал об этом, но всё же не счёл правильным даже мысленно присваивать себе регалии, которых он не заслужил. Но вот Поттер говорит, если честно, уже не в первый раз, что благодаря Малфою ему становится легче. Он нашел своё утешение в его компании. —Твои друзья хотят лучшего для тебя, — вдруг произнёс он. — Признаться честно, я на их месте сказал бы то же самое. Не стоит злиться на них, они тебе точно не враги. —А кто враг? — заинтересованно хмыкнул Гарри, обернувшись через плечо. Он поймал взгляд серых глаз и упрямо задержал их контакт. — Ты этот благородный титул растерял, уж извини, — тут он лукаво улыбнулся. — Гермиона и Рон мои друзья, пусть и не понимают меня. Том мёртв. Может, найдётся кто-то из твоего факультета? Ты ведь мог передать право доставать меня, как Серебряный Принц Слизерина? —Тебе хочется драк? — спокойно усмехнулся Малфой. — Впервые вижу, чтобы ты так явно напрашивался на взбучку. Кровь кипит? —Возможно, — не стал отрицать Гарри, вскинув голову и уставившись в каменные своды потолка. — Привык всё время бороться за свою жизнь, бегать, сражаться, может, поэтому эта мирная канитель меня съедает. —Хочешь сказать, что испытываешь желание вернуться в то состояние? Чего же ты хочешь: боли, ярости, страха или адреналина в крови? Гарри задумчиво закрыл глаза и нахмурился. Хотелось ли ему боли? По правде, он долго думал об этом, но так и не смог прийти к определенному ответу. С одной стороны он так настрадался, что хотелось лишь блаженного расслабления, но с другой его прошивала дрожь от одной мысли хорошей драки. Ярости? Тоже нет, он не хотел становиться подобием Тома или других злобных ублюдков. Он уже злился, но это была не та злость. Она съедала его, но не стремилась пока разрушать всё вокруг. Страх? Он уже испытывал много разных оттенков этого всепоглощающего чувства. Всегда подавлял его, но знал, что оно есть. В самом сердце, стоит рядом с ним и заставляет его бежать всё дальше, бороться. Но он не желал больше страдать от страха. Но что же тогда? Что Малфой ещё сказал? Адреналин? Вся его жизнь была проложена на этом. Вечный набат в ушах, холодный пот вдоль позвоночника, сильная одышка и покорение не покоряемого... Гарри мельком бросил на Драко взгляд, но тот это заметил — он всё так же внимательно смотрел на него, словно пытался разгадать загадку в своей голове. —Нет, — наконец, ответил Гарри. Голос его был неуверенный, пусть он и пытался это скрыть. — Нет, ничего из этого. Это что-то другое. Вероятно, просто привычка, которая со временем пройдёт... —А если нет? — испытывающе вопросил Малфой. — Ты ведь сам понимаешь, что с тобой такая простота не работает. Понадобятся долгие годы, чтобы ты отделался от желания спасти мир или найти себе проблем на одно место. —Ну, если и так, то я уже натаскан, — себе под нос усмехнулся Гарри. — Эти годы явно будут не тяжелее, чем то, что я уже пережил. Малфой замолчал. Он вновь закрыл глаза, но в этот раз его поза не была расслабленной, а скорее напряженной. Он о чём-то размышлял, и, судя по выражению лица, которое увидел Гарри, обернувшись, эти размышления Драко не нравились. —Я не могу найти способ избавиться от того дикого ужаса, когда принимал метку, — вдруг пронзил тишину его ледяной голос. — Думал, что всё в прошлом, но это не так. Иногда она болит... — на этих словах он неосознанно вцепился в своё предплечье пальцами, будто прямо в эту минуту испытывал нестерпимую боль. — И тогда я думаю, что никогда не смогу сбежать от этого. Всю жизнь буду страдать из-за решений отца и моего глупого разума... — Малфой смолк, он так и не открыл глаз, поэтому не мог увидеть потрясённое лицо Поттера, потерявшего дар речи. Но он растерялся окончательно, когда Малфой издал тихий смешок. Он посмотрел на Гарри почти заботливо, но в глубине глаз виднелась страшная пустота. — В тот день, когда ты подумал, что я говорю о своём желании смерти. Ты был не так уж и не прав. На такое можно было многое сказать, думал Гарри. Кто-то поспешил бы утешить, призвать к борьбе, жизнелюбию, или же попросил выговориться и снять груз с сердца. Но всё это было не тем, в чём нуждался разрушенный и откровенный в моменте Драко. Он уже получил достаточно поддержки и помощи от тех, кто его до сих пор любил. Будь то мама или Панси с Блейзом. Они понимали, но не могли понять одновременно. Он и не надеялся, не хотел говорить правду, ведь знал, что это вызовет. Мама начала бы плакать и молить о прощении, Панси тоже начала бы рыдать и не смогла бы сказать ни слова, а потому именно Малфою пришлось бы утешать и маму и подругу. Блейз был циником, он бы лишь грустно усмехнулся и сказал, что уверен в Драко и в том, что тот никогда не сделает подобную ошибку. —В этом нет ничего постыдного, — тихо проговорил Гарри, поднимаясь на ноги и взбираясь выше. — Бояться жизни после того, что было с нами. Было с тобой. Малфой крепко зажмурил глаза от его слов и удивленно выдохнул спустя пару мгновений, когда к его плечу прижалось плечо Поттера. Тот грузно сел рядом, откинув голову на стену. —Если я хочу смерти... — с трудом выдохнул Малфой, когда озноб прошел. — То чего всё-таки хочешь ты? —Однажды мы узнаем ответ и на этот вопрос, — тихо улыбнулся Гарри и склонил голову, уложив её на плечо Драко. — Но а сейчас дай мне слово, что не умрешь, пока я не узнаю и не скажу тебе. Малфой прикрыл глаза и откинул голову на стену, тяжело вздохнув.