Драгоценность

ᚠ Ветер словно бы из самого Лихолесья узнал его, Торина. Словно старого знакомца, встречал его ветер, спрыгнул с крон дубов, словно ему там уже давно было скучно и ждал он, ветер, именно его, Торина. Торину был этот ветер знаком. Этот ветер пришел со Смаугом, с его крыльев осел на эти старые дубы. Ветер коснулся его волос, насмешливо всколыхнул их, насмехался, издевался. Бросал ему вновь этот ветер Лихолесья вызов. Этот ветер вышел из безвременья. Дубы помнили. Земля эта помнила. Помнила, как он вместе со своим народом просил помощи у союзника, у владетеля этих лесов и ее не получил. Торин Дубощит вскинул упрямо свою голову, прогнал от себя этот ветер. Раз ему бросает вызов даже тот ветер из прошлого, он вызов примет. — Гэндальф, еще в садах Беорна мне показалось, что ты кого-то высматриваешь, — на своем упрямом пони Торин сравнялся шагом с лошадью Гэндальфа, — сейчас же я у меня нет никаких сомнений, что это так. Гэндальф махнул скорее машинально, чем с целью жеста свой посох. — Не показалось, сын Траина. Рубеж над Лихолесьем скажет мне, могу ли я продолжать дальше с вами путь, или нечто заставит наши пути разминуться. Еще четыре дня назад я смог отправить послание одному моему знакомому, который сможет без потерь и потерь времени проводить вас через Лихолесье. Ответа я только не получил. Но она всегда была непредсказуема… Торин нахмурился: — Она? — Да вот она! — Гэндальф вскинул свой посох на сотворенный из вековых дубов рубеж. Торин не сразу заметил, что на дереве вальяжно расположилась фигура, и это неуместно красивое расположение фигуры — в желто-зеленом платье дорогой материи, вызвало у него непонимание. Фигура становилась более четкой, чем больше он и его отряд приближались, и расположенная на единственно не пораженном дубе казалась до скрежета зубов невыносимо неуместной, праздничной, торжественной. Она еще и смеяться себе позволяла. Гэндальф спешился с лошади и не обращая внимания на особу, подошел к статуи эльфийки и отдернул руку от нее, как только попытался коснуться вырезанного кровавого знака. Эльфийка, а это была именно эльфийка, на это тихо по-эльфийски что-то сказала Гэндальфу, но как-то вскользь, словно бы просто потому, что не имела охоты оставлять любые действия без комментариев. Эльфийка эта не отличалась высоким ростом, да только ни только это отличало ее от своих сородичей, как показалось Торино при первом впечатлении. Но что-то еще ее отличало от тех же эльфиек-музыкантш в Ривенделле, и это заметили, как окажется впоследствии, все. И дело было ни в неуместном наряде, ни в ее смехе, который она как будто бы использовала только для того, чтобы скрыть иное чувство, которого вызвали у нее гномы. Но то была явно не ненависть и не призрение. Скрыть либо нервное состояние, либо даже страх, и не из-за гномов в ней вызванный. — Приветствуя вас в Эрин Ласгалене, — несколько величавый тон в ее словах мог бы тут же изобличить венценосную особу, и Торин всячески потом, от скуки скорее, домысливал в уме и в своих предположениях насчет ее страха, — а, запамятовала… — она отмахнулась от какого-то наваждения, — Лихолесье ждет вас в своих объятиях, впрочем, как и дети Унголианты…ну да постараемся их обойти, — она хлопнула в ладоши, — Прошу ко мне внимание! Торин Дубощит вскинул голову, точно бы вступая с эльфийкой в бессловесную игру величавости и гордости, и обратился к Гэндальфу: — И что все это значит? Эльфийка явно вздрогнула от надменного голоса предводителя отряда. — Я не смогу сопровождать вас в Лихолесье, — коротко ответил Гэндальф, — как я и говорил: если буду вынужден вас оставить, я вас оставлю. Эльфийка тем временем слезла с дерева и подошла к Гэндальфу. — Как видишь, Митрандир, твое послание до меня долетело и ответ ты получаешь от меня лично, — она кивнула небрежно на лес, — Попробуем пройти лес за три дня. Жалко только, что у твоих компаньонов нет опыта и тактики борьбы с чудовищами… Или он не самый успешный. Никто из гномов не сдвинулся к этой образовавшийся компании из трех представителей разных рас. Она вдруг вскинула голову и повернулась к Торину Дубощиту, выставив свою руку чуть ли не ему в лицо: выше она была его разве что на голову. Всплеск желто-зеленых рукавов всколыхнул аромат цитрусовых деревьев, который Дубощит знал разве что единожды и то в склянках от купца с харадримских земель. Но не запомнить этот аромат было нельзя из-за его редкости. «Позерша», — не удержался в мыслях Дубощит, почувствовав к этой даме высшего эльфийского света резкое раздражение. Это платье, этот аромат, но еще больше эти золотые колыхнувшиеся сережки сверкнули хризолитами были невыносимо неуместными на фоне уставших, вымотанных походом гномов. — Рада встретить соседа, Торин, внук короля Трора, я — Асгерд, но вы не обращайте внимания на мою эльфийскую внешность, душа у меня скорее человеческая, как и имя. А люди были гномам союзники, и не прочь вернуть Дейл. Гэндальф тут же нашелся: — Асгерд всю свою жизнь прожила в Лихолесье… Торин нахмурился, посмотрев на эту даже для эльфа маленькую, нежную, сделаную словно бы из самого дорогого мрамора руку. — Болтливы вы также, как эльфы. — Что ж, острые уши обязывают иметь острые слова, — она резко засмеялась, — издержки нации, как и вашей, гномской, отсутствие манер, — она уже было собиралась убрать руку, как Дубощит также резко, как ее смех, взял ее, пожал. Эльфийке явно было больно от его рукопожатия, и явно ждала она не этого, но ни малейшая черта в ее лице это не показала. Дубощит усмехнулся на ее реакцию, и эльфа явно намерена была ответить словом, но Гэндальф взял ее под руку и увел подальше. — Неужели нельзя было удержаться от выходки? Проявить такт, зная неприязнь наугрим к эльдар, — накинулся на нее Гэндальф. — Но я ничего бестактного не сделала, — впрочем, кажется, эльфийку совершенно не волновали такие материи, — признаюсь, складывается благоприятная возможность и словно бы нечто благоволит вашему предприятию: Трандуил намерен пышнее, чем обыкновенно, отпраздновать Мерет-эн-Гилиэд. Унголиант сейчас стража зачистила. Так что все зависит от гномов. — И в большинстве своем от тебя, Асгерд, — хмыкнул Гэндальф, — Ведь ты совершаешь измену. — Главный подстрекатель все равно ты, Гэндальф. Тебя зовут горевестник, но ты мне не горе принес, а надежду, — Асгерда машинально взглянула на свой родной лес, — О как я надеялась сто лет назад, что Смауг положит конец моим унижениям и несправедливости. Но трусы всегда выигрывают, потому что остаются в живых. Им остается жизнь и право над другими живыми существами глумиться, — Асгерд явно позволила под чувствами сказать себе лишнее. — Надеюсь, ты поможешь гномам без корыстной цели использовать момент для отмщения своих личных обид. Асгерд, я не могу сопровождать их, но отправлять гномов и хоббита одних по тропе…гномы не Дунаданы, и я боюсь, что даже мудрейший из них…это обрекать поход на неудачу, — Гэндальф явно не мог говорить прямо, опасаясь, что его слова долетят до тех, о ком сейчас идет беседа. — Я постараюсь сделать все возможное, чтобы Трандуил нас не заметил. Ни ему одному подвластен дух Эрин Ласгалена, — в словах Асгерды была непоколебимая уверенность. — Именно поэтому ты станешь для отряда Торина Дубощита надеждой. Эльфийка косым взглядом из-под длинных ресниц посмотрела на отряд, которому уже явно хотелось тронуться в путь. — Что-то мне подсказывает, что ты, Митрандир, едешь в Дол-Гулдур. Снобизм Трандуила и невмешательство в Северные Земли вызывают и у меня немало опасений, но как ты знаешь, у меня никогда не было сторонников. — Что Трандуил сможет сделать? Если ты не забыла, он король эльфов Ласгалена, и первая его задача — благоденствие его лесного народа, жизнь, безопасность, хоть доля радости. Однако мне пора спешить, ветра гонят меня на Север. Будь благоразумна. — В моем положении благоразумный в ваше предприятие бы не в лез, — парировала Асгерд, — да помогут тебе валары, Митрандир. — Если будешь намерена продолжить путь с отрядом, прошу тебя: дождитесь меня у Дейла и не заходите в Гору без меня. Асгерда вдруг спросила: — Кого ты имел в виду «мудрейший из гномов»? Гэндальф хмыкнул: — Это тебе предстоит узнать самой, эльфийка из Эрин Ласгалена. — Да помогут тебе валары, — еще раз повторила Асгерд, склонила голову и пошла к гномам, дав хоббиту переброситься словами с магом. Погодя, когда Гэндальф отчалил, Асгерда не дала предводителю отряда сказать и слова, а сама загородила проход с целью привлечь к своей персоне еще больше внимания. — Меня зовут Асгерд, господа гномы. Прошу не обращать на мое эльфийское происхождение и доверить роль проводника через тропу. *** — Прошу вас, — Асгерда обернулась и заметив, что гномы вопреки ее действиям пришли к обоюдному решению сделать привал, вернулась к ним и хлопками в ладоши все же смогла привлечь внимания, — я вижу, что вы не до конца понимаете, где вы находитесь. Нечто неопределенное в ее голосе не понравилось Торину, и он тут же решил пойти в атаку. Хотя бы словом. — А я вижу, что неизвестная госпожа эльф возомнила себя предводителем отряда? — Насколько я знаю, предводитель отряда — вы. И ваше место и ваше бремя мне занимать ни к чему. Однако Гэндальф… — Гэндальфа сейчас здесь нет, а доверять вам я считаю излишней для вас привилегией, — не сдержался Торин. Однако Асгерда подошла к нему ближе. — Дурман явно провоцирует вас на словесные баталии, однако же в таком случае поберегите силы на поединок с Трандуилом, если из-за вашего упрямства гномьего все же вам придется с ним встретиться. Что до вашей лидерской позиции…я разве как-то оспорила или принебрегла вашими полномочиями? Торину явно было не по душе оказаться столь близко с эльфийкой, но ни голос его, ни выражение лица этого не выдало — все же, он был Владыкой Эред Луина: — Вы весьма красноречивы, леди эльф, однако не надейтесь своими словами запудрить мне мозги: неужели не знаете из своих легенд, что сердце гнома крепче алмаза и ваши штучки легко разобьются об него. — Какая поэзия…алмазное сердце… Это дурман, а не мои слова, — она вдруг коснулась его головы своей рукой, — «тише, душа Наследника великого Дурина, я не причиню тебе оскорбление и отношусь с почтением к твоему статусу короля…лаиквенди не причастны к вероломству Тингола.» Она вдруг отдернула руку, словно бы обожглась. — Сколько же ты вытерпел, Торин Дубощит. И сколько тебе еще придется вытерпеть… — шепотом совсем сказала эльфийка. Торин бы от такой невозможной дерзости — никогда и никому он не позволял и не позволил бы такой дерзости — взял бы меч да может бы и снес ей этой эльфийки ее золотоволосую голову. Однако же рука его не коснулась даже рукояти и отчего-то резко чуть не коснулась ее платья, когда эльфийка отвернулась и пошла прочь. Только кончики пальцев успели дотронуться до материи и запомнил он это ощущением невероятной мягкости. Что ж, эта эльфийка в самом деле могла была стать их проводником вопреки. Вопреки всему. Остаток пути, отмеренного исключительно самой Асгерд на этот день, они провели в молчании такого свойства, которое устраивало каждого: тень некроманта, что поразила лес, давало сейчас преимущество самой Асгерд, и вкратце об этом она тем, кто ее был согласен слушать, поведала. Разбили лагерь прямо у тропы, никто даже не заикнулся о том, чтобы разжечь костер. — Кили, Фили — за караульных. Остальные ложитесь спать, — скомандовал раздраженно Дубощит. Асгерда, готовая, что сон не придет к ней, да и эльфийская натура была привычна не спать больше трех суток без вреда телу и сознанию, а потому устроилась к караульным — те же оказались к ней любезны и внимательны, особенно младший. — А мы кстати не представились. — Но мне кажется я уже благодаря вашему дяди Вас всех знаю. — Отставить разговоры. Приказ о сне вас также касался, госпожа эльф. — Надеюсь ваше величество позволит мне самой решать, спать или нет, — Асгерда — Я кажется уже говорил о том, что раз стали временной частью отряда, то должны изволить мне подчиняться…не отвлекайте своей персоной часовых. Мы не на пикнике. Кили, Фили, если эта особа не подчиняется приказам… — Мы поняли тебя, дядя, — в унисон сказали гномы. Но тут Асгерда, неплохо видя во мраке леса — скорее привычка шастать по нему, чем эльфийское урожденное умение — подошла к желающему уже уснуть Бэггинсу. Асгерда не была уверена, что Хоббиту интересна та материя, которую она попытается затронуть, но она была уверена, что Гэндальф — пусть чуть ли не всячески хитро-изощренно — но смог протащить гномов в Имладрис. — А вы бывали в библиотеке Элронда или в зале… Эта фраза как могущественное заклинание прогнала у хоббита весь возможный сон. — Мистер Бэггинс, вас это тоже касается! Не прошло однако и получаса, как Фили и Кили сами подползли разведчиками к эльфийке — громогласный храп Бомбура способствовал беседе этих троих любителей поболтать на всю ночь.